Proks – Перевёрнутая реальность (страница 2)

Нил слушал, и его лицо менялось, отражая бурю эмоций: от глубокой грусти до светлых воспоминаний. Он посмотрел на деда и произнес:

«Знаешь, дед, для меня ты родной, как бы там ни было на самом деле. Мои биологические родители оставили меня погибать, наверное, этого они и хотели. Мне нужно побыть одному.»

Нил крепко обнял Елисея и ушел в свою комнату, чтобы осмыслить все, что он услышал, и принять свою историю, какой бы сложной она ни была.

В комнате было тихо, лишь приглушённый свет лампы мягко освещал стены, на которых висели фотографии — моменты из жизни, которые казались теперь такими далекими и одновременно такими близкими. Нил сел на край кровати, опустил голову и глубоко вздохнул. Внутри него бушевал шторм — смесь боли, обиды и, одновременно, надежды. Он понимал, что прошлое нельзя изменить, но теперь оно перестало быть просто тенью, оно стало частью его самого.

Он вспомнил холодную ночь, когда его нашли, и ту маленькую голубую рубашечку, которая была почти как символ его уязвимости и одновременно силы — ведь он выжил. Воспоминания о том, как дочь Елисея взяла его на руки, как он впервые улыбнулся после всего ужаса, наполняли сердце теплом. Это было начало новой жизни, новой семьи, которая выбрала его, несмотря ни на что.

Нил понимал, что быть одному — это не значит быть одиноким. Это время, чтобы разобраться в себе, принять свои чувства и, возможно, научиться прощать. Прощать не ради тех, кто причинил боль, а ради себя самого, чтобы освободиться от тяжести прошлого и дать место свету в душе.

Эпизод 2

Запутавшись в необоснованных страхах, человек искал путь. В своих мечтах он видел одну любовь. А в перевернутой реальности он был захвачен пожирателями мыслей, что вещали со всех устройств.

— Час от часу не легче, — пробормотал Елисей и отправился на службу. Время было довольно позднее, около полуночи, но, как справиться с нахлынувшими воспоминаниями, пожилой седоватый майор не знал. Нил упал в белоснежную кровать прям в одежде, он закрыл глаза и зарыдал, словно ребёнок. Ему было сложно поверить в то, что сказал дед. Через минуту слабости он взял себя в руки и задумался над словами, детально описывающими его появление.

— Хм. Странно. Бросили в луже младенца на каком-то куске дерева. Что за люди они такие и зачем так поступили, чем я им помешал?! Кулон… дед сказал, на мне был кулон. И где он сейчас? Очень интересно было бы на него взглянуть, — разговаривал в полной темноте сам с собой Нил.

Тем временем в мире обстоятельства складывались всё хуже. Человечество погибало, и никакого шанса на баланс уже не было. Роботы дрались сами с собой, разбирая себя на части. А люди, что выбрали жить в тени, выбегали из-за углов с большими рюкзаками на спинах и собирали остатки умной машины, что была настроена на самоуничтожение и ликвидацию всего живого. Этот вирусной файл попал через главный отсек одного супермощного и первого робота. И последующие взаимодействия с себе подобными, словно цепная волна, заражали без промедления всех.

Нил подскочил от внезапно включившегося старенького радио, оно работало время от времени, заряжаясь от солнечной батареи. Света как такового уже практически не было, многие электростанции были взорваны, кроме одной. Она находилась в бункере для особого слоя населения «высшего полёта», также их называли «неприкасаемые к ползучим червякам». Так выразился главенствующий, когда разделял людей на слои, которые сам и создал в связи с экономическими и политическими интересами мира. Люди понимали, что они всего лишь инструмент для высших слоёв, которым хотелось добраться до уровня Бога, а в итоге они пали до уровня сатаны. Признавать свои ошибки «неприкасаемые» не хотели, да это им и в голову прийти не могло. Они перекладывали ответственность друг на друга, лишь бы своё имя не испачкать кровью невинных людей.

Через радио выжившим передавали информацию с указаниями к спасению, пока сами просиживали свои задницы под землёй на глубине почти 400 метров. У высшего слоя населения была лаборатория, где проходили опыты над умершими людьми. Цель была найти вакцину от вируса, что сами когда-то и выпустили. Его быстрая мутация привела к необратимым последствиям, убить его было практически уже невозможно, случился антигенный сдвиг. И выжившие на поверхности, которые сумели переболеть не один раз, имели нарушения зрения, слуха и в опорно-двигательной системе, повышенную тревожность, что делало многих агрессивными и нестабильными или депрессивными. Время, в которое жили Нил и его дед Елисей, было не самым сахарным.

Мир превратился в серую, пыльную пустыню, где каждый новый рассвет приносил лишь новые испытания. Небо, некогда голубое и бездонное, теперь было затянуто плотной пеленой, скрывающей солнце и оставляющей лишь тусклый, болезненный свет. Воздух был пропитан едким запахом, напоминающим о химических атаках и промышленных катастрофах, которые предшествовали пандемии. Города, некогда величественные и полные жизни, превратились в руины, населенные лишь тенями прошлого и мутировавшими существами, порожденными вирусом. И в этом мрачном мире, где царили страх и отчаяние, Нил и его дед Елисей пытались найти свой путь, свою истину, свой смысл существования.

Сила духа человека, крепость веры в трудный миг. Тело будто бы из пепла, в тёмных мыслях — белый свет.

Главенствующий передаёт для выживших информацию:

— Раз, раз, раз.. Все, кто слышит меня, кто смог уцелеть, прошу принять мои указания. Нам внизу не хватает некоторых сортов плода абрикоса: ананасный и монастырский. Те, кто принесёт нам их, получит вознаграждение. Это противовирусный термостойкий костюм для выживания, лекарственные препараты и еда на месяц.

Нил прослушал сообщение и ухмыльнулся:

— Вот чё придумали, где же сейчас отыщешь их фрукт?

Стал собираться на службу сменять деда. Ему хотелось рассказать о послании снизу. Он с улыбкой шёл, несмотря на то, что уже две недели они голодали. Запасы заканчивались, а новые снизу уже давно перестали передавать. Единственной едой стала овсянка на воде и сушёная курага. Пара банок варёной сгущёнки лежала на случай какого-либо торжества, и, конечно же, они варили самогон из ягод, которые могли где-либо раздобыть. Это единственное, что помогало уснуть в гремящую ночь. Нил очень редко поддерживал деда рюмкой, лишь для компании и чтобы не обиделся. А Елисей всё чаще стал уходить от реальности, погружаясь в себя вместе со стаканом в руке.

Эпизод 3

Гром гремит, сверкает молния, кругом мрак и пыль от взрывных ударов. Нил идёт, улыбаясь, думая о прослушанном сообщении сверху. Он перешагивает мёртвых крыс и кучу мусора под ногами. Картина для него уже привычная и не вызывает никакого страха. Навстречу ему вышла из совсем разбитого дома девчонка лет семи с грустными и заплаканными глазами. Она держала в руке истрёпанную куклу, пропитанную каким-то мазутом. Сама была одета в зелёный сарафан и оранжевые гольфы, на ногах затёртые кеды. Золотистые волосы собраны в две косы, видно было, что за ней присматривает какая-то женщина. «Скорее всего, это мать», — думал Нил, осматривая незнакомку на пути.

«Привет», — сказал Нил, заметив, как девочка остановилась, уставившись на него. Её взгляд был полон детской наивности, смешанной с той же привычной для этого мира усталостью. Он ожидал, что она попросит еды или воды, как это часто бывало. Но вместо этого она просто молча протянула ему куклу.

Нил взял её, ощущая липкий мазут на своих пальцах. Кукла была лёгкой, почти невесомой, но в её изувеченном виде читалась целая история. История о потерях, о попытках сохранить хоть что-то ценное в этом хаосе. Он посмотрел на девочку, ожидая объяснений.

«Она… она хочет к тебе», — прошептала девочка, её голос был тонким, как ниточка, едва слышным сквозь грохот отдалённых взрывов. В её глазах мелькнула искорка надежды, словно эта кукла была не просто игрушкой, а посланником из другого, лучшего мира.

Нил улыбнулся. Это было неожиданно. В этом мире, где каждый боролся за выживание, где доверие было роскошью, а доброта — редкостью, такой жест был почти чудом. Он вернул куклу девочке, слегка сжав её маленькую ладошку.

«Она хочет остаться с тобой», — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко и успокаивающе. «Ей будет лучше с тобой».

Девочка кивнула, её глаза наполнились слезами. Она прижала куклу к себе, словно оберегая её от всех бед этого мира. Нил двинулся дальше, но этот короткий, странный диалог оставил в его душе лёгкое, почти забытое чувство тепла.

Он шёл, и грохот стихал, уступая место лишь отдалённому гулу. Солнце, пробиваясь сквозь рваные облака, освещало его путь, рисуя на земле причудливые тени. Нил думал о девочке, о её кукле, о той странной надежде, что мелькнула в его сердце.

Он не понимал, чего она хочет от него, ведь помочь он вряд ли бы чем смог. А, людям всем нужно было лишь одно: это еда и место, где можно было бы спрятаться от этого кошмара. Также Нил вспомнил слова деда о том, что сейчас детей выставляют как приманку на живца. Те, что выбрали путь насилия, которого и так хватало. Но всё же он не смог пройти мимо и решил проявить милосердие к невинному ребёнку, вернулся назад: