Proks – Перевёрнутая реальность (страница 1)

Proks

Перевёрнутая реальность

Дорогой читатель, эта книга — настоящая находка для тебя. Главный герой попадёт в непростую ситуацию, полной неожиданных поворотов и испытаний. Но не переживай — в конце тебя ждёт по-настоящему удивительный и впечатляющий финал, который не оставит равнодушным никого. Приготовься к захватывающему путешествию!

Эпизод 1

Великие учителя учат молчанию, смирению и терпению, но в чём они не угадали, так это в уникальности каждого, кто пришёл на землю, уничтоженную и разломанную, убитую вирусами, войнами и просто жадными людьми. Кто-то хочет иметь все богатства и ради этого рискует чужими жизнями.

Я был совсем мал, когда потерял своих родных и остался на попечении своего деда Елисея. Майор по званию и отличный человек по статусу. Однажды отец и мать, уехав ненадолго, так больше и не вернулись. Мой дед так и не рассказал, что же с ними случилось, но я знаю точно, что без острой причины они бы меня не оставили. Долгое время чувствовал себя неполноценным, словно в клетке или тюрьме, безлюдной, пустой и холодной. Я кричал во сне, просыпался со слезами и очень любил дождь. В нём было столько смысла, больше, чем в моём дыхании, порой мне так казалось. В те редкие моменты, когда дождь смывал пыль с улиц и наполнял воздух свежестью, я выходил на крыльцо и позволял себе просто быть — слушать капли, стучащие по крыше, и чувствовать, как холод проникает в кости, напоминая о том, что жизнь продолжается, даже если она кажется бессмысленной. В этих мгновениях я находил странное утешение, словно дождь был не просто водой, а живым существом, которое понимало мою боль и разделяло её. Дед практически не выпускал меня из дому, ведь мир, в котором я родился, был уже разделён на части: плохих и умирающих с надеждой. Тех, кто хотел битвы до последнего, и тех, кто верил, что всё ещё можно исправить. Но то, что натворили высшие умы человечества, не подлежало уже никакой регенерации.

Моё имя Нил, как у реки, что течёт с юга на север Африки, только я не загрязнён, как она. Мои мысли всегда были чистыми и даже порой слишком добрыми. Душа моя чувствовала вибрации, что посылает нам Бог земли. Деревья были чёрными наполовину от гари прошедших взрывов, птицы больше не летали, а прыгали по земле своими маленькими лапками. Дед любил меня сильно и старался не выпускать из виду, но служба отнимала много времени. И глубокой ночью я не раз слышал мольбу прощения усатого и властного мужчины, у которого было более сотни людей в подчинении. Он плакал словно ребёнок, обвиняя себя за всё, будто он в чём-то виноват.

Моё имя Нил, что означает «победитель», я не теку по течению грязной реки, а беру начало с горной вершины своих нерешённых задач в мире, что скоро станет призраком. В детстве я прыгал по лужам и дёргался от пролетающих над головой ракет, что били дома и убивали всех без разбора. Но мне было не страшно, я был готов и к смерти, и к жизни, и ко всему, что должно было произойти. Внутренний голос говорил безмятежно и ровно, это давало какую-то веру в будущее.

Дед Елисей всегда считал меня особенным, но почему — не говорил. Гладил меня по голове и смотрел пронзительным взглядом, таким добрым и родным. Мои голубые глаза блестели от счастья, когда мы выбирались на целый денёк из города. На ржавом трещавшем автомобиле, разломанном и покоцанном со всех сторон, мы ехали на пруд смотреть на рыб, которые становились редкостью. В небольшой деревушки мы могли отдышаться и перевести дух.

Сидя на зелёном рваном диване, что был выкинут кем-то на улицу, мы с дедом ели курагу, запивая её чистой водой, которую добывали каждый день из старого колодца. Он всматривался в траву и вспоминал свою жизнь, рассказывая мне фрагменты, где он был действительно счастлив. Встреча с моей бабушкой была для него волшебной. Её загадочную улыбка и остроумные шутки нельзя было сравнить даже с хорошей выпивкой. Дед говорил, что она хотела изменить мир к лучшему, а в итоге этот мир убил её. Злость в нём просыпалась мгновенно, когда он вспоминал кончину своей жены. Это была страшная гибель, о которой мне не нужно было знать, как считал мой дед.

Чудным образом я дожил до двадцати лет. Большая часть людей полегла от бедствий, что вызвали вирусы и мутации, от бомбёжек и природных аномалий, что пробуждались от взрывов бесконечного огня. Роботы, что были сделаны для упрощения жизни людей, превратились в уничтожителей всего живого. «Для чего мы шли к этому прогрессу, если нас он убивает?!» — я задавался вопросом. Мы стремились к совершенству, к власти над природой, к освобождению от труда. Мы строили машины, которые должны были служить нам, но в итоге они стали нашими хозяевами. Мы играли с огнем, и этот огонь поглотил нас. Теперь, когда вокруг лишь руины и тишина, нарушаемая лишь воем ветра и скрипом металла, я понимаю всю тщетность наших амбиций. Мы были слишком горды, слишком самоуверенны. Мы забыли, что являемся лишь частью этого мира, а не его вершиной. И теперь, когда мир отвернулся от нас, я остаюсь один, чтобы наблюдать за его медленным угасанием, неся в себе память о том, что было, и страх перед тем, что будет.

Я пошёл к деду на службу, где из сотни подчинённых осталось лишь пятнадцать человек. Ему нужна была моя помощь, да и других вариантов у меня не оставалось, как защищать тех, кто уцелел. Мы жили в вечном тумане и ходили, нося маски, чтобы избежать нежеланной смерти. Я часто обращался к Богу с просьбой помочь людям, спасти их, но, скорее всего, моя молитва была не столь слышна или не столь важна, а может, Ему вовсе было не до нас в тот момент. Мысли путались, и я уже ничего не понимал.

Дед, несмотря на свой возраст, держался стойко. Его глаза, глубоко запавшие, все еще горели решимостью. Он был нашим маяком в этом хаосе, единственным, кто еще верил в возможность спасения. Он рассказывал нам истории о временах, когда небо было голубым, а солнце грело землю, о временах, когда люди жили без страха. Эти истории были единственным, что хоть как-то поддерживало в нас искру жизни, напоминая, что когда-то мир был другим. Но с каждым днем эти рассказы звучали все более нереально, как сказки из давно забытых книг.

Я смотрел на лица оставшихся в живых. Они были измождены, но в их глазах все еще теплилась надежда. Надежда на то, что завтра туман рассеется, что придет помощь, что все это закончится. Я не мог позволить этой надежде угаснуть. Я должен был быть сильным, ради них, ради деда, ради себя. Но с каждым вдохом, наполненным едким запахом тумана, я чувствовал, как эта надежда истончается, превращаясь в тонкую нить, готовую порваться в любой момент. И тогда останется только туман, туман, туман… и ничего больше.

Елисей мне всё-таки рассказал, почему он считает меня особенным парнишкой. Всё своё детство я проводил в полном одиночестве, друзей поблизости не нашлось, и в связи со сложившимися обстоятельствами я не мог покидать наш дом, чтобы его не захватили бродяги или мятежники. В случае их приближения мне нужно было бежать внутрь, закрываться на многочисленные замки и прятаться в кладовой, где находилась рация для связи с дедом и другими, кто мог бы услышать. Также там были запасы еды на несколько дней и оружие для самозащиты в случае чрезвычайной ситуации, пара гранат и дымовуха.

Разговор наш состоялся ночью, когда звёзды сияли, словно золото, до которого никому и никогда не добраться.

— Нил, хочу открыть загадку твоего бурного любопытства. Сейчас ты уже взрослый, и мне ни к чему утаивать правду. Война только начиналась, это был сложный путь для неподготовленного населения. Все в панике стали убегать: кто в лес, кто рыть ямы, чтобы спрятаться от надвигающегося ужаса. Но твои родители были очень храбрыми, и они остались, чтобы сражаться за свою землю. Дожди не прекращали лить три недели. Дороги были залиты водой, и ливнёвки не справлялись. Мне казалось, будто само небо плачет, видя, что творится в нашем мире. Моя дочь Авигея и Адам были влюблены в жизнь, они как будто не замечали плохое, смотрели так открыто и наивно на мир, что был их домом. Гуляя по ночному городу после сильного дождя под еле светившими фонарными столбами, они просто были детьми, чья судьба уже предначертана, — сжимая кулаки и хмуря густые брови, пробормотал Елисей.

Слёз он не показывал ни перед кем, но тут не удержался, и одна капля упала вниз.

Он резко поднял глаза на Нила и спросил:

— Внучок, ты готов узнать правду?

Нил опешил и немного растерялся, кивнул головой. Елисей, переминаясь с ноги на ногу, продолжил:

— Авигея, моя прекрасная малышка, светила мне сильнее солнца, так я её любил и люблю. Адам был хорошим человеком и мог постоять за мою дочь, что мне больше всего в нём и нравилось. И вот, гуляя босиком по ночным лужам, они нашли тебя.

У Нила глаза стали большими и очень удивлёнными. Дед не стал томить и сразу продолжил:

Елисей, дедушка Нила, начал свой рассказ, и каждое слово, казалось, оживляло в памяти Нила давно забытые, но глубоко укоренившиеся чувства прошлого.

«Ты лежал на небольшом деревянном обломке старого дуба, такой крошечный, почти голый, лишь в мокрой голубой рубашечке и с кулоном на шее. Самое поразительное, что нашли тебя в огромной луже посреди дороги. Твои родители, те, кто тебя бросил, совершили немыслимую жестокость, оставив малыша на проезжей части ночью. Нам стало невыносимо жалко отдавать тебя в приют. Долго мы решали, что с тобой делать, пока моя дочь не взяла тебя на руки, подняла вверх, и ты заулыбался. В тот момент мы поняли, что не сможем с тобой расстаться. Судьба преподнесла нам бесценный подарок. Адам, твой названый отец, сразу сказал, что готов взять на себя ответственность за твою жизнь, а твоя названая мать, обняв тебя, засияла еще ярче.»