Прохор Шимов – Сион (страница 4)

– Простите? – спросила она, вытирая слёзы.

– Прошу прощения, я не хотел вас оскорбить, – поспешно добавил он. – Просто… я никогда прежде не встречал глаз прекраснее ваших.

Она улыбнулась, и сквозь ещё не высохшие слёзы в её взгляде мелькнуло что-то светлое. Затем она тихо рассмеялась – не насмешливо, но так, как смеются люди, когда внезапно делается легче на сердце.

– Вы такой смешной, – сказала она мягко. – Я сижу здесь и плачу, как малое дитя, а ко мне подходит незнакомец: сперва стоит неподвижно, словно язык его покинул, а затем вдруг говорит о моих глазах… И знаете, – она чуть смутилась, – от этого отчего-то становится не так тяжело. Я бы и не подумала, что в этом городе ещё можно встретить подобных людей.

– Как ваше имя? – смущённо спросил Владимир.

– А ваше? – с лёгкой усмешкой ответила девушка.

– Меня зовут Владимир, – быстро произнёс он.

– Вова? Какое замечательное имя, – улыбнулась она.

– Да полно вам… самое обыкновенное.

– А я – Елена. Очень приятно познакомиться.

– Ваше имя куда красивее моего, – смущённо проговорил Владимир, и щёки его покрылись лёгким румянцем. У девушки они тоже слегка порозовели.

– Отчего вы плакали? Случилось что-нибудь?

– Ой, знаете, я плакала по пустякам, – вновь улыбнулась она. – Дело в том, что я очень хотела попасть на бал, но, как всегда, зная мою удачу, именно сегодня никаких балов не проводят.

– Вы отправились на бал, даже не зная, будет ли он?

– Ну да, – ответила она. – Я подумала, что в таком величественном городе, как этот, балы дают едва ли не каждый день.

– Разве он так уж величествен? – сказал Владимир и чуть скривил губы.

– А разве нет? – с недоумением отозвалась Елена. – Всё здесь говорит о его величии: церкви, будто сошедшие со страниц древних, почти позабытых романов; великий и прекрасный Карлов мост, который ежедневно помогает тысячам горожан без труда пересекать бушующую реку; еврейский квартал, где, идя по узким улочкам, чувствуешь себя великаном… Всё в этом городе прекрасно, поверьте мне. Вы, должно быть, здесь недавно.

– Не сказал бы, – ответил Владимир. – Я учусь здесь уже два года.

– Ого, да вы старожил! – улыбнулась она. – Отчего же вам не по нраву этот поистине красивый город?

– Возможно, я просто смотрю на него не под тем углом, – глупо улыбнувшись, сказал он.

– Да ну! – воскликнула Елена и вдруг разразилась звонким смехом.

Глядя на её прекрасную улыбку, Владимир ощущал, будто его обдаёт волнами тёплого морского бриза, и он не понимал, что за странное состояние овладело им. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, и потому ему было тревожно, страшно – и в то же время сладостно. Он словно был охмелён, но чем именно – сам ещё не знал.

– Садитесь рядом со мной, – сказала она и подвинулась, освобождая ему место. – Давайте вместе посмотрим на звёзды.

Владимир неспешно сел рядом.

– А что на них смотреть?.. – сказал он после паузы. – Обычные точки на небе… или мне так только кажется.

– Не скажите, – удивилась Елена. – Вон там – созвездие Стрельца, а рядом – Весы. Видите? Смотрите, куда я показываю.

– Да… вижу.

– А вон там – Большая Медведица, а дальше – Скорпион. А вот Полярная звезда. Видите? Её ещё называют путеводной, потому что она указывает заблудшим путь во тьме.

– Я и подумать не мог, что звёзды могут так много рассказать о себе. Откуда вы всё это знаете? – спросил Владимир.

– Мой отец был капитаном, – ответила она. – Он знал каждое созвездие. По вечерам брал меня с собой в поле и учил всему, что связано со звёздами, чтобы я никогда не заблудилась во тьме.

– А что вы делаете здесь? – вдруг резко спросил он.

– Я же говорила вам, – улыбнулась она, – я пришла на ба…

– Нет-нет, – перебил он. – Я имею в виду Прагу. Что вы делаете в Праге?

– Ой… – она покраснела и улыбнулась. – Я приехала сюда пол года назад учиться живописи. И, знаете, я в восторге! Здесь так много всего удивительного, что я даже не уверена, хватит ли мне времени увидеть всё, о чём мечтаю. Но, как видите, первое желание – потанцевать на балу – потерпело крах.

– Почему же? – спросил Владимир. – Мы ещё можем спасти ваш вечер.

– Каким образом? – удивилась она.

Он неуклюже поднялся, повернулся к ней и подал трясущуюся руку. Внутри его охватил ужас от собственной смелости, но сердце настойчиво велело действовать и не оставляло ему ни минуты на размышления.

– Вы предлагаете танцевать вальс здесь, под открытым небом? – изумилась она.

– А что же? -усмехнулся он. – Разве сияние луны, отражённое в снегу, не светит прекраснее самой дорогой люстры? Разве тишина и далёкое пение пролетающих птиц не лучше любого оркестра?

– Но так никто не танцует…

– А мы станцуем. И это будет наш особый танец – танец тишины и холода, танец лунного сияния и тьмы ночного неба.

Она улыбнулась, поднялась и протянула ему руку. Они встали в центре небольшой площадки и начали свой неистовый танец. В их движениях жила сама жизнь: боль и несчастье кружились рука об руку с радостью и нежностью. Они смотрели друг на друга и улыбались. Для них время остановилось. Им казалось, что они танцуют вечность, глядя друг другу в глаза – прямо в душу.

После они остановились и ещё долго не могли оторвать друг от друга взгляда.

У Владимира текли слёзы – но это были не слёзы горя, а слёзы чего-то иного, ему самому пока неведомого.

Елена сделала шаг назад и поклонилась ему – воистину так, как кланялись на древних балах.

– Уже слишком холодно, – сказал Владимир, в очередной раз покраснев. – Позвольте, я провожу вас домой.

– С удовольствием, – с мягкой усмешкой ответила Елена.

– Где вы живёте?

– Недалеко отсюда. Я снимаю комнату возле Францисканского сада.

Они шли, и она рассказывала ему о прочих небесных светилах, что могли разглядеть на тёмном зимнем небе. Он слушал, не перебивая. Для него время пролетело так быстро, будто в тот же миг, как они двинулись в путь, уже оказались у сада. Звёзд он почти не запоминал – он смотрел лишь в её карамельно-янтарные глаза, и сердце его билось так, как никогда прежде.

– А вот и мой дом, – улыбнулась она. – Здесь я живу совсем недавно.

– А где живёте вы? – спросила Елена.

– Напротив Страговского монастыря, – ответил он.

– Это совсем недалеко. Я была там однажды… Мне очень понравилась эта обитель поцелованных Богом старцев.

– Мы… мы увидимся ещё? – не в силах больше держать этот вопрос в себе, почти выкрикнул Владимир и тотчас покраснел.

Она тоже слегка покраснела.

– Конечно, увидимся. Скажем, через три дня. Давайте встретимся возле Пороховой башни, в четыре часа вечера. Я оденусь поприличнее, а вы покажете мне весь город. А я, в свою очередь, покажу вам все оставшиеся звёзды.

– Обещаете? – почти по-детски спросил Владимир, желая убедиться в сказанном.

– Обещаю, – ответила девушка и нежно усмехнулась.

– Тогда… до среды.

– До среды.

– Возле Пороховой башни?

– Возле Пороховой башни. Ровно в четыре часа. Я буду ждать.

– Я приду, – сказал Владимир, едва справляясь с чувствами.

Он развернулся и направился в сторону Карлова моста.