Priest – Легенда о Фэй. Том 2. Башня разлуки (страница 17)

Стремительно скользя сквозь густую листву, она оглядывалась вокруг в поисках места, подходящего для приземления, как вдруг ее подхватила чья-то мягкая рука. Это был Се Юнь, чье императорское терпение к этому времени уже износилось до дыр. Он выглядел на удивление обеспокоенным, словно готов был вот-вот разразиться гневной отповедью, но увы, этот человек умел лишь нести всякий вздор и ругаться совершенно не привык, поэтому, помолчав немного, он процедил:

– Ты бросила вызов Повелителю Цинлуна? Может, сразу на Небо к праотцам отправишься?

«Твоих жалких сил хватило бы разве что на корзину хурмы, – подумала Чжоу Фэй. – Не оттолкнись я от него, как бы ты вытащил меня?» Но она была в прекрасном расположении духа и потому только невинно заморгала и великодушно промолчала, пощадив чувства собеседника.

Путь освоения боевых искусств долог и тернист. Истории о великих подвигах – прежде всего легенды. В действительности же нужно пройти через долгие годы скучных упражнений, а чтобы продвинуться вперед хоть на шаг, пригодится еще и удача. Каждая новая ступень ощущается как покорение горной вершины.

Раньше «Клинок, рассекающий лед» был для Чжоу Фэй просто заученным набором движений. Она день и ночь прокручивала в голове довольно небрежные наставления Ли Цзиньжун и всегда чувствовала, что в них чего-то не хватает, – будто истинная сущность прячется за тонкой, полупрозрачной пеленой. Но когда ее загнали в угол, незримая преграда дала трещину, и из нее просочился поток света, озаривший своим сиянием скрытые смыслы. В горной долине Му Сяоцяо она нащупала суть элемента «Ветер», прорываясь через оцепление бойцов Северного Ковша, познала сущность «Рассечения», а основы «Горы» хоть и выучила давно, по-настоящему усвоила лишь сейчас, когда этот человекообразный сом яростно за ней погнался.

Фэй не знала, ради чего люди изучают боевые искусства. Одни, вероятно, стремятся положить начало собственной школе, другие всю жизнь безудержно гонятся за титулом лучшего в мире. Чжоу Фэй тоже любила и состязаться, и побеждать, но честолюбивой не была. Скорее она чувствовала себя легендарным господином Пяти Ив – этаким благородным отшельником, который «в порыве вдохновения забывал даже о еде».

А Се Юнь все никак не мог успокоиться. Он верил, что, хоть Чжоу Фэй и юна, на нее можно положиться, и надеялся, что со своей задачей она справится блестяще. Поэтому, убегая от преследования, он не слишком тревожился, но, когда на полпути обернулся и обнаружил, что потерял ее, у него чуть сердце не остановилось! Се Юнь не раздумывая бросил остальных и помчался искать «разбойницу» – неужели Чжоу Фэй и впрямь настроилась биться до последнего?! В тот миг его душа едва не отправилась к праотцам. В сражении против самого Повелителя Цинлуна он был совершенно бесполезен, но и бросить Чжоу Фэй одну тоже не мог. Оставалось разве что разделить ее участь и вместе сложить головы на склоне этой горы. И вот, после всего, что ему пришлось пережить, Се Юнь не увидел на ее лице и капли раскаяния! Она еще и самодовольно смеяться удумала! Зубы так и сводило от злости. Для него это чувство оказалось новым: обычно это он доводил других до такого состояния. Ругаться на эту девчонку Се Юнь не мог, побить – тем более рука бы не поднялась, однако терпение было на исходе, поэтому он просто щелкнул Чжоу Фэй по лбу пальцем:

– Что смешного-то?

«И чего этот болван так разошелся?» – подумала Чжоу Фэй.

Не дав опомниться, Се Юнь схватил ее за запястье и пустился вперед, ловко петляя между деревьями на длинных ногах, коими его щедро наградила природа. Чжоу Фэй еле за ним поспевала, и ему приходилось буквально тащить ее за собой.

Фэй никак не давала покоя одна вещь: боевые искусства не пристало сравнивать с другими навыками, однако, если человек научился красиво писать, а потом захотел играть на цитре, каллиграфия ничем бы ему не помогла. Но тот, кто достиг вершин в цингуне, пусть и не овладев боевыми приемами в совершенстве, уж точно не мог быть совсем беспомощным, пусть из-за недостатка опыта и не получилось бы предугадывать действия противника, беспорядочно уклоняясь и убегая. Но лишь летая со скоростью ветра, невозможно достичь такого хорошего боевого чутья, как у Се Юня. А ведь он будто и впрямь умел только бегать! Этот юноша был полон загадок, а на прямые вопросы вечно отвечал уклончиво. Но, несмотря на все тайны, Чжоу Фэй почему-то безоговорочно ему доверяла… Может, все дело в его красоте?

Поняв, что Се Юнь привел ее в какое-то укромное местечко, Фэй невольно нахмурилась, но тут из-за скалы вдруг выглянула чья-то голова с криком:

– Сюда!

Фэй вздрогнула: что за очередная напасть?

Присмотревшись, она узнала У Чучу. Оказалось, в скалах скрывался узкий проход: то ли камни сами так раскололись под натиском стихии, то ли люди некогда постарались, так сразу и не скажешь. Расщелину скрывали густые заросли. Если не знать заранее о ее существовании, можно было легко пройти мимо, даже не заметив. Внутри оказалось настолько тесно, что Чжоу Фэй сразу представила, как хозяину Хуа пришлось втягивать живот, чтобы протиснуться. Се Юнь подтолкнул ее к расщелине и сам, оглядевшись, юркнул следом, предусмотрительно завалив вход камнями.

– Не волнуйся, – сказала Чжоу Фэй. – Я прикончила ту мышь.

Се Юнь косо посмотрел на нее, раздраженно бросив:

– Молодец, героиня… Погоди, а клинок твой где?

Чжоу Фэй не знала, что ответить. И даже Се Юнь умолк: уму непостижимо, как она умудрилась так долго сдерживать Повелителя Цинлуна без куска железа в руках? Тяжело вздохнув, он вытащил свой поясной меч – всякий молодой господин носил при себе такой вместе с веером, так же, как барышни из богатых семей носили жемчужно-цветочные браслеты и другие украшения.

– Это, конечно, не дао, – сказал он, – но сейчас ничего лучше я тебе не найду. Придется обойтись тем что есть.

Чжоу Фэй схватила оружие и взвесила его в руке, но вместо благодарности спросила:

– Зачем ты носишь при себе эту штуковину? Для храбрости?

В беде она предпочитала давать волю рукам, а не языку, но, когда выдавался случай подколоть кого-нибудь, всегда находила что сказать.

– Ах, если бы ты так же хорошо язвила, когда это действительно нужно! – он картинно потер переносицу и, живо размахивая руками, продолжил: – Вот закажу тебе огромные ножны на восемь клинков сразу! Закинешь на спину и будешь ходить, как павлин, распушивший хвост! И красиво, и удобно, а главное – больше не придется переживать, что тебе мечей не хватит…

У Чучу, услышав крики, перепугалась, что они вот-вот подерутся в том тесном проходе, и потянула Чжоу Фэй за руку:

– Хватит спорить, пройдем в пещеру – там просторнее. Мастер Цзи и остальные уже разожгли огонь.

Даже в Сорока восьми крепостях никто не осмеливался так дерзко хватать Чжоу Фэй за руку: попробуй Ли Янь быть такой докучливой, сразу получила бы хорошую трепку. Но вот, пока одна рука Фэй была в плену У Чучу, другая просто болталась без дела – Фэй даже в драку не полезла! Напротив, неуклюже перебирая ногами, позволила барышне У увести себя, отложив на время расправу над Се Юнем.

Оглядевшись, она поняла, что к созданию этого укромного местечка явно приложил руку человек: каменные стены постепенно становились все ровнее, и, если приглядеться, можно было обнаружить оставшиеся на них следы молотков и резцов. Найти такое укрытие по счастливой случайности вряд ли бы получилось.

– Школа Хэншань? – предположила Чжоу Фэй, осмотревшись.

– Ага. Говорят, гору тогда окружили войска, и дети сбежали как раз этим путем, – объяснил Се Юнь. – На помощь поспешили прослышавшие о том мастера – был среди них и обладатель Божественной Длани Лотоса. Школа Хэншань давно оставила эти места, и нас вряд ли можно назвать незваными гостями. Можем переждать внутри. Сдается мне, Повелитель Цинлуна сильно ранен и надолго здесь не задержится.

Пока он говорил, Чжоу Фэй уже различила впереди мелькающий огонек. Ход вскоре и впрямь неожиданно расширился, каждый шаг стал откликаться гулким эхом, издалека доносились обрывки фраз: Цзи Юньчэнь и хозяин Хуа о чем-то спорили.

– Раньше я с ним не сталкивался и думал, что он просто молод и вспыльчив, легко подпадает под чужое влияние. Пожалуй, это еще простительно, – говорил толстяк. – Но теперь я наконец увидел его и понял, что он за человек… А ты по-прежнему его защищаешь?

– Брат Хуа… – тихо промолвил Цзи Юньчэнь. – Все-таки…

– Не принимай близко к сердцу мою грубость, – перебил его хозяин Хуа, – но, если бы великий мастер Инь был жив, он бы сам вымел этот сор из своего поместья.

Цзи Юньчэнь промолчал. Вероятно, он услышал шаги и вышел с факелом навстречу:

– Барышня Чжоу, барышня У, принц Ду…

Он запнулся, не зная, как лучше обращаться к Се Юню, но тот махнул рукой и без тени смущения заявил:

– Какой еще принц? Я их просто дурачил. Мастер Цзи, зовите меня младшим братом Се, и все.

Цзи Юньчэнь был выходцем с приграничных земель, все детство он провел в совершенствовании да борьбе с песчаными бурями. Сообразительности ему не хватало, поэтому, когда он впервые прибыл на Центральную равнину, его тут же легко обвели вокруг пальца. Вставь ему кто в голову еще штук восемнадцать шестеренок, он все равно бы не поспел за таким неудержимым болтуном, как Се Юнь, у которого из десяти слов девять непременно оказывались ложью.