Priest P大 – Полет птицы Пэн (страница 31)

«Ци? Куда мне торопиться? Жизнь слишком коротка, лучше я несколько лет поразвлекаюсь, а к этому вопросу вернусь потом», – думал он.

Поэтому, узнав, что Чэн Цянь, который вступил в клан одновременно с ним, уже способен поглощать Ци, он не почувствовал ни следа зависти. Вместо этого Хань Юань решил позлорадствовать. Закончив тренировку, он похлопал Чэн Цяня по плечу и сказал:

– Ха-ха, дополнительные занятия! Трудные же деньки тебя ждут!

Хань Мучунь схватил Хань Юаня за воротник и вышвырнул мальчишку из Зала Проповедей вместе с его деревянным мечом.

Но кроме него в клане Фуяо было и особенное «сокровище», первый ученик. Увидев, что рядом стоит еще один стол с песочными часами, Янь Чжэнмин с чувством вздохнул:

– Я четыре года тренировался с мечом, прежде чем впервые ощутил Ци… А с момента вступления в клан Тунцяня прошел всего год?

Мучунь чжэньжэнь решил было, что молодой господин Янь наконец получил стимул и вознамерился усердно трудиться, но, вопреки ожиданиям, после этого случайного горестного вздоха Янь Чжэнмин широко улыбнулся и с многозначительно сказал:

– Третий шиди, в будущем мы сможем «советоваться» друг с другом по поводу заклинаний точно так же, как мы делаем это сейчас со священными текстами.

– Дашь мне еще два молочных пирожных, чтобы заставить практиковать заклинания вместо тебя? Дашисюн, даже не мечтай, – фальшиво улыбнувшись, ответил Чэн Цянь.

Янь Чжэнмин опешил.

Да это маленькое отродье видело в нем лишь живой ключ от библиотеки!

А теперь, когда Чэн Цянь мог войти туда самостоятельно, Янь Чжэнмин потерял в его глазах любую ценность!

А как же авторитет дашисюна?!

На первом занятии учитель вручил Чэн Цяню резец и табличку. На верхней и нижней частях таблички виднелись две линии, разделенные расстоянием в один цунь. Чэн Цянь должен был провести линию между ними.

– Сперва ты почувствуешь сопротивление, – сказал учитель. – Не бойся, просто не торопись. Чтобы сделать это, твоему дашисюну потребовалось почти полгода.

Янь Чжэнмин неловко кашлянул, осознав, что является не слишком хорошим примером.

Чэн Цянь же считал, что вырезать символы легко, – пока не уронил резец.

Он заметил, что дашисюн использует необычный нож – на него нанесли специальное заклинание, призванное помочь начинающим.

Чэн Цянь читал во «Введении в заклинания», что начинающий заклинатель не способен действовать лишь собственной силой, ему нужен вспомогательный инструмент.

Но с таким инструментом предстояло еще поладить. В тот момент, когда кончик резца коснулся дерева, инструмент в руке Чэн Цяня превратился в ненасытный водоворот, вытягивающий силу из его тела.

Чэн Цянь вздрогнул, и его рука остановилась – он не мог прорезать полосу длиннее.

Присмотревшись, он заметил на дереве лишь неглубокую царапину, будто дощечку царапнула когтем кошка.

Мучунь чжэньжэнь не предупредил Чэн Цяня, что в таком деле лучше не останавливаться. Линия должна быть вырезана одним плавным движением, иначе все предыдущие усилия пойдут насмарку. Увидев, что Чэн Цянь потерпел неудачу, учитель сдвинулся с места и медленно пошел к мальчику, чтобы указать на его ошибку.

Он любил давать советы не сразу, так как считал, что совершенные учениками ошибки помогают им лучше усваивать навыки.

Но Мучунь чжэньжэнь был невероятно медлительным учителем и всегда передвигался неспеша. К тому моменту, как он подошел, Чэн Цянь крепче сжал резец и уже приступил ко второй попытке.

И снова инструмент яростно вытягивал из него силы. Чэн Цянь вспомнил все, что было написано на страницах «Введения в заклинания», взывая к вновь обретенному ощущению Ци. Он пытался заставить Ци перетечь в его тело, а из него по руке в резец.

Но, к сожалению, хотя Чэн Цянь и понял принцип, он уже достиг своего предела. Даже осознав, как накапливать Ци, он все равно не мог победить резак, выкачивающий из него в разы больше того, что он мог поглотить.

Первым делом Чэн Цянь почувствовал, что что-то случилось с его ногами. Казалось, будто он прошел сто восемь тысяч ли пешком без отдыха. Мышцы начали неметь, и вскоре после этого их охватила необъяснимая ноющая боль. Когда боль стала слишком сильной, она сменилась глубоким оцепенением, и Чэн Цянь совсем перестал чувствовать ноги.

Следующими на очереди были спина и живот. Если бы не другая рука, которой Чэн Цянь опирался на стол, он бы рухнул из-за жгучего спазма в позвоночнике. Сердце бешено колотилось в груди, а плечи сгибались под грузом чего-то невидимого.

Наконец, настала очередь головы.

Его одолевали галлюцинации, как если бы он несколько дней не спал. Чэн Цянь множество раз был близок к тому, чтобы отпустить резец. Но, посмотрев вниз, он обнаружил, что провел лишь половину цуня, указанного учителем.

У Чэн Цяня закружилась голова, не было слов, чтобы описать то, что он чувствует. Усталость пронизывала все его тело, как если бы он пробежал двадцать кругов вокруг горы Фуяо.

Неудивительно, что дашисюн, всегда выбиравший легкие пути, то почесывал голову, то сидел как на иголках во время каждого занятия.

Однако упорный от природы Чэн Цянь понятия не имел, что значит «спокойно двигаться вперед» и «не перегибать палку».

Чем сложнее была задача, тем более упрямым он становился и тем быстрее доходил до крайности. Резец с пронзительным скрипом прорывался сквозь дерево. Продолжая, Чэн Цянь рисковал свалиться без чувств. Но вместо того, чтобы передохнуть, он стиснул зубы и толкнул лезвие дальше по табличке, балансируя на краю пропасти.

Увлекшись, Чэн Цянь видел лишь образ своего резца, почти достигшего конца таблички, как вдруг чья-то рука крепко схватила его за запястье.

Резец со звоном упал на стол. Чэн Цянь поддался, и его сведенные напряжением мышцы задрожали, не в силах расслабиться.

Мучунь чжэньжэнь, одной рукой придерживая почти потерявшего сознание ученика, другую положил ему на спину. Чэн Цянь с трудом сдержался, чтобы не вцепиться в рукав учителя. Вдруг он почувствовал, как мягкий теплый поток потек от его спины к конечностям. Везде, где он проходил, онемевшие и окоченевшие части тела, казалось, начинали покалывать многочисленные иглы.

Чэн Цянь покрылся холодным потом, чувствуя, будто сотни муравьев грызут его сердце. Воздух застрял у него в груди. Прошло много времени, прежде чем Чэн Цянь снова смог вздохнуть. Он часто задышал и в итоге разразился душераздирающим кашлем.

– Ох, дитя, дитя… – озабоченно похлопывая его по спине, проговорил Мучунь.

Сидевший в стороне Янь Чжэнмин, использовавший свой резец в качестве пилки для ногтей, открыл рот и удивленно уставился на Чэн Цяня.

– Тунцянь, ты… – ошеломленно сказал он.

Но слова подвели его. Несколько раз повторив «ты», Янь Чжэнмин в конце концов произнес:

– Ты… Зачем ты так стараешься?

Чэн Цянь долго не мог прийти в себя. Мучунь чжэньжэнь отпустил его и забрал табличку, уставившись на получившуюся линию со сложным выражением лица. Начало было довольно гладким, из чего следовало, что Чэн Цянь освоил принцип самостоятельно. Но вскоре его сила иссякла, и линия начала изгибаться. По всей видимости, он истощил себя до того, как достиг половины цуня. Местами линия была поверхностной, местами глубокой, но даже когда казалось, что она вот-вот прервется, она продолжалась. Если бы учитель не остановил его, Чэн Цянь не выпустил бы резец, пока тот не поглотил бы его жизнь.

Насколько же был упрям этот ребенок?

Осознав, что, обращаясь с Чэн Цянем как с Янь Чжэнмином, он едва не убил его, Мучунь чжэньжэнь не на шутку испугался.

Поначалу занятия казались скучными и суровыми, ведь Мучунь чжэньжэнь не учил своих учеников вырезать ничего полезного. Тем, кто едва освоил поглощение Ци, он позволял пользоваться резцом только для того, чтобы упражняться и расширять свои меридианы[108].

Но расширение меридианов было не самым приятным опытом, ведь оно безжалостно истощало энергию, хранящуюся в точке накопления Ци[109].

Это напоминало растяжку: ежедневные занятия определенно пойдут вам на пользу, но если вы будете недостаточно осторожны, то порвете мышцы.

В самом начале своего обучения, едва кончик резца касался дерева, молодой господин Янь начинал причитать, что его руки, зад и каждая часть его тела болят так, будто он вот-вот умрет. А потом он бодро закатывал грандиозную истерику, категорически отказываясь снова прикасаться к заклинаниям.

Два долгих месяца Мучунь чжэньжэнь давал ему пошаговые указания и в конце концов смог обучить Янь Чжэнмина основам.

Даже сейчас, когда Мучунь чжэньжэнь попросил своего первого ученика вернуться к занятиям, Янь Чжэнмин принялся забавляться, царапая табличку ножом для фруктов, уверенный, что учитель ничего не замечает.

Лицо Мучунь чжэньжэня вытянулось. Он нахмурился, глядя на Янь Чжэнмина, а затем обратился к Чэн Цяню:

– Ты бывал в библиотеке?

Чэн Цянь и Янь Чжэнмин замерли.

Мучунь чжэньжэнь медленно обошел Чэн Цяня и внимательно уставился на заносчивого невежду.

– Что ты читал, кроме «Введения в заклинания»?

Чэн Цянь не осмелился произнести ни слова.

– Дай угадаю: трактаты о боевых искусствах, техники владения мечом, духовные наставления, учения других школ и… – Голова Чэн Цяня опускалась все ниже с каждым новым словом, срывавшимся с уст учителя. Мучунь чжэньжэнь еще раз обошел стол и безжалостно выплюнул: – Трактаты о Темном Пути?