Priest P大 – Полет птицы Пэн (страница 26)
Услышав неловкий ответ своего шиди, Янь Чжэнмин осознал, что сказал нечто неподобающее. Он отбросил свои вульгарные шуточки, и на его щеках тут же появился легкий румянец.
Ли Юнь на мгновение замер, затем быстро опустил голову, так, словно пытался что-то скрыть. Очевидно, он не был настолько же благородным.
А вот Хань Юань был куда честнее своих «добродетельных» шисюнов. Он покатился со смеху, заставив маленькое Небесное Чудовище забормотать во сне.
Только невинный Чэн Цянь сидел с озадаченным видом.
Янь Чжэнмин был пристыжен и разгневан. Он схватил камень, намереваясь запустить им в голову Хань Юаня, но тот увернулся, закрывшись рукавами, и, взывая к совести дашисюна, указал на Небесное Чудовище:
– У меня серьезный вопрос! Дашисюн, пощади! Вот эта девочка-демон, мы собираемся забрать ее с собой?
– Это зависит от учителя. В любом случае демоны из долины не примут ее, – сказал Ли Юнь.
Его слова заставили всех замолчать.
Малышка никому не была нужна.
Это обстоятельство тронуло сердце Чэн Цяня. Он взглянул на Небесное Чудовище, вновь забывшееся крепким сном, и невольно почувствовал к ней легкую жалость.
– Скорее всего, она останется с нами. Учитель любит подбирать кого попало, – произнес Янь Чжэнмин. – Но я полагаю, что нам стоит придумать ей имя до того, как он вернется, иначе…
Он многозначительно покосился на Хань Юаня, у которого дернулся глаз при мысли о его несчастливом имени.
Янь Чжэнмин усмехнулся:
– Если учитель назовет ее Хань Шоучжи[91], боюсь, что, став старше, она захочет умереть.
И они начали обсуждать самые элегантные и распространенные девичьи имена.
В конце концов Янь Чжэнмин принял окончательное решение.
– Мы ведь вытащили ее из озера? По-моему, имя Тань[92] звучит весьма неплохо. И в сочетании с фамилией учителя оно будет звучать как Хань Тань.
Хань Юань добавил:
– Неплохо! У нас есть молочное имя для нее – Лужа[93].
В этот раз Янь Чжэнмин даже не отлупил Хань Юаня, ведь это не совпадало с его представлением о манерах.
Прошло немало времени, из-за сонливости и усталости Чэн Цянь невольно задремал, слушая непринужденную болтовню своих шисюнов. Перед самым рассветом, когда на траве собиралась роса, кто-то осторожно разбудил его.
Чэн Цянь быстро понял, кто это, и, изо всех сил потерев глаза, увидел стоящего в свете луны и звезд Мучунь чжэньжэня. Тот уже не поднимал гордо меч, а лишь с тоской смотрел на учеников.
Мучунь не слишком хотел знать, как так вышло, что вошло в Долину Демонов четыре ученика, а вышло из нее пять.
Он посмотрел на своего первого ученика, зевающего второго ученика, смущенно смотрящего на него третьего ученика и, наконец, перевел взгляд на четвертого, старательно прячущего глаза.
– Знаете, почему я напоминаю отца Цзыпэн чжэньжэнь, когда на самом деле я на триста лет моложе нее? – вздохнул учитель.
Но не успели они ответить, как Мучунь продолжил, глядя прямо на Хань Юаня:
– Потому что у нее никогда не было учеников.
Хань Юань от стыда готов был провалиться сквозь землю.
– Учитель, что ты сказал этой старой курице? – прервал Мучунь чжэньжэня Янь Чжэнмин, делая вид, что не заметил в словах учителя критики. – Она ведь тебя не поцарапала?
Мучунь чжэньжэнь закатил глаза.
– Естественно, я вразумил ее. Чжэнмин, совершенствующиеся должны быть осторожными, должны следить за своими словами и делами в попытках завоевать сердца людей своей добродетелью. Почему ты вечно оскорбляешь старших?
– Она чуть не поцарапала меня! Когда-нибудь я вырву все ее перья и сделаю из них метелку, чтобы подметать Зал Проповедей! – рассерженно заявил Янь Чжэнмин.
Учитель промолчал, давая ученику высказаться.
Закончив говорить, Янь Чжэнмин почувствовал себя лучше и, наконец, вспомнил о важном.
– Кстати, учитель, – как бы между прочим сказал он, – мы нашли тебе еще одного ученика!
Мучунь чжэньжэнь посмотрел на маленькое Небесное Чудовище, затем на бескрайнее небо, заложил руки за спину и беспомощно вздохнул:
– Мои маленькие ученики, позвольте вашему учителю прожить еще хотя бы несколько лет!
К бесконечной скорби учителя, Хань Тань стала их шимэй.
В бесчисленных сказаниях «шимэй» были кем-то, кто будоражил воображение людей. Это были несравненные красавицы с белоснежной кожей и ямочками на щеках. Словно цветы, понимающие человеческую речь. Но мало кому хотелось слушать рассказы об этих феях на стадии пеленок.
Мучунь чжэньжэнь надеялся, что служанки Янь Чжэнмина будут по очереди присматривать за девочкой, но все вышло совсем не так. Небесное Чудовище так сильно плакало, что менее чем за полтора дня разрушило три комнаты.
Ее крик смог разрушить жилище Цзыпэн чжэньжэнь, что уж говорить о домах, построенных из кирпича и черепицы.
Мучунь чжэньжэню ничего не оставалось, кроме как перенести малышку в пещеру на склоне горы, в которую, по слухам, отправлялись в уединение предки. Она могла выдержать гром девяти небес.
Но таким решением были недовольны уже красавицы-служанки Янь Чжэнмина.
Самое сложное, что они когда-либо делали в «Обители нежности», – расчесывали волосы молодого господина, жгли благовония и ухаживали за цветами. Могли ли они справиться с маленьким докучливым ребенком? Кроме того, в пещере не было ничего, кроме камней. Вероятно, предок, который здесь жил, был самым настоящим аскетом. Кроватью ему служил огромный черный камень, а стулом – камень поменьше… неужели в таком месте действительно можно жить?
Заплаканные красавицы побежали к главе клана и объявили, что скорее умрут, чем пойдут туда.
В приступе ярости Мучунь чжэньжэнь приказал своим ученикам по очереди присматривать за могущественной шимэй. В конце концов, кто их просил бедокурить, а потом забирать ребенка с собой?
Ученики покорно приняли наказание и начали по очереди вредить… нет, заботиться о маленькой Луже.
Хань Юань… Что тут сказать! Рожденный нищим, безрассудный мальчишка всего за день чуть не превратил в нищенку свою окруженную теплом и заботой шимэй – с ног до головы замотавшись в пеленки, малышка вся извозилась в грязи.
Когда вечером пришел учитель, он был потрясен увиденной картиной. Прожорливый ученик «из любопытства» съел большую часть молочной каши, приготовленной для маленькой шимэй, и голодная барышня Лужа открывала беззубый рот, желая проглотить большую мясистую гусеницу.
Даже казавшийся надежным Чэн Цянь не оправдал ожиданий учителя. Когда подошла его очередь, он прихватил с собой домашнюю работу, а позже нашел еще несколько заметок, оставшихся от бывшего обитателя пещеры. И пусть он не мог понять большинство из них, он потратил на изучение всю ночь. Если Чэн Цянь погружался в какое-то дело, даже гром не мог отвлечь его. Он совершенно забыл о существовании своей маленькой шимэй. К тому времени, как он осознал это, раскрасневшаяся от слез девочка уже спала, вывозившись в каше.
Самым беспокойным был Янь Чжэнмин. Он пришел к пещере с почти двумя десятками слуг – будто господин, жаждущий мести, – и приказал им позаботиться о малышке, не сделав ни шагу внутрь. Каждый раз, когда несчастный ребенок справлял нужду, дашисюн бросал на нее полные отвращения взгляды, будто мог умереть, приблизившись к ней на расстояние меньше чем в восемь чжанов. Янь Чжэнмин заставлял слуг мыть ее по нескольку раз на дню. Девочка целый день провела в воде. От нее так сильно пахло благовониями, что даже пролетавшая мимо пчела упала без чувств.
Но самым возмутительным оказался Ли Юнь. Он считал девочку жалкой, потому что с ее короткими ножками она пока не могла уверенно ходить. Он капнул на нее несколько капель Златожабьей Жидкости, обвязал вокруг ее шеи веревку и в таком виде повел шимэй на прогулку вокруг горы…
После всего этого Мучунь чжэньжэнь больше не осмеливался доверять Лужу кому-то из своих учеников. В конце концов, она тоже была живым существом.
Мучунь добился, чтобы кто-нибудь сплел ему корзину для Небесного Чудовища. Он носил девочку на спине и каждый день мучил ее своими странными священными текстами.
Глава 19
Клан уже не станет лучше
Зачастую дети, растущие вместе, сближаются, и между ними завязывается крепкая дружба. Но только не дети горы Фуяо. Один был настоящим занудой, второй – хулиганом, еще один держался слишком отстраненно, а последний не заделывал края одежды[94]. Но после путешествия в Долину Демонов пропасть между четырьмя учениками постепенно исчезла, и они начали показывать себя настоящих.
Мучунь чжэньжэнь первое время был очень этим доволен. Но вскоре он понял, что им стоило бы оставаться прежними.
Один озорной ребенок – все еще просто ребенок, двое таких вместе напоминают тысячу горланящих уток, трое – способны перевернуть вверх дном моря и реки[95], а уж четверо…
Мир покинул гору Фуяо.
В один из дней зарвавшемуся Янь Чжэнмину пришла в голову мысль поставить под стол каждого шиди курильницы для благовоний. Теперь Зал Проповедей сутками утопал в дыму, будто большая кастрюля, а виновник спокойно спал в бескрайней белизне дыма, как плавающий в бульоне цзяоцзы.
Мстительный Ли Юнь не мог вынести его довольного вида. В очередном приливе вдохновения он где-то раздобыл формулу «Благовоний концентрации».
«Благовония концентрации», вне всяких сомнений, были запретной и отнюдь не такой невинной забавой, как казалось по их названию. По слухам, даже небольшое их количество было способно создавать в сознании человека весенние[96] сны, от которых тот испытывал бескрайнее блаженство.