Priest P大 – Полет птицы Пэн (страница 28)
С этого момента Чэн Цянь начал вести еще более уединенную жизнь. Он не только усердно учился, но и тратил каждую свободную минуту на все возрастающее число наказаний дашисюна, успевая при этом переваривать книги, которые читал в библиотеке по ночам.
Янь Чжэнмин, как и обещал, каждые десять дней открывал ему проход. Чэн Цянь напоминал жадную змею. Он дошел до того, что ему хотелось держать в уме всю библиотеку. За раз он поглощал несколько отрывков, а следующие несколько дней тратил на то, чтобы осознать их.
Но хотя дни его и были насыщенными, пролетали они очень быстро, сезоны сменяли друг друга, и вот, словно яркая вспышка, пролетел год.
В течение этого года барышня Лужа сполна проявила свою нечеловеческую природу. Девочка научилась ползать, ходить и прыгать намного раньше положенного времени, ее рост сравнялся с ростом трех– или четырехлетней смертной девочки.
И в ветер, и в дождь Чэн Цянь продолжал регулярно посещать библиотеку. Его почерк постепенно улучшался, становясь все больше и больше похожим на иероглифы с каменных ворот у подножия горы. Чэн Цянь даже научился копировать почерк Янь Чжэнмина.
Поначалу Янь Чжэнмин думал, что Чэн Цянь украдкой возьмет несколько книг или рассказов про различные хитрости, как сделал Ли Юнь. Но, к его большому удивлению, однажды Янь Чжэнмин мельком увидел, как Чэн Цянь со всей серьезностью читает о путях самосовершенствования и техниках владения мечом.
На основании этого бесполезный дашисюн Янь Чжэнмин сделал вывод, что Тунцянь сошел с ума.
Чэн Цянь был совсем не таков, как Хань Юань, который тоже вступил в клан чуть больше года назад, но все еще не мог распознать всех иероглифов в правилах.
Однажды Янь Чжэнмин снова открыл для Чэн Цяня библиотеку и, не удержавшись, задал мальчику вопрос, который давно хотел задать.
– Тунцянь, – серьезно произнес молодой господин Янь. – Скажи-ка честно, что ты задумал? Хочешь побунтовать у Южных Ворот?
Чэн Цянь понимал, что ласточкам и воробьям не понять устремлений величественного лебедя[100].
– Учитель говорил, что и стебелек, и столб, и уродец, и красавица Си Ши – все едино с точки зрения великого Дао[101]. Дао может принимать различные формы, но оно никогда не отходит от первоначальной цели. Я хочу прочесть больше, чтобы дополнить методы самосовершенствования нашего клана, – уклончиво ответил Чэн Цянь.
– Тебя только год как приняли в клан, зачем так спешить с изучением этих методов? – изумился Янь Чжэнмин.
– В прошлом, когда мы вернулись из Долины Демонов, дашисюн сказал, что вырвет все перья Цзыпэн чжэньжэнь, верно? Как ты собираешься одолеть ее, если не освоишь ни одного метода самосовершенствования?
Янь Чжэнмин еще больше удивился.
– Да, я так сказал. Но еще я сказал «однажды». Старой курице больше восьмисот лет, а мне всего шестнадцать. К чему такая спешка? Может, через семьсот или восемьсот лет я буду сильнее нее.
Вот ведь мастер строить воздушные замки…
За год Янь Чжэнмин заметно подрос, он становился все более похож на взрослого мужчину. Незрелость исчезла из его поведения, зато в нем прибавилось изящества и элегантности. Чэн Цянь ему в какой-то степени завидовал: он часто смотрел на свои худые руки и маленький рост, а затем на дашисюна. Но этой капли восхищения и зависти не хватало, чтобы Чэн Цянь смирился с беспредельным зазнайством и самолюбованием Янь Чжэнмина.
Этот гад держал себя так, будто считал, что его красота способна затмить Сун Юя и опозорить Пань Аня[102]. Любая отражающая поверхность, будь то лужи после дождя или блестящие лезвия мечей, использовалась им как зеркало. И по выражению его лица в эти моменты Чэн Цянь понимал, что Янь Чжэнмин неимоверно восхищен собой.
Если человек использует мечи как зеркало, есть ли разница, будет он совершенствоваться восемьсот или восемь тысяч лет?
Чэн Цянь не придумал, что ответить, и отошел в сторону, чтобы продолжить чтение книги, которую не смог дочитать в прошлый раз.
Его переполняло чувство, что клан Фуяо никогда не станет лучше.
Глава 20
Слива растет у дороги, но никто не собирает ее плоды
Через несколько шагов Янь Чжэнмин о чем-то задумался и развернулся. Он выудил из рукава сверток с молочными пирожными и угрюмо протянул его Чэн Цяню.
– Возьми, это тебе, коротышка.
Чэн Цянь с готовностью принял угощение, даже не поблагодарив, и нетерпеливо махнул рукой, призывая Янь Чжэнмина поскорее отстать.
В тот же день, когда Чэн Цянь закончил читать и расправился с десертом, он вдруг почувствовал желание прибраться на нижнем этаже библиотеки.
Он выглядел заброшенным. Долгие годы никто не спускался сюда, и все вокруг покрылось толстым слоем пыли. На других этажах полы, стены и полки украшали вырезанные заклинания, защищавшие от моли и влаги, и только первый был исключением. Повсюду в беспорядке валялись изъеденные червями и почти уничтоженные страницы разнообразных книг. Это были книги по кулинарии, садоводству, виноделию и даже альбом с эротическими рисунками – ягодицу мужчины на первой странице «съели» черви.
Возможно, из-за влияния дашисюна Чэн Цяня неимоверно беспокоила грязь вокруг, и он твердо решил прибраться.
Эта затея вознаградила его сюрпризом – за сломанной полкой он нашел стену, усеянную мелкими надписями. Стряхнув пыль и паутину, Чэн Цянь наконец смог их разглядеть.
Заголовок гласил: «Темный Путь».
Чэн Цянь испугался. Он не ожидал, что такие вещи могут существовать в библиотеке клана Фуяо. Он колебался, раздумывая, стоит ли продолжать читать. Но едва Чэн Цянь развернулся, чтобы уйти, как тут же вспомнил о господине Бэймине.
Чэн Цянь заставил себя отвернуться от надписей. Он неспешно вымыл первый этаж и неохотно поднялся наверх.
Но стоило ему уйти, как он тут же пожалел об этом и, вихрем ринувшись обратно, припал грудью к стене и принялся читать все – слово за словом, фразу за фразой.
На стене были записаны сотни и тысячи видов Темного Пути – истории ступивших на него поражали количеством и многообразием: кто-то оказался здесь потому, что предавался разврату, кто-то убивал, кто-то был одержим… Некоторые сделали свой выбор добровольно, другие – просто потому, что так вышло. Вскоре Чэн Цянь обнаружил, что большинство описанных методов совершенствования – кроме нескольких действительно отвратительных – не кажутся такими уж ужасными.
Среди последователей Темного Пути некоторые вошли в Дао благодаря мечу, некоторые благодаря заклинаниям – видимым и невидимым, – а некоторые закалили себя суровым образом жизни. Все это не так уж сильно отличалось от того, чему учитель обучал дашисюна.
Чэн Цянь искал способ почувствовать Ци и научиться направлять ее в свое тело, поэтому он читал о различных методах самосовершенствования. Его немало удивило то, что описанный на стене способ поглощения Ци сильно напоминал те, которые описывались в других книгах и документах; все они требовали «медитации», «ясности ума» и тому подобного.
Чэн Цяня переполняли сомнения. Поэтому на следующий день он все же решился спросить об этом учителя.
Услышав вопрос, Мучунь чжэньжэнь резко вскинул голову. На секунду Чэн Цяню показалось, будто глаза учителя заволокло черным туманом. Но все произошло слишком быстро, и Чэн Цянь решил, что зрение сыграло с ним злую шутку.
– Темный Путь? – Мучунь чжэньжэнь выглядел удивленным. Повисла тишина, после которой он поинтересовался: – Почему ты спрашиваешь об этом?
Прикрыв лицо трактатом о боевых искусствах, Янь Чжэнмин хорошенько пнул Чэн Цяня под столом, чтобы мальчишка не выдал, кто именно водил его в запретную библиотеку.
Чэн Цянь врезался коленом в каменную столешницу и едва не упал. Разозлившись, он тут же пнул Чжэнмина в ответ, оставив на белой атласной туфле дашисюна черный след, и совсем позабыл о том, что должен ответить на вопрос учителя.
Мучунь чжэньжэнь уже привык к тому, что они пинают друг друга, и не обратил на это особого внимания.
– Стебелек и столб, уродец и прекрасная Си Ши – все едино с точки зрения великого Дао. Нет правильного пути к величию. Дао может принимать различные формы, но оно никогда не отходит от первоначальной цели. Следующие по Темному Пути просто идут другой дорогой. Неудивительно, что мы используем схожие методы.
Чэн Цяню его речи показались странно знакомыми. Не этими ли словами тогда, в библиотеке, он пытался обмануть дашисюна?
Подумав об этом, он поспешил поднять ноги, чтобы избежать еще одного пинка.
Чэн Цянь не мог избавиться от чувства, что учитель пытается отделаться от него общими фразами, поэтому снова спросил:
– Учитель, почему мы выбрали именно этот путь, а не какой-нибудь другой?
Услышав слова Чэн Цяня, Мучунь чжэньжэнь некоторое время молча смотрел на мальчика.
– Слива у дороги дала плоды, но никто не ходит их собирать, потому что они будут горькими[103]. Понимаешь?
Его слова были подобны ушату холодной воды, облившей Чэн Цяня с головы до копчика. Он почувствовал, что учитель видит его насквозь.
После встречи с господином Бэймином Чэн Цянь никак не мог выкинуть из головы слова: «Первейший на Темном Пути». Чудовища из долины казались ему непобедимыми, в то время как для господина Бэймина они были чем-то не стоящим упоминания. Даже высокомерная Цзыпэн чжэньчжэнь до дрожи испугалась его.
В прошлый раз, когда Ли Юнь говорил о последователях Темного Пути, Янь Чжэнмин одернул его. Тогда Чэн Цянь увидел, как другие люди относятся к темным заклинателям. Но в его сердце затаился опасный порыв, влекомый безграничной силой, и он не мог не поддаться соблазну исследовать все самостоятельно.