190. Из Евангелия: Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе (Мк. 9, 1). Так говорит Марк, а Матфей [иначе]: как уже увидят Сына Человеческого, грядущего во славе Своей (Мф. 16, 28). [857] [858]
Поскольку Слово Божие не ограничивает Себя тем, что происходит в историческом смысле, но, будучи всегда деятельным, излучает Свой свет подобно солнцу — потому Господь и сказал есть некоторые из стоящих здесь не только в историческом смысле, обращаясь к ученикам, но говорил обо всех, подобно им, просиявших в добродетели, как если бы сказал: из тех, чье место рядом со Мною на основании добродетелей. Слова же не вкусят смерти сказаны, во-первых, об апостолах, ибо они не вкусят физической смерти, пока, чрез Преображение, не увидят образ [859] того сияния, которое уготовано святым. Однако разуму ведомы разные виды смерти — ведь и умерщвление страстей также именуется смертью; но и [ведущий] деятельную [жизнь], когда завершает борьбу со страстями и переходит к естественному созерцанию, то в прежнем состоянии умирает, ибо, упразднившись от напряженной деятельной битвы со страстями, предается созерцанию сущего; но и тот, кто превзошел естественное созерцание, [860] оставил все имеющее причину и посредством богословского отрицания [861] пришел к Причине — и он умирает в [отношении] прежнего состояния, ибо он более не движется среди сотворенных вещей, а переносит все движение к Творцу всего. Так вот, о смерти, означающей отвлечение [862] от всего, Господь и говорит: не вкусят смерти, то есть равные апостолам по добродетели не испытают ее, пока Господь, преобразившись, не явит им Себя, уже не утверждающим Себя [катафатически,] исходя из положения о существующих вещах, и посредством апофатического богословия не укажет на непостижимость тайны [863] Божества.
То же, что один из евангелистов говорит: Сына Человеческого, грядущего во славе Своей, [864] а другой: как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе — это означает [следующее]: поскольку по Божеству Он есть Сын Божий, а по человечеству стал ради нас Сыном Человеческим, то, будучи Сыном Божиим, Он всегда обладает славой, а став Сыном Человеческим, по словам [евангелиста], грядет во славе Своей — ведь Он так прославил воспринятое Им человеческое естество, что, подобно тому как Он Сам в подверженном страданию теле явился на горе преображенным, так и мы, через воскресение, получим обратно [наше] тело нетленным. Слова же пришедшее в силе означают, что ожидаемое нетленное и вечное царствие святых еще не осуществилось на деле.
191. По прошествии дней шести взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна… и возвел их на гору высокую одних и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет (Мф. 17, 1–2).
Поскольку Господь привел видимое творение к бытию за шесть дней, то слова по прошествии дней шести означают [следующее]: те, кто по изобилию добродетелей и знания превзошли все видимое, восходят вместе со Словом на гору богословия. [865] Что же касается того, что Лука упоминает о восьми днях [866] и, как кажется, противоречит остальным евангелистам, то, я думаю, это недоумение может быть разрешено, и историческое толкование подобающим образом сочетается с созерцательным. Ведь [оно разрешается] как в историческом смысле — евангелист, сказавший о шести днях, имел в виду дни, заключенные между двумя событиями, а сказавший о восьми имел в виду и тот первый [день], в который Господь говорил [с учениками], и последний, в который произошло Преображение, — так и в созерцательном: поскольку, совершив преступление, человек низошел до противоестественного [состояния], то желающий вместе со Словом взойти на гору богословия должен, будто за один день, превзойти противоестественное, затем, будто за шесть дней, превзойти естество, а потом оказаться выше естества, что есть день восьмой, ибо он превосходит время и отображает будущее состояние. [867]
Почему же [Господь] берет с Собой только Петра, Иакова и Иоанна одних? [868] Поскольку Слово всегда избегает [того, что пребывает] в состоянии смятенном и беспорядочном, Петр же, исходя из его первого имени Симон, толкуется как послушание, исходя же из имени Петр — как постоянство, и потому обозначает постоянную и неколебимую веру в Бога, [обретенную] через послушание заповедям; [869] поскольку Иаков переводится как «запинающий», [870] а означает надежду, ибо если кто-то понадеется, что вместо сих преходящих и тленных благ воспримет непреходящие и нетленные, то сможет запнуть [871] диавола, всегда обольщающего с помощью чувственного; поскольку Иоанн толкуется как голубь, а означает любовь, ибо кротость есть не что иное, как неподвижность гнева и вожделения по отношению к противоестественному, [872] а кто не питает вожделения и, если не получит вожделенного, не питает гнева, тот, очевидно, всех любит — поэтому [, следовательно,] Слово восходит на гору богословия вместе с теми, которые обрели веру, надежду и любовь, и перед ними преображается, наделяя Себя уже не катафатическими (утвердительными) определениями — Бог, Святой, Царь и другими подобными — но апофатическими (отрицательными), то есть Сверхбогом, Сверхсвятым и всеми [словами, выражающими] превосходство. [873]
Лице Слова, которое просияло, как солнце, — это сокрытость, отличительная черта Его Сущности, Которую невозможно рассмотреть мысленным изъяснением, подобно тому как невозможно [рассмотреть] яркое солнце, даже если у человека очищенная зрительная способность. [874] Поскольку в Писании упоминается об одеждах, то ради связности рассуждения необходимо упомянуть и о теле: тело Слова есть сущность добродетелей, как, например, доброта, кротость и тому подобное, а гиматий [875] Слова — это речения Писания и произведенное и от Бога получившее бытие мiротворение. Белизну этих одежд видят те, которые очищают букву Священного Писания от облекающей ее дебелости [плоти] и духовным созерцанием взирают на сияющую красоту умных [вещей]; те, которые созерцают чувственные творения ясным [взором], лишив [их] чувственной обольстительности, и сообразно [876] с величием [их] красоты заключают об их Творце. [877]
192. И вот явились [им] Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи, хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии (Мф. 17, 3–4; Мк. 9, 3, Лк. 9, 29).
Переходящие [878] от буквального [смысла] к духовному видят Закон и пророков, которые пребывают со Словом и громким голосом возвещают о Его пришествии. Отчего Петр упомянул о кущах? Потому что всякое знание и всякая добродетель в сравнении с будущим состоянием ничем не отличаются от недолговечной кущи — по словам Апостола: пророчества… умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13, 8). [Число] кущ — три: деятельная, естественная и богословская. Богословскую кущу Петр уделил Господу, ибо Он Бог, естественное созерцание — Моисею, ибо он написал о создании всего, деятельную же [кущу] — Илии, ибо он девственник, ревнитель и аскет. [879]
193. По какой причине Моисей и Илия постились сорок дней, [880] отчего Господь, будто запечатлев дела Своих рабов, и Сам согласился прожить без еды те же сорок дней, [881] и что означает число сорок?
Во многих местах богодухновенного Писания число сорок понимается как вредоносное, ибо сорок лет иудеи терпели бедствия в пустыне, [882] четыреста лет они же были в рабстве в Египте, [883] а также и этот мíр, в котором мы переносим бедствия, слагается из четырех первоначал. Поэтому то, что Моисей, как первый законодатель, передавший Закон младенцам-иудеям, постится сорок дней, означает, что его законодательство предписывает воздерживаться от грехов на деле, — ведь всякий грех слагается из чувства и чувственного. То же, что Илия, отображающий пророческий дар, ибо он превзошел предписания Закона, постится сорок дней, означает, что пророческий дар предписывает воздерживаться от мысленного приятия [греха]. Господь же, Завершитель Закона, Один взявший на Себя грехи [всего] мíра, даровал нам способность не только воздерживаться от греха на деле и в мысленном приятии, но также и становиться выше простых образов. [884]
194. Что означают [слова] Евангелия, когда, после того как Господь отразил все искушение диавола, евангелист отмечает, что диавол отошел от Него до времени (Лк. 4, 13)? До какого времени?
Искушения бывают двух видов: вольные и невольные, то есть [связанные] с наслаждением и со страданием. [885] Сперва диавол испытал Господа искушениями, [связанными] с наслаждением, то есть чревобесием, сребролюбием и тщеславием, ибо все это источники наслаждения; когда же был отражен, то отошел до времени. До какого времени? До времени крестного страдания, дабы, как он полагал, ему удалось с помощью искушений, [связанных] со страданием, найти в Господе какое-либо [проявление] человеческих страстей. Однако он был отражен и в этом и, побежденный крестом, прекратил искушения. [886]
195. Если и Сам Господь свидетельствует, что Иоанн Креститель есть бо́льший из всех рожденных [887] — ведь и жизнь его была чистая и отдаленная от всякого греха — то отчего <…>. [888]
