Ппан Ким – Горячий черный чай. Том 1 (страница 1)

Ким Ппан

Горячий черный чай

Том 1

뜨거운 홍차 1

김빵

WARM BLACK TEA 1

Kim Bbang

Copyright © 2024 BIFROST

Russian Translation Copyright © 2026 «Publishing House «Eksmo»

ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with BIFROST through Shinwon Agency Co., Ltd

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © kichikimi, v_kulieva / Shutterstock.com / FOTODOM. Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM.

© Бекетова Е., перевод на русский, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Плейлист

송대관 – 유행가 (Сон Дэгван – «Модная песня»)

김자옥 – 공주는 외로워 (Ким Джаок – «Принцессе одиноко»)

소방차 – 어젯밤 이야기 (Sobangcha – «История прошлой ночи»)

이지연 – 바람아 멈추어다오 (Ли Джиён – «Ветер, остановись»)

이지연 – 난 사랑을 아직 몰라 (Ли Джиён – «Я еще не знаю любви»)

김성호 – 천사와 커피를 마셔본 적이 있습니까 (Ким Сонхо – «Вы когда-нибудь пили кофе с ангелом?»)

На корейском языке «черный чай» – это «хончха» (кор. 홍차).

Это слово созвучно первым слогам имени Хон Чхаёна, в которого перевоплотилась главная героиня, поэтому она и получила прозвище «Хончха» – «черный чай».

Глава 1. Отправная точка

– Жуть как мы похожи.

Я включила камеру и, держа телефон прямо перед собой, осмотрела свое лицо. Даже когда я поворачивала голову влево или вправо, лицо на экране оставалось таким же, как у Хон Чхаёна.

Особенно родинка под глазом. Предположим, лица могут быть похожи, но от родинки на одном и том же месте у меня по спине побежали мурашки. Глядя на Хон Чхаёна, я впервые узнала, что в мире и такое бывает.

Хон Чхаён. Восемнадцать лет. Второй сын и главная проблема в доме председателя Хона, где работает моя бабушка.

Мы с Хон Чхаёном очень похожи. Настолько, что, когда я пришла к ним в дом по поручению бабушки, мать Хон Чхаёна, увидев меня, бросила на мужа подозрительный взгляд.

Однако, кроме внешности, никакого сходства между нами не было. Хон Чхаён родился вторым сыном в семье с солидным достатком, с раннего возраста не отличался сильным здоровьем и носил с собой гору лекарств, а дома за ним ухаживала мать и все, кто там работал.

Я же, наоборот, родилась в крайне бедной семье, где была единственным ребенком, поэтому ела все, что выглядело хоть сколько-нибудь съедобным для человека, а заботилась обо мне только бабушка. Тот, кто назывался моим отцом, ушел еще до того, как мне исполнился год, а мать скончалась, когда я училась в третьем классе средней школы[1].

Бабушка довольно долго работала в доме председателя Хона, возможно, именно поэтому вся его семья пришла на похороны моей матери.

В тот день я впервые увидела Хон Чхаёна. Мои глаза, красные, опухшие от слез, которые то останавливались, то начинали литься снова, встретились с глазами Хон Чхаёна, и я поняла, что мы действительно очень похожи. Должно быть, он тоже так подумал и глядел на меня, не в силах закрыть рот.

– Ты полная копия Чхаёна, потому сразу мне понравилась, но так больно видеть твои слезы.

Так сказала мать Хон Чхаёна, легонько похлопав меня по спине. Может быть, именно поэтому бабушка так долго отвечала за кухню в доме председателя Хона. Казалось, они понимали, что у нашей семьи нет других источников дохода, поэтому сохранили рабочее место за бабушкой.

Она заботилась о своем здоровье даже более тщательно, чем я, опасаясь, что ее уволят, стоит ей только заболеть. Глядя, с каким трудом бабушка зарабатывает деньги, я решила не идти в старшую школу, потому что учеба казалась мне роскошью. Это было в прошлом году.

Все так и было… Тогда что это сейчас на мне? Разве не школьная форма?

Так вот, история началась с того, что Хон Чхаён попал в аварию, когда ехал на мотоцикле, да еще и без шлема. Его успешно прооперировали, и он не стал инвалидом, но вот восстановление шло медленно. Его сознание то возвращалось, то снова уходило.

Самой главной проблемой был новый учебный год, который подобрался уже совсем близко. Говорят, председатель Хон сейчас в зарубежном филиале, и пройдет еще несколько месяцев, прежде чем он вернется в Корею.

Важнее всего для председателя Хона была добросовестная посещаемость. Если сын не получал за это награду, его ждали удары палкой. В ряд раскладывалось все – от бейсбольных бит до клюшек для гольфа, – отец предлагал Хон Чхаёну самому выбрать себе инструмент наказания. Разве настолько важен приз за образцовую посещаемость? По мне, так хуже шутки не придумаешь.

Хон Чхаён и без того уже был у отца в немилости, поэтому мать, беспокоясь, что положение сына еще ухудшится, позвала меня втайне от бабушки и попросила ходить в школу вместо него, пока парень не выздоровеет.

– Но я же девушка…

Я упустила из виду тот факт, что деньги хоть и не все в этом мире, но с ними можно делать абсолютно все, что захочется. И на мне сила денег тоже сработала.

– Думаю, я смогу подыскать для тебя квартиру, чтобы ты могла там жить и заботиться о бабушке.

«Как же офигенно», – чуть было не ответила я.

– Если я буду ездить в школу из дома, попадусь бабушке. А в нашем районе могу столкнуться с друзьями Хон Чхаёна.

– Я найду тебе жилье рядом со школой.

Так мы заключили контракт. Один из родственников матери Хон Чхаёна был председателем правления школы, и ее восемнадцатилетнего сына перевели туда. Устроили фальшивый переезд и фальшивый перевод.

Поскольку эта женщина была весьма основательной, мы не ограничились устной договоренностью и подписали настоящий контракт. В нем было несколько условий. Если выяснится, что я девушка, контракт тут же будет признан недействительным. Этот пункт применялся к председателю Хону, школьным друзьям и знакомым Хон Чхаёна.

Вчера его мать пришла подготовить мне школьную форму и прочие мелочи, она посмотрела на меня и сказала:

– Да уж, с такой стрижкой тебя не отличить от Чхаёна.

Мне нечего было ответить, поэтому я просто неловко улыбнулась, но сегодня, глядя на себя в школьной форме, поняла, что сходство и правда было невероятным.

Внимательно изучая свое лицо, я пробовала делать разные гримасы. Но тут увидела на экране телефона не свое лицо, а чужое. Из-за моего плеча хмуро смотрел парень.

Я решила, что он просто ненадолго задержал на мне взгляд, но это длилось не одно мгновение. Он пялился, даже не особо скрываясь. В какой-то момент мне показалось, что наши взгляды встретились на экране телефона, и я быстро опустила руку.

– Остановка «Старшая школа Сусу». Следующая остановка – «Перекресток Сусу».

Мне было очень неловко, и я обрадовалась, что пришло время выходить. Я вскочила, протиснулась сквозь толпу и встала перед задней дверью автобуса.

– Как раз вовремя, – пробормотала себе под нос.

Всего у школы три корпуса: главное здание, восточный корпус и пристройка.

Некоторое время посмотрев по сторонам, я вошла внутрь главного здания. Рядом со входом висела карта школы. Меня определили в класс под номером один.

– Это на втором этаже восточного корпуса.

Я вышла из главного здания и направилась к своему корпусу. По дороге в учительскую мое сердце бесконтрольно забилось, поэтому я изменила маршрут и пошла в туалет.

Прежде чем выйти из дома, я хорошенько проверила, что все как надо: на голове – аккуратная стрижка-боб, грудь, хоть и без того маленькая, на всякий случай утянута компрессионной повязкой, а шею закрывает воротник черной водолазки, которую я надела, чтобы скрыть отсутствие кадыка.

Я боялась, что ко мне начнут придираться из-за худобы, поэтому заказала форму на два размера больше. Брюки мешком висели на ногах, а плечи пиджака сильно топорщились.

За исключением нелепо сидящей школьной формы, мое отражение в зеркале в целом ничем не отличалось от Хон Чхаёна. Но стоило только подумать, что с минуты на минуту войду в класс, я испугалась, что меня сразу раскроют, а сердце бешено забилось.

В тот момент, когда я открыла дверь туалета и вошла, чтобы еще раз осмотреть лицо, форму и грудь, мои глаза округлились.

Двое парней, один в серой толстовке с капюшоном, а второй – в темно-синем свитере, надетом поверх школьной рубашки, стояли в углу туалета у окна и курили. Из-за этого все помещение было заполнено беловатым дымом.

– Придурок, напугал! Я ж подумал, что это учитель! – крикнул парень в серой толстовке, подскочив на месте.