Поппи Брайт – Ворон: Сердце Лазаря (страница 8)

— Расходитесь по домам, — начал было он, и услышал, как ахнула Линда. Такой звук издают, увидев нечто в сто раз хуже, чем могли представить.

— А вы мне рот не затыкайте, — скрипуче заорала толстуха. — Я спрашиваю, сделаете вы что-нибудь?

Но Фрэнк уже отвернулся от нее к Линде, стоявшей по другую сторону машины, зажав рот рукой — пальцы заглушали голос.

— Что там? Что случилось? — но она уже показывала на то, что он заметил посреди улицы, когда тормозил у тротуара. Блядь, дохлая кошка, подумал он. Господи, неужели она устраивает сцену из-за дохлой кошки на дороге?

Линда нашарила сигарету, закурила, с силой затягиваясь, чтобы не вытошнило. Знакомая уловка.

— Фрэнк, — пробормотала она. — Боже мой, Фрэнк, ты взгляни.

Он обошел патрульную машину, не выпуская из виду встревоженных наблюдателей и окно, из которого доносился мужской голос. Посмотрел на то, что увидела его напарница.

Это была не кошка, понял он секундой позже, когда между столпившимися людьми мелькнуло маленькое тельце. Коричневая кожа и липкое красное размазаны по асфальту. Младенцу было, наверное, полгода, и Фрэнк без лишних вопросов знал, что по его голове проехала машина.

Линда оперлась о капот, кашляя, снова и снова повторяя: боже, о, боже, будто молилась между затяжками, будто существовал способ позабыть только что увиденное, отменить его. В толпе засмеялись сухим жестким смехом, который Фрэнк помнит так же ясно, как изломанное тело. А потом раздался первый выстрел, и он снова обрел способность двигаться, словно заклятье утратило силу. Он помнит, как заорал на Линду: мать твою, соберись немедленно, или тебе пинка дать?

— Извини, — прошептала она, вытерла рот и потянулась к кобуре. — Но, Фрэнк…

— Этому бедному ребенку вы уже ничем не поможете, — закричала толстуха. — Лучше бы подумали о тех, кого он еще не убил.

Линда уставилась на женщину, щурясь — слезы текли из ее глаз, капали с щек.

— Она права, — сказал Фрэнк. Он сунулся в окно машины, схватил передатчик, стараясь говорить спокойно. — Хуево дело, нам необходимо подкрепление!

Он умолк на миг, сделал глубокий вдох и подумал — слышит ли диспетчер, как колотится сердце в его груди, чует ли запах крови и адреналина по радио? Стрелявший поджидал их на втором этаже, забаррикадировавшись в квартире с подругой и ее тремя детьми. Один из детей лежал мертвым на дороге — это рассказала толстуха, когда Фрэнк закончил переговоры по радио. Парня звали Рой и он курил крэк весь день. Толстуха и об этом рассказала. Они вытащили оружие и начали подниматься на второй этаж по лестнице из железа и бетона. Миновали верхнюю площадку, пригнулись, Линда распласталась по стене, Фрэнк занял гораздо более опасную позицию метра на два ближе к двери.

Почти пять минут прошло, как он вызвал помощь, и все еще не было слышно сирен. Ладони Фрэнка вспотели, рукоятка пистолета стала скользкой. Они ясно слышали, как орут друг на друга за стеной мужчина и женщина, слышали голоса перепуганных детей, но выстрелов больше не было. Поднимаясь, Фрэнк заметил движение в разбитом окне. Видимо ребенка выбросили именно оттуда.

— Дерьмо, — прошипела Линда за его спиной. — Где они шляются, Фрэнк? Мы и подниматься сюда не должны без подкрепления.

— Заткнись на минуту, а? — прорычал он и вжался в железные перила, готовясь выстрелить, если дверь квартиры вдруг откроется и в руках у гада окажется что угодно.

Когда он закричал, обращаясь к людям за дверью, то услышал в своем голосе напряжение, затаенный страх. От этого затошнило почти как от вида мертвого младенца — следы шин отпечатались в мякоти, оставшейся от черепа и мозга.

— Рой? Рой, ты меня слышишь? Это полиция. Опусти оружие и выходи, пока никто больше не пострадал…

— Да пошел ты, козел! — прогудел из квартиры мужской голос. Черная краска облезала с металлической двери крупными уродливыми струпьями, под ней виднелся более старый и блеклый слой черного. Фрэнк очень четко помнил мелочи. — Ни хуя меня на заставят никакие копы Нового Орлеана! Засунь свою лживую задницу в свою полицейскую тачку и уматывай, или я вышибу этой суке мозги!

Снова вскрикнула женщина.

— Господи, ну где их носит, Фрэнк? Они уже два раза должны были приехать.

Он не знал ответа, но понимал, что в одиночку им не справиться.

— Не знаю, ясно? — прошептал он, борясь с паникой, заполнившей желудок свинцовым холодом. — Мы отступаем и ждем…

— Ждем чего, Фрэнк? Подмоги не будет, а он готов там всех переубивать. Ради бога, там же дети.

— Эй, ублюдок! — снова раздался мужской голос, хищный и взбешенный. Фрэнк знал: тут не помогут никакие уговоры, этот уступит только убийственной силе. — Ты че, оглох? Я сказал — убирайся с проклятой лестницы, или я ей черепушку продырявлю!

— Неважно, — Фрэнк ответил Линде настолько громко, насколько хватило храбрости. — В одиночку мы ничего поделать не сможем.

Он крикнул:

— Ладно, Рой, мы сейчас уйдем и оставим тебя в покое, как ты и сказал. Только сначала…

Дробовик рявкнул как гром, вырвавшийся на свободу из металлической оболочки. Черную дверь снесло с петель. У них попросту не было времени убраться подальше, понял Фрэнк, когда Рой поднял Маг-10[8] для нового выстрела. У его ног раскинулась женщина — Фрэнк видел, что она оказалась между Роем и дверью, и выстрел разорвал ее напополам. Рой был весь в ее крови, и воздух загустел от дыма и алой росы.

— Пригнись! — заорал Фрэнк на Линду, выгадывая драгоценные секунды на прицеливание, и выстрелил дважды, оба раза точно Рою между глаз. Огромный мужчина качнулся назад, и в спазме его пальцы нажали на курок в последний раз. Выстрел ушел в никуда, оставив только дыру в потолке над его головой, гипсовую пыль и еще немного порохового дыма. Рой сделал шаг назад, задел кофейный столик и рухнул на пол замертво.

— Дева Мария, — прошептал Фрэнк, не слыша собственного голоса. В голове звенело от выстрелов.

— Как ты там? Линда, ты цела? — она не ответила, но он уже поднялся и приблизился к дверному проему, по-прежнему держа на мушке распростертое тело Роя. Тот лежал на спине, обе ноги задраны кверху, дорогие кроссовки пропитаны кровью — его собственной и кровью его женщины.

Фрэнк осторожно обошел погнутую дверь, в центре осталась дыра размером с его кулак, и он знал, что чудом не погиб. Переступил через измочаленную груду на пороге, которая всего лишь минуту назад была живым человеком. Пол оказался скользким, он оперся о стену, тоже покрытую кровью, и его рука стала красной и липкой. Ни малейшего признака остальных детей. Фрэнк догадывался, что они прятались где-то в квартире.

— Линда, мне бы пригодилась твоя помощь, — крикнул он, опасливо склоняясь над трупом Роя. — Надо найти этих детей.

Он увидел два аккуратных отверстия прямо над переносицей Роя, растекающуюся лужу крови и серое вещество на полу под его головой. Широко распахнутые глаза таращились в потолок, на Бога, или на убийцу. Руки все еще сжимали ружье.

— Линда, ты меня слышишь?

Она, наконец, ответила, издав слабый, неуверенный звук. Он медленно посмотрел через плечо, не желая поворачиваться спиной к этому психу даже теперь, когда тот вряд ли мог подняться. Сквозь рассеянную завесу из дыма и пыли Фрэнк видел дверной проем — будто кто-то проломил выход из самых глубин ада.

Линда сидела на лестничной площадке, привалившись спиной к кирпичной стене, в растущей луже собственной крови.

— Кажется, я ранена, — сказала она, уже оглушенная шоком. — Фрэнк, кажется, ублюдок в меня попал.

Выходя, Фрэнк поскользнулся на внутренностях мертвой женщины и едва не упал. Даже издали он видел, как хлещет кровь из раны на бедре Линды, как жизнь вытекает из артерии на грязный бетон ярко-красными толчками синхронно с биением ее сердца. Линда тупо смотрела на рану, словно в изумлении, словно видела невероятнейшую вещь, но не часть себя, нет, не то, что случилось с ней.

Фрэнк упал на колени рядом и осмотрел дыру: коричневая кожа и розовые мышцы перемолоты в фарш. Он понятия не имел, как заряд мог попасть в нее и миновать его, пока не заметил погнутый кусок шрапнели, торчащий из раны. Фрагмент двери, пролетевший, видимо, совсем близко от него самого.

— Слушай, я должен вызвать тебе скорую, — он содрал с себя рубашку, чтобы перетянуть рану. — А пока меня не будет, прижимай это как следует.

Она безжизненно кивнула. Мать твою, да она тут умрет, подумал Фрэнк, туго заматывая кровоточащую рану своей рубашкой. Истечет кровью раньше, чем я доберусь до машины и вызову помощь.

— Я думаю, я в норме, — пробормотала она. — Не так уж больно. Думаю, я смогу идти.

— Заткнись, Линда, — он связал рукава рубашки, заканчивая перевязку. — Если не будешь сидеть неподвижно и зажимать рану, то тебе вряд ли придется куда-то идти. Тебя ангелы понесут.

Она посмотрела на него, моргнула и улыбнулась глупой улыбкой наркоманки. Потом стащила что-то со своего пальца и всунула в его окровавленную руку.

— Фрэнк, прошу тебя, скажи Джуди, что мне очень жаль, ладно? Скажи ей, что я ее по-прежнему люблю. Сделаешь это для меня?

Он уставился на простое кольцо из белого золота, пытаясь понять ее слова.

— Если что-то случится… если я не вытяну… скажи Джуди, что я просила прощения, — Линда сжала его кулак вокруг обручального кольца.

Фрэнк сделал глубокий вздох, зная, что нет времени удивляться и тешить свои страхи. Повязка уже промокла насквозь. Когда он заставил Линда положить обе руки на пятно и надавить, она чуть не отключилась. Он хлестал ее по щекам, пока не привел в себя.