Пон Ди Со – Башенка из несбывшихся желаний (страница 2)
Чуть дальше, вниз по дороге, что протянулась от дома Тоёна, проходила торговая улочка, примыкающая к местному парку. На этой улице было всё: прачечная, продуктовый магазин, парикмахерская и разные закусочные… Друзья сели за столик в кафе, которое так советовал Тоён, и принялись за луковый суп.
– Здесь настолько густой суп-пюре, что его приходится жевать. Но сама текстура прямо кремовая. Пальчики оближешь! Ты не представляешь, как часто я к ним захаживаю. Я столько здесь потратил, что как минимум один из кирпичей этого здания, считай, уже мой. Ха-ха!
– Действительно, вкусно.
Услышав столь скромную реакцию, Тоён недовольно фыркнул. Но Чэгён не знал, что еще добавить. Закончив с супом, он вышел из кафе и решил прогуляться по округе. Тоён восторженно показывал ему деревню, перебегая с места на место в своей легкой белой рубашке, развевающейся на ветру.
В парке всюду цвели нарциссы. Вдоль железного забора начальной школы плотно рос османтус, распространяя терпкий цветочный аромат. Под свежими зелеными побегами вишни что-то усиленно вынюхивали собаки. В меру шумная, в меру спокойная загородная жизнь.
– Правда же, здесь замечательно? Стоит побыть у нас хоть немного – и уже не сможешь вернуться к прежней городской жизни.
– Да, теперь чувствую. В прошлый приезд я этого не понял.
– Это потому, что теперь деревня приняла тебя как своего.
– Думаешь?
– Конечно!
Чэгён прошел до самого конца торговой улицы. В одной руке он держал свежеиспеченную горячую булочку, купленную в местном хлебном магазинчике, а в другой – свежевыжатый фруктовый сок, приобретенный в одной из лавок. Пока он в общих чертах запомнил, что и где находится, ноги уже заныли.
– Догоняй!
– Ох, ну ты даешь. Фух, кто только придумал эти лестницы…
Тоён без тени усталости бежал впереди, напевая себе под нос песенку, которую любил еще в школьные годы. Казалось, друг подался в альпинисты, – настолько бодро он преодолевал пролет за пролетом. Чэгён еле поспевал следом. Его лицо покраснело, а дыхание сбилось, тогда как Тоён даже не вспотел. Когда же Чэгён почти догнал друга, то осознал, что они добрались до самой высокой точки деревни.
Возле тропы на указателе Чэгён прочитал: «Подъем на пик Судьбы».
«Так вот как называется эта гора…» – догадался парень и огляделся вокруг. Вдоль дороги рядами выстроились закусочные, ожидающие любителей пеших прогулок в горах.
Тоён прошел мимо ларька, торгующего луковыми блинчиками и макколли, оставил позади заведение, где предлагали лапшичный суп с грибами, и, остановившись напротив одной из горных дорог, помахал рукой:
– Иди сюда!
– Если нам надо еще выше, то проще было взять машину, – возмущенно буркнул Чэгён, но все же двинулся вперед, еле передвигая трясущиеся ноги.
Наконец они подошли к вывеске, которая гласила: «50 метров до дома отдыха „Тысячелетний ночлег“», и Тоён радостно воскликнул:
– Та-дам!
Сразу за вывеской вверх тянулась узкая, извилистая тропа. Нужно было снова подниматься в гору. Чэгён стиснул зубы и продолжил путь.
Взмокший от пота, в полном изнеможении, он едва обратил внимание на указатель, где старомодным почерком было начертано: «Тысячелетний ночлег».
– Ну что ты, как дедушка на пенсии? – насмешливо упрекнул его Тоён.
– Тысячелетний? – вопросительно уставился на табличку Чэгён, едва переведя дух. – Они вообще работают?
Казалось, в старом бревенчатом доме никого нет. Выставленную на крыльцо черную печь покрывали слои пыли. За мутным окном будто что-то мерцало, но догадаться, зажжен там свет или нет, было невозможно.
– Вот зайдем и узнаем!
Слова друга придали Чэгён храбрости, и он распахнул дверь горного домика. К счастью, было не заперто.
В нос ударил запах ароматических свечей. Оглядевшись, Чэгён понял, что расставленные всюду свечи выполняли функцию внутреннего освещения, но мутные стекла почти не пропускали свет снаружи, отчего внутри царил легкий полумрак. У окна висели ловцы снов и несколько мерцающих ловцов солнца. Отражающийся в кристаллах свет отбрасывал всюду радужные блики.
– Ну как тебе?
– Думал, будет попросторнее.
Среди всех заведений деревни Тоён особенно любил этот дом отдыха под названием «Тысячелетний ночлег». Еще до приезда Чэгёна друг много рассказывал ему об этом месте. Поэтому у того сложились своеобразные представления о горной достопримечательности.
– Я представлял себе более уютное помещение.
Но «Тысячелетний ночлег» оказался совсем не таким, каким нарисовало его воображение парня. Складывалось ощущение, что эта гостиница не вписывается в местный колорит. Деревня представляла собой радостное, наполненное жизненной энергией место, здесь же царил угрюмый дух тоски и сожалений.
«Наверное, это заведение держит очень грустный человек», – невольно подумал Чэгён.
Подойдя к кассе, Тоён постучал по столу. Вдалеке виднелись полки с разными товарами, а позади стойки с кассой – деревянный шкаф и доска с меню. Слева располагался вход на кухню, занавешенный шторками. За кассой кто-то сидел, грустно подперев подбородок рукой. Видимо, это и была хозяйка дома отдыха. Она никак не отреагировала на стук, и Чэгён подошел ближе.
Рядом с кассой он заметил маленькую боковую дверь. Казалось, ей там не место.
«Интересно, эта дверь ведет к комнатам для гостей? – размышлял Чэгён. – С улицы здание казалось большим, а так и не скажешь. Видимо, здесь и едой торгуют, и гостиничные услуги оказывают…»
Чэгён взглянул на меню, выведенное кистью на доске. Здесь предлагали кофе, какао, рисовое вино тондонджу, тыквенный сикхе, десерт патбинсу, рамён с кимчхи, омук и некое «соленое железо»
«Что еще за „соленое железо“?» – удивился Чэгён.
Все это время хозяйка продолжала неподвижно глядеть в пустоту. Внешний вид управляющей домом отдыха был таким же необычным, как и предлагаемое меню. Чэгён полагал, что подобное место держит кто-то пожилой, но девушке за кассой на вид было не более двадцати. Однако она все равно напоминала ему увядшее дерево в заброшенном саду.
Благодаря точеным чертам лица девушку с каре в круглых очках любой назвал бы красавицей. Но беседовать с ней как-то не тянуло. Слишком уж безжизненным и опустошенным казался ее взгляд.
«Да уж, она будто бы создана для этого места», – пронеслась у Чэгёна мысль.
– Здесь со второго этажа открывается потрясающий вид. Любоваться им, поедая патбинсу, – настоящее удовольствие… – с сожалением прошептал Тоён другу, видимо заметив, как тот замешкался при виде угрюмой управляющей.
– Извините, мне сказали, у вас можно заказать патбинсу и посидеть на втором этаже? – осмелев, обратился Чэгён. В конце концов, не зря же они проделали такой долгий путь сюда. Управляющая домом отдыха повернула голову и удивленно взглянула на гостя. Уголки ее глаз были острыми, а ресницы настолько густыми, будто кто-то подвел их толстой кистью.
То, как резко изменилось выражение ее лица, казалось удивительным.
Чэгён подумал, что девушка вот-вот расплачется. Однако она не позволила себе этого. Словно не имела права выплеснуть захватившие ее эмоции. Тоска поднялась со дна души, и Чэгён не смог определить, что это – его собственные чувства или ему просто передалось состояние хозяйки.
– Карты принимаете?
– Да, можно картой, – раздался гортанный голос управляющей. – Места на втором этаже свободны. Присаживайтесь, я все принесу.
По узкой лестнице Чэгён поднялся на второй этаж. Он присел у окна, и перед глазами открылась шикарная панорама деревни Мокхва. Именно про этот вид с самой высокой точки деревни постоянно твердил Тоён.
– Ну как, красота?
– Да.
Вскоре хозяйка заведения принесла патбинсу. Проследив взглядом за девушкой, которая возвращалась на первый этаж, Чэгён потер грудь. Эта встреча оставила какой-то неприятный осадок. Что-то было не так, и это не давало Чэгёну покоя.
Так что и невероятный вид из окна, и хваленое лакомство не принесли ему удовольствия. Десерт изо льда растаял, превратившись в мутную воду с кусочками красной фасоли. Чэгён залпом выпил талую жижу, спустился на первый этаж и подошел к кассе.
– Спасибо, я еще зайду.
Услышав эти слова, управляющая улыбнулась. Но эта слабая улыбка не выражала никакой радости. Скорее напоминала печальный вздох той, чью душу гложут страдания. С того дня Чэгён частенько захаживал в кафе дома отдыха «Тысячелетний ночлег». Иногда приходил даже без Тоёна.
Однажды на стыке сезонов Чэгён решил попробовать заказать таинственное «соленое железо». На тарелке, которую хозяйка поставила перед ним, лежало темно-красное мясо.
«А-а, значит, это просто сырая говяжья печень», – мысленно констатировал Чэгён.
– Извините… – окликнул он хозяйку, которая собиралась спускаться вниз. – Не хотите разделить со мной порцию?
От столь неожиданного предложения девушка слегка опешила, но затем вдруг прыснула, издав при этом звонкое «кхе!». Да, именно с таким звуком она и рассмеялась. В тот день Чэгён наконец узнал, как зовут управляющую домом отдыха. Ее звали Рю Хочжон.
– Извините, а сколько вам?..
Хочжон выглядела не по годам молодо. Но оказалась старше Чэгёна лишь на пару лет.
– Мне кажется или ты теперь с хозяйкой дома отдыха общаешься больше, чем со мной? – заворчал Тоён в один из дней, когда Чэгён вернулся поздно, проболтав с управляющей «Тысячелетнего ночлега» до самого закрытия.