ПолуЁж – Слой Первый. Книга 4 (страница 9)

Я сам чуть не бросил пластинку на землю. Металл раскалился, а я держал его здоровой рукой — все же мелкая моторика в этой руке была развита гораздо лучше, чем в протезе, хоть я и тренировался постоянно.

Ауристовые пули здесь были бесполезны — требовалось то, что я приготовил специально для таких случаев: серебро.

Его у меня было немного, да и добывали его только в Городе — серебряные безделушки там встречались не редко, если знать где искать, а потом их переплавляли в слитки. Любое поселение должно иметь запас серебра, ведь источник Кошмаров может появиться где угодно, а защититься от них можно только серебром или огнём.

Поэтому каждый житель всегда носил при себе хотя бы несколько серебряных пуль. Теперь так делать стал и я. Неприятно чувствовать себя беззащитным перед тварями, как в ситуации, когда мы с Эхо попались этим странным тварям под деревом.

Перехватив пластинку в другую руку, я выхватил револьвер и одним движением вытряхнул ауристовые патроны на землю. Быстро зарядил барабан серебром. Тварь словно поняла, что я делаю, и завыла — протяжно, жутко. От этого воя по спине пробежал табун мурашек, а руки слегка задрожали. Это был не страх — воздействие явно шло извне.

Кошмар не мог приблизиться ко мне — огонь пугал его, был слишком ярким. Но вместо атаки он позвал друзей.

Пламя фонарика высветило десятки белёсых тварей, медленно выступающих из темноты.

— Да уж… На всех вас у меня патронов не хватит… — пробормотал я и полез в рюкзак за пластинками. Их было восемь — вполне достаточно, учитывая убойность огненного шара и крайнюю уязвимость этих созданий к огню.

Запасных болванок было десять — потом сделаю новые заготовки.

А тварей становилось всё больше. Огонь сиял, словно маленькое солнце, не подпуская их близко, но всё поле зрения вокруг было заполнено ими: они висели в воздухе, переливаясь и постоянно меняя формы. Среди дрожащих очертаний мелькали лица, образы, неясные тени.

Какого черта их тут так много? Никогда не слышал про армии Кошмаров. Ну десяток, два — максимум. А тут сотни.

Не решаясь приблизиться, Кошмары перешли к другой тактике — атаковать меня на расстоянии. Их оружие было лишь одно: крик.

И словно по команде вся стая взвыла в унисон. Волна жути накрыла меня так резко, что ноги подкосились, пластинка выскользнула из пальцев и упала на землю. Повезло, что она легла рунами вверх и ни один символ не пострадал — иначе мне пришёл бы конец прямо здесь и сейчас.

— Ссссууукккки… — прохрипел я дрожащими губами и рухнул на колени, не в силах удержаться на ногах.

Но разум оставался ясным. Я не испытывал ужаса — тело просто реагировало само по себе, и это вызывало неприятный диссонанс. Первым делом я решил усилить барьер. Стоило рискнуть: возможно, именно его слабость не позволяла атаковать этих бестелесных тварей.

Половина резерва Нексуса ушла в руны. Даже при том, что сознание оставалось под контролем, дрожь в теле мешала сосредоточиться на потоке энергии. Магические руки тоже тряслись — словно у них вдруг появилась настоящая, физическая оболочка.

Барьер не подвёл: он не взорвался, а наоборот — стал плотным, словно стеной. И теперь твари получили сполна: все, кто оказался под куполом, начали получать мощные разряды молний и взвыли уже от боли, тщетно пытаясь вырваться из круга.

Но у них ничего не вышло, а молнии действовали как огонь, прожигая в белесых телах дыры и уничтожая тварей одну за другой.

Напор ужаса немного ослаб, и я наконец мог рискнуть — зашвырнуть в толпу тварей огненный шар, не опасаясь, что дрожащие руки уронят его мне под ноги.

Да и основной источник огня пора было заменить — пластинка уже начинала плавиться от жара, и то, что она до сих пор держалась, можно было считать настоящим чудом. Всё-таки их не создавали для такого объёма энергии.

Немного погасив основное пламя, я напитал ещё несколько пластинок, и над каждой тут же вспыхнули огненные шары.

А вот теперь — повеселимся.

Первый шар рванул в самое большое скопление тварей. Те попытались рассыпаться, но, какими бы бестелесными они ни были, проходить сквозь друг друга не могли и мешали сами себе. В результате шар взорвался прямо в толпе, мгновенно сжигая штук десять, если не больше.

Внешний напор от крика стал слабее, и я смог даже подняться — ноги перестали дрожать, а зубы перестали выбивать чечетку. Ещё один шар — и ещё куча тварей сгорела, словно спички. Взрывы были мощными: я напитывал руны почти до предела, и шары получались совсем не маленькими.

Сообщения интерфейса сыпались непрерывным потоком, но я их игнорировал. Единственной целью было уничтожить каждую мерзкую тварь. Я понимал, что моя злость нерациональна, скорее всего это последствия воздействия, но сопротивляться не стал — разум хотел того же.

Ещё десять огненных шаров, и остатки тварей метнулись прочь, скрываясь в темноте. Но большая их часть полетела в конкретную сторону, и я понял куда — к своему дому. Идти ночью по степи и менять лагерь было опрометчиво, а оставаться рядом с источником такого количества тварей мне не хотелось. Даже под защитой купола.

Решение пришло само собой — уничтожить их всех.

Да, закрыть источник мог бы только шаман, но физические объекты туда попадать могут. В том числе и огненные шары…

Запалив новый, ещё более мощный фонарь на очередной пластинке, я двинулся в сторону, куда бежали твари. И буквально через двадцать метров наткнулся на источник всей этой мерзости.

Выглядело это как рваный разрез, висящий прямо в воздухе, будто само пространство порезали зазубренным ножом. Из него тянуло жутью, и самостоятельно туда сунуться я бы не стал даже под дулом пистолета, очень уж нетипичное зрелище, даже на фоне моего весьма уже обширного опыта в увиденном на Слое.

Некоторые из тварей проскользнули мимо и успели залететь внутрь, но я не расстроился — они тоже умрут.

Одну из пластинок разместил прямо под выходом, чтобы перекрыть тварям возможность выбраться. А дальше начал чертить прямо на земле руны фонарика. Большие. Гигантские, почти охватывающие всё пространство перед источником.

Огненный шар будет огромным. Он должен выжечь внутри всё. Каждая частица, каждый кусок этого ужаса. И если что-то выживет, значит, я сделал что-то не так. А ошибок сегодня я больше не допущу.

И магия Нексуса не подвела.

Но перед тем, как закинуть огромный, переполненный энергией огненный шар в пространственный разрыв, я всё же активировал амулет скорости.

И хотя я отошёл достаточно далеко, жар от взрыва ударил по лицу, словно раскалённым веником, а уши были готовы свернуться в трубочку. Но настоящего эффекта я не ожидал: как только заклятие взорвалось, уничтожая всё вокруг, вся энергия взрыва и жар словно испарились, поглощённые разрезом реальности. Всё, что находилось за ним, было уничтожено.

Взрыв отдал лишь часть энергии на поверхность — основная сила сосредоточилась прямо в месте рождения Кошмаров, полностью уничтожая всё внутри.

Меня завалило множеством сообщений о получении осколков и боливаров. Сотни уведомлений рябили перед глазами, и меня бросило в холодный пот — что, если я сейчас наберу десять тысяч и меня выбросит на Второй Слой?

В панике я открыл интерфейс и увидел, как счётчик осколков душ уже перевалил за девять тысяч и продолжал неумолимо расти.

— Твою ж мать… — вместе с этим я стал судорожно выбрасывать осколки душ из хранилища наружу, даже не заботясь об их сохранении.

Хотел найти способ подзаработать? Вот тебе, пожалуйста. Надо быть осторожнее с желаниями…

Прошло всего несколько секунд, но для меня это растянулось в вечность. Я отмахивался от системных сообщений и одновременно выгребал лишние осколки, которые тут же рассеивались в пространстве, не оставляя и следа — странное поведение, но обдумывать мне это было совсем некогда.

Судя по всему, я убил всех Кошмаров в округе и за разрывом.

Устало опустившись прямо на траву, я смахнул последние уведомления об убийствах Кошмаров и наконец смог нормально подсчитать, сколько же мне досталось боливаров и осколков душ. Вышло много. За каждого Кошмара давали по пять и того, и другого, а у меня накопилось больше восьми тысяч боливаров за этот бой.

А осколки остановились на отметке 9359. Это было близко. Очень близко.

Да, вот бы номер — обещал вернуться своим, а в результате случайно улетел на Второй Слой. Надо будет придумать накопитель осколков, который станет моим личным хранилищем…

Успокоившись, я зажёг очередную пластинку, чтобы осветить путь, и подошёл к разрезу. Сейчас он уже не казался таким страшным — скорее, наоборот, выглядел полностью мёртвым.

— Кажется я скоро об этом пожалею, — произнеся это, я и недолго думая, засунул в колыхающийся разрез палец протеза. Без повреждений.

Повторил, сменив светильник в руке. Никакой боли. Ничего нет. Только прохладно.

Я попытался посмотреть, что внутри с помощью хитрости и проекции, словно заглянуть за угол. Но слишком давно не пользовался этой самой странной способностью всех попавших на первый Слой, и меня чуть не вырвало от ощущения нахождения вне своего тела. Да и то, что происходило внутри разреза, оставалось тайной, так туда не заглянуть.

Тогда я засунул туда руку целиком — с револьвером, заряженным серебряными пулями — и сразу голову, запоздало догадываясь, что в разрушенном разрезе может быть темно.