Полночь в библиотеке – Ночное Кафе (страница 1)
Полночь в библиотеке
Ночное Кафе
Эспрессо со вкусом полыни
Свет октябрьского утра лился через жалюзи, рисуя полосы на столе Артёма. Папки, кружка с надписью «Лучший менеджер» и одинокий кактус – вот и весь декор. Тридцать четыре года, а лицо уже уставшее – с тёмными кругами под глазами и лёгкой щетиной. Он сидел в своём кресле, крутя в пальцах пластиковую ложечку.
Кофе в кружке остыл, оставив на поверхности маслянистую плёнку. Он сделал глоток, и горечь разлилась по языку, напомнив о том утре. Артём поморщился.
Перерыв.
Пятнадцать минут тишины, когда можно не улыбаться коллегам, не подписывать отчёты, не притворяться, что всё в порядке.
В голове крутились прошлой боли. Лиза. Её голос, резкий, не терпящий возражений: «Ты никогда не слушаешь, Артём. Никогда. Тебе ни до чего нет дела!».
Её чемодан, который она собирала молча, пока он стоял в дверях, не зная, что сказать. Её новая жизнь – с каким-то Андреем, чьё имя Артём узнал из соцсетей, куда заходил по ночам, проклиная себя за слабость. Он перебирал её претензии: ты вечно на работе, ты не замечаешь меня, ты забыл нашу годовщину. А потом свои. Кажется он говорил ей, что она слишком требовательна. Что не ценит, все что он для ней делает. И что уходит, даже не попытаясь что-то сохранить.
«Я не могу дышать рядом с тобой», – сказала она на прощанье. И в тот момент голос её был убийственно спокоен. Артём тогда молчал. Молчал, потому что знал: если откроет рот, вырвется либо крик, либо перечисление её промахов – «А помнишь, как ты назвала мою мать истеричкой?». Но эти карты Лиза могла отбить, ведь и он не был агнцем.
В глубине души он знал – виноваты оба. Он забывал её дни рождения, пропускал ужины, отвечал «да-да», не вникая, напившись флиртовал с её подругой. Но эго, как ядовитый шёпот, твердило: она предала. Она ушла. Она с ним.
– Артём, ты в порядке? – мягкий женский голос вырвал его из мысли.
Настя, младший менеджер, стояла у кофемашины, держа свою кружку с ромашками. Её каштановые волосы были собраны в небрежный хвостик, а в глазах мелькало нечто вроде заботы. Она была симпатичной, с лёгкими веснушками и улыбкой, которая могла бы согреть, если бы Артём только на неё смотрел.
Но он не смотрел.
Его взгляд скользнул по ней, как по пустому экрану.
– Нормально, – буркнул он, отводя глаза к окну.
Там, за стеклом, город шумел: машины, люди, жизнь, которая шла без него.
– Ты сегодня какой-то… – Настя замялась, подбирая слово, – далёкий. Если что, я могу выслушать. Или принести тебе круассан? В буфете свежие.
Она думает, что пара пара булок сможет залепить дыру в его груди? Наивная.
– Не надо, – отрезал Артём, резче, чем хотел. Он заметил, как её улыбка дрогнула, но не исправился. Настя кивнула, сжала кружку и отошла к своему столу, оставив за собой лёгкий запах ванильного парфюма.
Артём стиснул ложечку так, что пластик хрустнул. Ему было плевать. Настя, круассаны, офис – всё это фон. В центре его мира – Лиза, её смех, который теперь принадлежал другому, и боль, которая нестерпимо жгла грудь. Он хотел вернуть её. Она словно бы вырвала из него кусок и вот теперь без неё он чувствует себя никем. Пустым. Униженным.
Может ли хоть что-то унять это нестерпимое ноющее чувство?
Только если Лиза вернётся. Да, пожалуй, лишь это могло бы ему помочь. Тогда он бы доказал – себе, ей, всем, – что он не проиграл.
Телефон зазвонил у него в кармане. Лиза? С недавних пор он боится смотреть на экран. Ведь дурацкая надежда каждый раз теплилась при звуке мессенджера или телефона.
Он всё же взглянул и уныло выдохнул. Вместо Лизы на проводе друг Игорь.
– Артюх! Слушай тут такое дело. Мне нужно записать видос про «мудрость веков» для моих лохов, то есть подписчиков горячо любимых. Короче надо в такое умное место со старыми потрепанными книгами. Ну знаешь фотки там поделать всякие, кружочек в телегу записать. Так что я иду в библиотеку, не хочешь со мной? Одному-то стремно.
***
Старинная городская библиотека встретила Артёма умиротворяющим запахом книг и воска. Высокие потолки, украшенные лепниной, терялись в полумраке, а полки, заставленные книгами в кожаных переплётах, тянулись к окнам, где витражи с лилиями отбрасывали цветные блики.
В центре зала стоял дубовый стол, заваленный томами, а рядом – Игорь, коуч, блогер и, по его собственным словам, «гуру успеха». Его тёмно-синий костюм блестел, как будто только из химчистки, а улыбка сверкала, как в рекламе зубной пасты. Он снимал видео для соцсетей, позируя с книгой, которую явно не собирался читать.
– Артём, братан, ты как в воду опущенный! – Игорь выключил камеру и хлопнул его по плечу. – Что, опять баба довела?
Артём стиснул зубы. Игорь был его другом со школы, но его вечный понт – яхты, подписчики, девушки – сейчас раздражал особенно сильно. Ведь он и без того чувствовал себя раздавленным.
– Ничего, – пробормотал он, но голос его выдал. Гнев, копившийся месяцами все-таки прорвался. – Лиза ушла. Бросила меня, будто я мусор. Я этого не заслужил, Игорь. Я всё для неё делал, а она… с другим теперь!
Он замолчал, тяжело дыша. Игорь прищурился, и его улыбка стала хищной.
– О, классика. Пассия ушла, а мужику страдать. Но знаешь, брат, это поправимо. – Он подмигнул, словно делился секретом. – Я же не просто так в топе. Гадалки, маги, ритуалы – это работает. Мой бизнес на этом держится. Хочешь вернуть свою Лизу? Есть один чувак, он такие вещи проворачивает, офигеешь просто!
Артём нахмурился. Игорь всегда был шоуменом, но сейчас его слова звучали слишком уверенно на фоне той чуши, что он нес. В библиотеке стало тише, будто даже сами книги стали прислушиваться.
– Ты серьёзно? – Артём пытался усмехнуться. – Магия? Это бред.
В этот момент его глаза поймали красные пятна света, которые отбрасывали на пол витражи. Они были похожи на кровь.
– Бред? – Игорь рассмеялся, но его глаза на мгновение вспыхнули недовольством. – А я не шучу. Этот маг мне клиентов притягивает, как магнит. А тебе вернёт жену. Правда, я сам никого не привораживал – за мной и так толпы бегают. Но если кто меня кинет, я её мигом приворожу. Ибо нефиг.
Артём почувствовал, как кровь стучит в висках. Игорь, с его деньгами, машинами и женщинами, стоял перед ним, как живое доказательство: жизнь несправедлива. Артём и сам не бедный, не глупый, но раздавленный разводом, что как будто из-за этого сделался меньше, хуже, пустее. Боль жгла, и мысль о Лизе, вернувшейся к нему, была как глоток воды в пустыне.
– Дай адрес, – сказал он тихо, будто не своим голосом.
Игорь ухмыльнулся и скинул контакт в мессенджер. Артём смотрел на экран, чувствуя, как что-то внутри сжимается.
***
Маг жил в неприметной квартире на окраине, в панельке, где стоял запах сырости жареной картошки.
Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, худой, с сединой в волосах и выцветшей рубашкой. Представился Павлом.
Артём проследовал внутрь квартиры.
К удивлению ничего колдовского – ни мантии, ни черепов, не обнаружил. Только старый диван, заваленный газетами, и чайник, свистящий на кухне. В углу висела икона Богородицы, потемневшая от времени, а под ней – свеча, чей огонёк дрожал.
Однако Артём все же приметил, что несмотря на простенький вид, глаза Павла будто бы не подходили его простому лицу: тёмные, с тяжёлой тенью. Они выдавали его непростое нутро. Смотрели так, будто видели сквозь кожу, до костей, до того места, где прячется правда. И эта правда, что виделась, казалось, тяготила и самого этого Павла.
– Чай? – спросил Павел, ставя на стол две кружки.
– Нет, – отрезал Артём, ёрзая на стуле.
Комната давила: обои с цветочками, зеркало в углу, запах воска, смешанный с чем-то горьким, как полынь. Внутренний голос кричал: «Беги, это ошибка». Но эго, как цепь, держало его на месте. Лиза. Её улыбка. Её возвращение. Он заслужил это.
Павел сел напротив, сложив руки. Его пальцы, длинные, с потрескавшейся кожей, шевельнулись, будто ловили невидимую нить. Он смотрел на Артёмал и тот моймал в его взгляде то ли жалость, то ли презрение.
– Зачем пришёл? – спросил он.
– Жену вернуть, – выпалил Артём. – Она ушла. Я хочу, чтобы она вернулась. Чтобы всё было, как раньше.
Павел вздохнул, и свеча в углу мигнула. Икона, казалось, смотрела на них, и её глаза словно бы стали строже.
Артем сглотнул.
– Отношения, они порой как река, – сказал Павел. – Можно повернуть её вспять, но вода уже не та. Грязная, тяжёлая. Ты уверен, что хочешь пить из такой?
– Мне плевать, – решительно бросил он, глядя Павлу в глаза. – Делай, что надо. Я заплачу. Сколько угодно.
Павел покачал головой, и непонятно откуда взявшаяся тень на стене шевельнулась, будто живая. Он встал, подошёл к шкафу, но замер, положив руку на дверцу. Его пальцы дрожали, и Артём заметил, как икона в углу чуть накренилась, словно кто-то толкнул её.
– Ты стоишь на краю пропасти, – сказал Павел, не оборачиваясь. – Шагнёшь – и тьма обнимет тебя, как мать. Но её объятия холодны, и они не отпускают. Я вижу твою боль, она горит в тебе, но всего-лишь как свеча. Задуй её сам и всё пройдёт.
– Если бы я мог сам я бы тут не сидел, – раздраженно прорычал Артём.
– Ты мог бы. И можешь. Моё дело предупредить: если ты и дальше будешь раздувать пламя свечи, то превратишь её в беспощадное пламя. Будешь гореть сам. Ты хочешь вернуть жену, но что ты вернёшь? Её тело? Её голос? Или тень, которая будет смотреть на тебя чужими глазами?