Полли Уайт – Колючка для магната. Инвестиция в любовь (страница 5)

— Какое? — в голосе Кира звучит настороженность.

— Эксперимент, — поворачиваюсь к нему. — Предложу жёсткую сделку. Мои инвестиции и системное управление. Её труд, связи и преданность месту. Мы получаем контроль над перспективной площадкой с минимальными вложениями на старте, используя её энергию как бесплатный стартовый капитал. Лиза сохраняет лицо и иллюзию контроля. Это чистая логика.

Кир смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Его сияние ненадолго меркнет, уступая место редкой для него проницательности.

— Ты хочешь её купить. Её мечту. Её «Дом Беняшевых». И думаешь, что она согласится?

— Она согласится, потому что альтернатива — крах, — отвечаю я. Цифры не лгут. — Я не покупаю мечту, а предлагаю ей инструменты для её реализации в реальном мире, где за свет и аренду нужно платить. Это максимально выгодное предложение из всех возможных в её ситуации.

Кир качает головой, и сияние возвращается, но теперь оно смешано с лёгкой грустью.

— Боже, Арс. Иногда мне кажется, ты боишься признать, что некоторые вещи просто так не ломаются и не собираются заново по чертежам. Иногда в них нужно… поверить.

— Вера — ненадёжный актив, — отрезаю, возвращаясь к ноутбуку. — Займись, наконец, анализом тендеров. И сведи свои личные переживания к минимуму. Они мешают работе.

Он уходит, оставив в комнате след своего дурацкого сияния. Я открываю чистый документ. Курсор мигает на белом поле.

Эксперимент будет чистым. Рациональным. Но где-то на периферии сознания, как сбой в программе, остаётся тот самый взгляд.

Грозный, полный жизни. И тихое, назойливое ощущение, что, разгадывая эту головоломку, я могу столкнуться с переменной, которую не учел в своих уравнениях.

С переменной под названием «огонь», который, вопреки всякой логике, начинает жечь что-то и во мне. Нечто бесполезное. И потому особенно раздражающее.

Я начинаю печатать. «Коммерческое предложение. Объект: «Дом Беняшевых».

ГЛАВА 7

Операция «Женская мудрость» проваливается к четвергу с оглушительным треском. Последней каплей становится «случайный» разговор с маминой подругой Тамарой Ильиничной, бывшей актрисой местного театра, которая взялась преподать мне «азы обращения с капиталистическими единицами мужского пола».

— Главное, милочка, — вещает она, поправляя палантин, — создать иллюзию хрупкости. Мужчина-победитель хочет не партнера, а трофей. Трофей должен красиво дрожать. Но тихо.

— То есть стратегия сводится к мимикрии? — не сдерживаюсь я, чувствуя, как дергается глаз. — Притвориться беззащитной бабочкой, пока хищник не заглотит наживку, а потом что? Развернуться внутри и начать точить его изнутри?

Тамара Ильинична моргает. Мама, несущая к столу вазочку с вареньем, замирает.

— Что за дикие аналогии?! — шипит она. — Ты партизанскую войну собралась вести?!

— А что? Тактика малых диверсий, — пожимаю я плечами. — Минировать путь к его сердцу пластилиновыми минами. Подорвать самоуверенность…

— ХВАТИТ! Яна, скажи ей что-нибудь! Вразуми!

Яна, с невозмутимым видом отделяющая кости от запеченного карпа, поднимает глаза.

— Кирилл сегодня спросил, люблю ли я классическую музыку. Я сказала «не особенно». Он обрадовался и пригласил на концерт экспериментального шума. Видимо, ищет точки соприкосновения в отрицании общепринятого.

Я фыркаю.

— Какая глубокая духовная связь. Вы сможете молча презирать скрипки. Идеальная пара.

— Видишь? — мама тычет в меня вилкой. — Искренность! Мягкость! А эта… собралась в партизаны!

Мягкости во мне не прибавилось. Зато прибавился ком в горле от бессилия.

На следующее утро я рано прихожу в «Дом Беняшевых». Пустой зал пахнет вчерашним печеньем, воском от погасших свечей и тихим отчаянием.

Беру швабру, пытаясь физическим трудом задавить внутренний вой. Фразы Дарского, как заевшая пластинка: «Романтично и антирыночно». «Ваша валюта неконвертируема». Черт бы побрал его холодную, безошибочную правоту.

Дверь скрипит.

В проеме, залитый бледным утренним светом, стоит незнакомец. Бархатный пиджак цвета увядшей фиалки, потертый на локтях. В руках старый кожаный портфель, прижатый к груди.

Лицо усталое, но выразительное: глубокие глаза, чувственные губы, трехдневная щетина. Выглядит как герой черно-белого кино, забредший не в ту реальность.

— Простите великодушно, — говорит он. Голос низкий, с придыханием и легкой театральной хрипотцой. — Я… кажется, заблудился.

Откладываю тряпку. Приезжий. Столичный, должно быть. Никто из местных так не говорит и не носит бархат в десять утра.

— Мы пока закрыты, — говорю, стараясь звучать строго, но выходит просто устало. — Детские занятия начинаются в четыре.

— О, нет-нет! — он наконец переступает порог, жадным и быстрым взглядом скользит по залу: по книжным полкам с потрепанными корешками, по гирляндам из кривых детских рисунков, по сцене с самодельным занавесом из старых тканей. — Я не по делу. Вернее... ищу пристанище для души. Меня зовут Георгий. Георгий Хитрицкий.

Он произносит это с легким нажимом, будто ждет, что его имя что-то скажет. Мне оно ничего не говорит.

— Лиза. Я хозяйка. Пристанище, говорите? — я все еще настороже, но его манера говорить вызывает скорее любопытство, чем тревогу.

— Именно! — он делает несколько шагов, подходит к стеллажу и касается корешка случайной книги кончиками пальцев. — Видите ли, я чувствовал вибрации этого места с улицы. Сквозь стены. Это же… последний бастион подлинного в этом царстве сиюминутного! Здесь время течет иначе. Здесь пахнет… — он глубоко вдыхает, — …бумагой, красками, детской непосредственностью и старой древесиной. Не нефтью и не деньгами. Редчайший аромат.

Не могу сдержать слабую улыбку. Его пафос абсурден, но… лестен. После Дарского, который признает только цифры, этот человек нюхает старые доски и находит в этом поэзию.

— Аромат скоро дополнится запахом плесени, если мы не справимся с протечкой крыши, — говорю я, разрушая иллюзию, но ему, кажется, это нравится.

— Еще лучше! — восклицает. — Признак подлинной жизни! Не стерильный новодел. Вы позволите? — Он указывает на потертый диван в углу.

Я киваю. Хитрицкий опускается на него с видом человека, вернувшегося после долгих лет скитаний.

— Чаю? — предлагаю машинально. — Правда, заварник не серебряный. И чай самый обычный.

— Боже, какая прелесть! — Георгий складывает руки на коленях. — Обычный чай в необычном месте. Это и есть алхимия.

Пока я вожусь на крохотной кухоньке, Хитрицкий сидит тихо. Возвращаюсь с двумя гранеными стаканами (целые кружки все в деле), он берет свой с благоговением.

— Вы знаете, Лиза, — начинает, глядя на пар, поднимающийся над стаканом, — я когда-то пытался создать нечто… с похожей аурой. Онлайн-платформа. «Цифровой костер» для молодых поэтов, художников, мыслителей. Место, где душа могла бы согреться у общих идей, не обжигаясь о коммерческие сети.

— Звучит красиво, — осторожно говорю, присаживаясь на табурет напротив. — Что же? Не выгорело?

Георгий горько усмехается, и эта усмешка делает его лицо старше и печальнее.

— О, выгорело. Сгорело дотла. Потому что пришли они. В дорогих костюмах. С холодными глазами. Они сказали: «Георгий, ваши идеи блестящи. Но блеск — не валюта. Дайте нам превратить его во что-то осязаемое».

Он делает паузу, отпивает чай. Рука у него слегка дрожит.

— Главным среди них был… вы, наверное, его знаете. Он теперь и у вас здесь хозяйничает. Арсений Дарский.

У меня перехватывает дыхание. Имя падает в тишину зала, как камень в воду.

— Дарский? — переспрашиваю я, хотя прекрасно расслышала.

— Он, — кивает Георгий, и его взгляд темнеет. — Втерся в доверие. Говорил о «синергии», о «развитии потенциала». Получил доступ ко всему: к коду, базе данных, самой концепции и связям… А потом… — Георгий закрывает глаза, будто ему больно вспоминать. — Потом просто выкинул меня. Объявил проект «неэффективным» и «эмоционально перегруженным». Присвоил все наработки. Слил их в один из своих безликих медиа-холдингов, перепаковал, оцифровал, обезличил… А мне… — он открывает глаза, и в них стоит неподдельная, щемящая обида. — Мне не заплатили ни копейки. Ни за идею, ни за год жизни. Он сказал: «Опыт — вот ваша оплата, господин Хитрицкий. И он вам еще пригодится». Я остался с долгами и… вот с этим. — Он пожимает плечами, указывая на свой пиджак, на себя. На жизнь, которая пошла под откос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.