Полли Нария – Заново. Полюбить стража Севера (страница 3)
И вот как донести до друга реальную причину? Если я сам толком не понимал, что за безумие заставляет меня идти на поводу у истощенной невесты.
‒ Даже не спрашивай, ‒ я тяжело вздохнул и снова распахнул дверь в лечебницу.
‒ Банжамин, позаботься о леди Спун. Леди Харборо, ‒ я перевел взгляд на свою будущую жену, которая чинно сидела на стуле возле Деборы.
Очень хотелось плюнуть на глупую затею и не вестись на жалобные слова строптивой девчонки. Однако по какой-то странной причине я не мог этого сделать.
‒ Идем, ‒ выдавил я, вложив в голос все свое безразличие. Может, я и поддался уговорам, но не из слабости. Пусть не думает, что мной можно управлять.
Пока мы шли по коридорам к оружейной, я держал ее под локоть. Но не потому, что мне вдруг захотелось прикоснуться к невесте, а лишь для того, чтобы она не упала. Других причин не было. Точно.
А достигнув обрыва, я и вовсе подхватил ее на руки, призывая ветер.
‒ Да пройдет наша вылазка без неожиданностей, ‒ хмыкнул я и шагнул в пустоту.
И, кажется, накликал беду.
Глава 5
Я верила, что готова к полету. Казалось бы, что тут такого? Я знала, что Тени делают это с Лексаром и остаются целы. Пару минут невесомости и под ногами вновь окажется твердая почва.
Однако я ошиблась. Стоило Лексару сделать шаг вперед, а ветру засвистеть в ушах, как в груди стало больно. Не физически. Нет. Я оцепенела от страха и лишь потому не заорала, как это было... В момент моей смерти.
Воспоминания ворвались в мою память подобно острию разбитого зеркала, в котором мелькали отрывки прошлого. Точнее, будущего, уготованного Северу. Да и всей Визерии тоже.
И хоть руки стража обнимали меня крепко, и я вроде как понимала, что до того момента прошлого еще много времени, но в голове уже клубился туман будущих событий.
Все это было так реально. Так осязаемо, что у меня слезы навернулись на глазах.
‒ Нет! ‒ всхлипнула я очень тихо, почти беззвучно. ‒ Нет!
И тут же укусила себя за внутреннюю часть щеки.
Это никогда не повторится. Я не буду причастной к этим событиям. И я буду далеко, когда...
‒ Все, ‒ властный голос Лексара прямо возле уха вырвал меня из мыслей. ‒ Долетели.
И правда. Стоило ему это произнести, как я ощутила толчок. Мы приземлились. И ветер возле нас стих.
Свист пропал, и его место занял шум... деревьев.
‒ Я вас сейчас отпущу, но с непривычки может слегла шатать, ‒ предупредил жених, аккуратно разжимая руки.
Пальцы Лексара разжались постепенно, как будто он опасался, что я свалюсь без его поддержки. И не зря. Когда он отпустил меня окончательно, мир качнулся. Благо, равновесие вернулось почти сразу, стоило ступням ощутить твердую, хоть и заснеженную землю.
‒ Вот так, ‒ подытожил мужчина и, убедившись, что я стою, отступил на шаг. ‒ Тай, иди вперед. Мы сразу за тобой.
Меня поражала удивительная способность лорда так быстро переключаться. Он был уже полностью сосредоточен на задаче.
‒ Леди Харборо, сейчас мы находимся не в самой безопасной зоне. Поэтому вам стоит уяснить одну вещь: здесь любое мое слово не подлежит обсуждению. Если я отдам вам приказ остановиться, вы сделаете это без лишних вопросов. Если скажу бежать ‒ побежите. Упасть на землю ‒ упадете и будете лежать тихо, словно мышка. А лучше как труп. Чтобы им не стать на самом деле, ‒ зловеще добавил он. ‒ Вам это ясно?
Лицо Лексара в лунном свете казалось высеченным из того же камня, что и скалы вдалеке. Серые глаза не оставляли места для дискуссии. Сейчас передо мной стоял не просто мужчина, а Кровавый меч Визерии.
‒ Ясно, ‒ ровно согласилась я, хотя сердце стучало быстро-быстро. Я бы в жизни не сунулась сюда, не будь такой необходимости. Пустота в груди давала о себе знать. Холодное, безжалостное чувство истощения ощущалось комом Тьмы в груди. Вырванной частью тела, которую хотелось немедленно заполнить.
Первые деревья были в десяти шагах от нас. Темные. Могучие. Пугающие своим величием. Таймаз уже достиг первой сосны и внимательно вглядывался в черные провалы между стволами.
Один сигнал руки и Лексар произнес:
‒ Держись ближе и смотри под ноги.
Я кивнула и двинулась за стражем, мысленно успокаивая себя тем, что рядом с ним мне нечего бояться. Мое доверие хоть и было вынужденным, но оно подкреплялось чутьем. Этот человек находился в своей стихии и был подобен скале посреди бушующего моря. Пусть море было темным и незнакомым, но скала казалась нерушимой.
И вот, наконец, мы шагнули под сень ветвей, а в нос мне ударил резки и в то же время приятный запах хвои.
‒ Делай, что задумала, девочка, ‒ приказал страж. ‒ И уходим отсюда.
Медлить я и не собиралась.
Глава 6
Я эту девчонку совершенно не понимал. Особенно мотивов ее поступков. Зачастую необдуманных. Ведь если подумать, кто в здравом уме будет делиться крупицами своей жизненной энергии с незнакомкой? Уж точно не северянка.
Мой народ не зря считали черствым. Да, люди Нортлэнда зачастую ассоциировались с коркой хлеба, о которую зубы сломаешь, но не откусишь.
Выживание здесь, среди вечных снегов и темных лесов, не терпит сантиментов. Каждая искорка тепла, каждая капля силы на счету. Тратить их на посторонних никто не стал бы.
Но в венах Викторики бежала горячая кровь. А в груди билось слишком чуткое сердце. Миленько, конечно. Но это совершенно противоречило северной логике. Так здесь не выживают. Здесь либо ты, либо тебя. Это железное правило, которое я усвоил, едва научившись держать отцовский кинжал.
Жалость ‒ это слабость. А страж не имеет права быть слабым. Он щит и меч. Он стена, защищающая мир от скверны. Все остальное его волновать не должно.
Эти слова Торнан Рэдмейн вдалбливал в мою голову почти с самого рождения.
Однако...
Стоило мне сейчас взглянуть на Викторику, прижавшуюся щекой к стволу дерева, как из дальних уголков сознания вдруг всплыли совершенно другие слова. И отчего-то они говорили голосом Венеры. Моей матери.
Я всегда считал эти слова сентиментальной чепухой женщины, которая не видела, как рушатся настоящие стены под натиском льда и когтей. Она ведь почти не выходила из своей комнаты. Что она могла знать?
К урокам отца у меня было больше доверия. Хотя с моим воспитанием иначе и быть не могло. Отец был слишком важной для меня фигурой. Авторитетной. Поэтому наставления матери стерлись и забылись. И их запорошила снегом забвения.
Но сейчас эта «слабость» вдруг обрела пугающую силу. И я не мог оторвать взгляда от будущей жены.
Другая. Чужая. Слишком хрупкая для этого места. Надави ‒ сломается.
И тем не менее, это не помешало ей достойно выходить из споров с моей сестрой, помочь Деборк Спун и даже уговорить меня на совместную вылазку в лес.
Так ли она хрупка? И другой вопрос: почему меня это вообще волнует?
Я пригляделся к Викторике. Как будто это могло мне помочь разобраться в собственных бестолковых мыслях.
Невеста стояла с закрытыми глазами, приложив ладони к коре дерева. Лунный свет, пробиваясь сквозь хвою, лежал серебристой дорожкой на ее волосах, плечах, на лице, с которого сошла мертвенная бледность. Нежная? Нет, не то слово. У нее были острые скулы, тонкие, упрямо сжатые губы. Хрупкая? Да, в линии запястий, в изгибе шеи. Но в этой хрупкости была упругость молодого побега, что гнется под бурей, но не ломается. И сила…
Черт! Как я вообще во все это влип?
И в этот миг, когда я пытался разгадать эту загадку, мир взорвался:
‒ Лексар, сверху!
Инстинкт воина сработал молниеносно: я схватил Викторику за ворот плаща, запихнул ее себе за спину, одновременно выхватывая меч и задирая голову.
Над нами в кронах творился ад. Что-то огромное и темное проламывалось сквозь вековые ветви, как сквозь паутину. Звук был чудовищным. Не просто треск, а глухой грохот ломающейся древесины, смешанный с вибрирующим рычанием, от которого задрожала земля под ногами. Снег и обломки сучьев посыпались на нас дождем.