Полли Нария – Любовь по магической переписке (страница 18)
— Ты выкупил их? — глаза мои расширились, а по щекам уже во всю текли слезы. Их я вытирать не собиралась
— Да. И они твои по праву. Только подпишешь документы у директора музея… Я подумал, что здесь они будут в целости и сохранности, за ними будут должным образом ухаживать, а еще разве такую красоту можно пря…
Договорить он не успел, я повисла у него на шее и со всей силы прижалась к мужской груди.
— Спасибо! Боже, Симеон… Это лучший, самый лучший подарок в моей жизни…
Мужские руки нежно опустились мне на талию.
— Можно ли считать, что я прощен?
Я посмотрела в глаза своего мужчины и, хитро улыбнувшись, произнесла:
— Нет, если ты прямо сейчас меня не поцелуешь!
Дважды его просить не пришлось.
Эпилог
Симеон
Маменька сидела за столом в «Иксоре» и пила кофе. Казалось, она всецело поглощена своими мыслями, однако стоило ей заслышать шаги, как она встрепенулась. Глаза ее подозрительно сощурились. Это и не удивительно, я редко назначал встречи среди рабочего дня.
— Доброе утро.
— Доброе, — кивнула она величаво. — Коли оно правда такое.
— Мама!
Я сел на диванчик напротив лирры Кормак. Мне предстоял серьезны разговор, и я не ведал с чего его начать, а еще я уже хотел поскорее его закончить. Знал, что без скандала не обойдется. Но все же надеялся решить все мирным путем.
— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
— Или о ком, — поправила меня маменька. Проницательности ей было не занимать.
— Так даже проще. Речь и правда пойдет о…
— Цветочнице! Симеон, ты серьезно хочешь говорить со мной об этом? Мне хватило слухов, что бродят по Ратраису. Еще никогда нашу семью не обсуждали в таких подробностях. Срам. Мой сын и земельная девушка.
— Мама!
— Что?
— Я попрошу тебя так о ней не изъясняться.
Лирра Кормак театрально замотала головой и прижала пальцы к вискам.
— Мне тяжело дышать. Я сейчас потеряю сознание…
— Хватит! — меня порядком стала напрягать это наигранное поведение матери. Я был склонен терпеть до последнего, но даже у меня нервы были не из кремния. — Это переходит всякие границы. Я здесь не для того.
— А для чего же?
— Я хочу попросить у тебя фамильное кольцо Кормаков. То, что отец дарил тебе на помолвку.
Моя маменька замерла, и в какой-то момент мне даже показалось, что она дышать перестала. Лицо ее пошло красными пятнами, глаз задергался, и я бы уже не удивился, упади она в обморок прямо сейчас на самом деле.
— Ма, я люблю ее. Правда люблю...
— Но она же не из нашего круга, — тяжело выдохнув, произнесла лирра Кормак.
— А я никогда и не вписывался в этот кружок по интересам. Ты же и сама это знаешь, хоть и всячески отрицаешь.
— Знаю, — с трудом призналась она. — Всегда знала. Но, Симми, что подумают люди?
— Мне все равно. Я устал каждую секунду контролировать любое свое действие. Мне хочется просто жить и наслаждаться моментом.
Я пристально посмотрел на родительницу и впервые в жизни увидел, как маска безупречности пошла трещинами.
Медленно, но элегантно маменька подняла руку и стянула с пальца золотое колечко, украшенное небольшим цветком из драгоценных камней.
— Как же символично, — хмыкнула она грустно и передала мне украшение. — Это ты с ней едешь в Канарис?
— Да. Мы уезжаем сегодня.
— Понятно. Что же, я препятствовать не буду, раз это любовь. Но тогда будь любезен пообещать мне одно.
— Все что угодно! — я и правда был готов пойти на любые уступки.
— Пообещай, что вы наделаете целую кучу миленьких-премиленьких Кормаков!
— Боже, мне не верится, что мы это делаем. Моя маменька...
— Взрослая женщина.
— Но за ней...
— Будет присматривать лирр Барольд. Это лучший лекарь, которого можно найти.
— У тебя на все найдется ответ? — рассмеялась Айкини, залезая в кэб.
— На все и даже больше, — отшутился я. — Надеюсь, ты готова к путешествиям и сюрпризам?
— Я готовилась к ним всю свою жизнь.
И Ромашка так мне улыбнулась, что я был готов отложить поездку и сделать предложение прямо тут. Но нет. Рано. И пусть внутренний карман с кольцом жжет мне грудь, я потерплю немного. В этот раз я все сделаю правильно. Ведь она этого заслуживает.