Полли Нария – Любовь по магической переписке (страница 17)

Другое дело, что денег катастрофически не хватало. Несколько раз меня выручал лирр Заклан, сам того не ведая. Шоу с цветущими тортами вошло в моду, как того стоило ожидать. И заработка хватало на пару сеансов в клинике, но нам с маменькой нужно было на что-то жить.

— Увы, — еще один серый пиджак, лица которого я даже не старалась запомнить, развел руками. — Цветочницы нам не нужны. У нас нет такого количества растений, чтобы нанимать отдельного специалиста.

— Так я бы помогла, — предложила уже без особого энтузиазма. — Растения — это кислород. Кислород — это насыщение мозгов. Свежие мозги — это мысли, идеи и решения.

— Интересно, интересно, — словно болванчик закивал мужчина, не отрывая взгляда от своих бумаг. — Знаете, мы обязательно обсудим это на ближайшем собрании и сообщим вам о своем решении. Будьте на связи. Не отключайте магпоток.

Заезженная пластинка. Еще никто так и не соизволил со мной связаться. Хотя бы ради приличий. Я бы даже причин отказа не уточняла.

На улице ярко светило солнце. Что за издевка? И даже ни одной тучки на небе. Ни облачка. Хотя с чего бы? Мирозданию до моего настроения было как до голубой звезды. Тяжело вздохнув, я побрела домой. Планов на сегодня все равно больше не было, да я и так задержалась. Нужно было помочь дома маменьке и подсчитать свои сбережения, чтобы знать, как сильно в этом месяце мы затянем пояса.

— Айка, дорогая! Проходи, проходи же скорее в дом!

Мама встретила меня прямо на пороге. Глаза ее блестели. Было видно, что она чем-то очень взволнованна.

— Что-то случилось?

— Да! Айкини, мы богаты!

Первая реакция — шок и радость. Вторая — непонимание и подозрение. Третья…

— Мама, только не говори…

— Представляешь, сегодня приходил один мужчина. Статный такой. Импозантный. И очень представительный. Он сказал, что увидел часы Дарлина у своего знакомого и очень захотел нечто подобное.

— Ох…

— Я, как обычно, провела гостя в мастерскую и… Боже! Он был потрясен.

— Какие?

— Что? — не поняла моего вопроса маменька.

— Какие часы ты продала?

— Ох, милая, я продала их все! Теперь тебе не нужно искать работу. Ты можешь отправиться в Канарис, изучить заповедники…

Она еще много чего говорила, но я уже не слушала. Во мне будто бы все умерло, выцвело и зачахло. Я знала, что моя мать инфантильна, что после потери она больше походила на маленького ребенка, но я не ожидала, что все настолько плохо.

— Вот, возьми.

В руку мне легла визитка.

— Что это?

— Лирр Кормак попросил тебе прийти по этому адресу. Сказал, что ты должна подписать кое-какие бумаги по часам...

— Кормак, значит? Ну я его… А-а-а-а! Хочет встречи. Он ее получит!

До места домчалась на кэбе за минут десять. Да, я не пожалела пару серебряных нат. Все-таки ехала на расправу. Хотя надо отдать должное, место встречи Симеон выбрал странное. Музей. Здесь особо не покричишь.

Пока шла по лестнице, пыталась понять, за что бывший начальник со мной так поступил. Ведь он знал, как важны часы для меня. Знал, но все равно всадил нож в спину. Правильно говорят, месть подают холодной. И Симеон ударил в самое больное место.

Глава 31

Айкини

— Лирра Иктир! Какая честь! Какая честь! — заслышав мое имя, на проходной ко мне подбежал низенький коренастый мужчина. — Идемте! Скорее. Да пропустите же вы ее!

Он яростно замахал на охранника, при этом пытаясь приветливо улыбаться в мою сторону. Комично и странно.

— Куда вы меня ведете? — возмутилась я, когда незнакомец ухватил меня за руку.

— Как куда? К лирру Кормаку, разумеется. Он вас уже ожидает. Часа три как!

Ну и поделом ему! Если я не была так зла, то и вовсе бы не явилась в это злополучное место. Почему злополучное? Да потому что здесь был Он.

Симеон восседал в центральном зале на небольшом удлиненном пуфике. Смотрелось это потешно. За его спиной целая стена была закрыта белой тканью, и он смотрел на нее, словно загипнотизированный.

— Я привел ее, лирр Кормак.

Симеон резко развернулся. Взгляд его моментально встретился с моим, и я чуть не забылась. Волосы отросли, подбородок покрылся щетиной, словно лирр не брился все то время, что мы не виделись, а серые глаза стали почти прозрачными. Он выглядел потрепанным и побитым.

— Привет, Айкини. Рад, что ты пришла… Чарльз, будь так любезен.

— Да, да! — мужичок поспешил удалиться.

— Присаживайся, — Симеон указал на пуфик.

— Я лучше постою.

На удивление, мужчина не стал спорить.

— Я должен извиниться, — начал он, но я поспешила его перебить.

— Странный способ принести извинение через три месяца, да и после того, как украл то, что мне дорого.

— Во-первых, помолчи, пожалуйста, — мужчина нервно сжал кулаки, но сразу же разжал их, обретая контроль над эмоциями. — А во-вторых, будь так любезна меня выслушать. Хорошо?

Я не хотела его слушать. Не хотела! Но чувствовала, что должна. Мне хотелось верить, что Туман найдет правильные слова и сможет все, наконец, объяснить.

— Ладно.

— Я был увлечен Ромашкой с первых минут нашего общения. Мне было интересно общаться с неизвестной девушкой, мир которой был так глубок, так прекрасен, что я засыпал с мыслью о ней и просыпался.

Щеки мои предательски покраснели. Но я старалась держать лицо.

— Когда ты пришла на собеседование, и я понял, кто был передо мной, то не удержался. Да, я взял тебя на работу, чтобы узнать получше. Но я не настолько расчетлив, чтобы делать это только ради нашего общения. Мне правда нужна была цветочница и ты правда подходила на эту роль. В этом я убедился почти сразу же. А потом был тот ужин. Я ведь хотел поцеловать не лирру Иктир, точнее не только ее, но и свою Ромашку. Ты уже была для меня одним целым. Я забылся…

Сердце предательски пропустило удар. Пока его слова мало что оправдывали, но я, по крайней мере, понимала, о чем он тогда думал и что им руководило.

— Так почему же ты не признался?

— Не смог… Время как будто было потеряно. И я не хотел прерывать наше общение. Начальника своего ты невзлюбила, но был Туман — верный и преданный друг.

— Но ты должен был.

— Знаю.

— Это было бы правильно. Дать мне выбрать самой.

— Знаю! Это целиком и полностью моя вина.

— Я ненавижу ложь. А наше общение как будто ей пронизано, — на глазах навернулись слезы, и я поспешила их вытереть тыльной стороной ладони. Симеон сделал пару шагов в мою сторону, но остановился, оставив приличное пространство между нами.

— Не было лжи… Лишь глупость. Я хочу дать понять, что чувства мои к тебе чисты и правдивы… Как? Как мне это сделать?

— Уж точно не отнимать у меня самое дорогое! — я попыталась отступить, но мужчина ухватил меня за ладонь, заставляя остановиться. — Пусти! Я не желаю больше ничего слушать…

— Дай мне всего секунду.

— Секунду? — голос мой отразился от стен, а в этот момент Симеон нарисовал пальцем руну воздуха, и легкий ветерок устремившись к ткани, сорвал ее со стены.

Я вскрикнула, увидев, что пряталось за белым покровом. Часы. Восемнадцать часов моего отца. В два раза больше, чем он купил у матери. Ровно столько, сколько оставил после своей смерти Дарлин Иктир.

— Но как? — просила, задыхаясь от восторга.

— Пришлось попотеть, конечно. Три месяца ушло, чтобы найти всех покупателей и уговорить расстаться с шедеврами искусства.