Полина Змееяд – Слухи правят балом (страница 7)

Я тщательно обдумала все, что собиралась сказать журналистке, но предчувствовала, что каверзных вопросов не избежать. Сама бы на ее месте попыталась вытянуть из столь увлекательной да еще и не бесплатной беседы все самое интересное. И сделала бы это интервью настоящим разрядом молнии среди ясного новостного неба. И Наталья своего наверняка не упустит.

Когда я подошла к кафе, то сразу заметила в окне ее изящный силуэт. Широкий пиджак с прямыми полами только подчеркивал стройную и гибкую фигуру, собранные в неряшливый узел волосы мягкими волнами падали на тонкую шею. Что-то в выверенной позе этой женщины намекало, что она не так уж проста, и что к «выходцам из народа» ее если и можно отнести, то с большой натяжкой. Но я отбросила догадки о ее происхождении. Сначала дело – потом праздное любопытство.

Наталья помахала мне рукой, как только я открыла дверь уютного заведения. И мы устроились подальше от любопытных глаз.

– Итак, сколько вы хотите за это интервью? Четыреста? Пятьсот? – деловито спросила журналистка.

– Деньги меня не интересуют, – ответила я, с удовольствием наблюдая, как в глазах собеседницы разгорается огонек любопытства. – Мне нужна информация.

Я перечислила названия предприятий, которые своим закрытием лишили отца Марго состояния.

– Я хочу знать, почему все эти… – чуть не сказала «стартапы», но вовремя прикусила язык, – организации закрылись так скоро. И еще меня интересуют подробности сделки моего отца с банком Константина Георгиевича Яринского. Разумеется, тот факт, что я задала вам эти вопросы, должен остаться в тайне.

Чем дольше я говорила, тем мрачнее становилась Наталья. Очевидно, она прекрасно представляла количество архивных материалов, которые ей предстоит перекопать, чтобы ответить на все мои вопросы. Мне даже стало казаться, что она не согласится.

Но после нескольких минут раздумий морщина меж нахмуренных бровей журналистки разгладилась. Она явно что-то придумала, и теперь цена не казалась ей столь уж высокой.

– Вы обратились по адресу, – мягко по-лисьи улыбнулась она. – Однако есть проблема: на сбор материалов мне потребуется несколько дней, а выпустить интервью с вами я должна уже завтра. Поверите ли вы в мое честное слово?

– Нет, – настала моя очередь демонстрировать оскал. – Поделим интервью на де части: крючки расставим в первой, а самое интересное прибережем для второй. Вам материал – мне гарантии.

Во взгляде журналистки я явно прочитала уважение. Она кивнула и протянула мне белую ладонь с красивыми длинными пальцами. Я пожала ее руку и мы приступили к делу.

Я выдавала заготовленные ответы, довольная тем, что угадала, какие вопросы задаст Наталья.

«Нет, ну что вы, разве плата за статьи – это деньги? Разве что на кофе. Моя настоящая цель – заставить людей усомниться, задуматься. И прийти к новым выводам, либо подтвердить истинность тех суждений, которых они придерживались до сих пор».

«Да, я работаю на кафедре наук об обществе, и возможность беседовать с коллегами, а также пользоваться библиотекой, невероятно способствует моему развитию».

«Да, я считаю, что женщины не менее способны к интеллектуальному труду, чем мужчины. Моя сестра, кстати, основала литературный клуб для дам. Собрания проходят в библиотеке по субботам…».

Как водится, самые «горячие» вопросы Наталья приберегла на конец беседы.

– Правда ли, что вы вскоре объявите о помолвке с Константином Георгиевичем Яринским? – спросила она и впилась в меня любопытным взглядом.

– О личной жизни и о творческих убеждениях я расскажу в следующий раз, – отбила я, готовая к такому повороту событий.

Журналистка не сумела скрыть явного разочарования. Она наверняка рассчитывала вытянуть из меня всю информацию разом. Однако не стала настаивать.

– Что ж, с вашей стороны это разумно. Благодарю за беседу. Когда у меня будет вся нужная вам информация, я вам позвоню.

Мы попрощались и Наталья ушла, а я решила еще немного посидеть, допивая остывший чай.

Беседа прошла успешно, но меня это не успокоило. Я волновалась, и казалось, с каждым проведенным в бездействии часом тиски нежеланного замужества сжимаются. Опоздаю на минуту – и из них уже не ускользнуть.

Вечером мое беспокойство оправдалось. Сестры, едва завидев меня на пороге, обступили с двух сторон. В глазах Марты стояли слезы, Марина смотрела со спокойной обреченностью. Она протянула мне конверт, обильно надушенный розовой водой. На тумбе, куда мы обычно составляли обувь, я заметила еще и большую коробку.

Письмо, разумеется, прислала Яринский. Он просил меня о «чести» сопровождать его на одно из мероприятий, которое должно состояться в эту субботу. Какой-то прием по случаю возвращения дочери дворянского семейства из-за границы. Ничего не значащая дружеская пирушка, однако появиться на ней в компании Яринского означает автоматически признать его своим женихом.

Черт, я не могу этого допустить. Еще слишком рано.

Глава 7

Быстро перебрав разные варианты не отказывать в предложении, но уклониться от него, я остановилась на том, который сочетал в себе простоту и даже элемент пользы. Кода решение созрело, успокоилась. И даже написала в ответ, что с радостью принимаю его предложение.

Вручила Марте запечатанный конверт и попросила ее отправить с мальчишкой-курьером, как принято среди местного дворянства.

И чем им, спрашивается, телефоны не угодили?

Впрочем, так даже лучше: лишний раз время потянем.

На все расспросы сестер таинственно улыбалась и заверяла их, что никуда идти с Яринским вовсе не собираюсь. В итоге мне удалось их успокоить, а заодно и себя. Мой план не выглядел идеальным, но казался самым выполнимым из всех.

На следующее утро уже на пороге университета ко мне подлетела стайка старшекурсниц. Ошеломленная их щебетом, напором и улыбками, я даже не сразу сообразила, что происходит.

Накрапывал мелкий дождь, мои волосы промокли еще во время утренней пробежки, хотелось спрятаться от холодного ветра в теплом коридоре, так что я поняла, что им всем от меня надо, только когда заметила в руке одной из студенток свежий номер журнала, в котором работает Наталья.

– Вы такая смелая, Маргарита Алексеевна! – раздалось откуда-то справа, но я даже не успела заметить, кто из девушек это сказал.

– Мы вами восхищаемся! Вы планируете продолжить обучение и преподавать?

Вопросы сыпались со всех сторон. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и натянуть на лицо вежливую улыбку.

– Ответы на все ваши вопросы узнаете в следующем номере, – я постаралась вывернуться из плотного кольца студенток, но они обступили слишком тесно, становилось нечем дышать.

– Вы будете писать о том, как молодой девушке противостоять давлению общества?

– Раскроете ли тему о равенстве мужского и женского интеллекта?

– Чего стоят ваши заявления, если по городу ходя слухи, будто вы вступите в брак с богатым банкиром?

Я слышала вопросы, но не понимала их смысла и не собиралась отвечать. Знакомое чувство боли в груди стремительно нарастало. Пыталась вдохнуть, даже пару раз махнула руками, призывая девушек отойти хоть немного, но жест получился слабым и жеманным.

– Дамы, доброе утро, – когда за спиной раздался голос Тарковского, студентки тут же затихли, с обожанием уставившись уже на него.

В этот момент я готова была расцеловать князя, но вместо этого проскользнула мимо оторопевших девиц и поспешила скрыться за входными дверьми.

Оказавшись на кафедре, первым делом распахнула окна. Боль отступила, но грудь время от времени сдавливала мерзкая судорога. Я стояла прямо, стараясь дышать как можно глубже, до боли в ребрах, и постепенно успокаивалась.

Когда в кабинет зашел Тарковский, его плечи дрогнули от холода, но он ничего не сказал и даже не взглянул в сторону окон.

– Как вы себя чувствуете? – тут же спросил он, почти мгновенно оказываясь рядом.

– Уже лучше, – вполне искренне улыбнулась я, однако на всякий случай сделала пару шагов назад. – Спасибо, вы меня буквально спасли. Уже второй раз.

«Надеюсь, таких же поползновений, как в первый, делать не станете» – хотелось добавить мне, но я вовремя прикусила язык.

– Рад быть вам полезным, – церемонно ответил он и бросил на свой стол тот же журнал, с которым меня поджидали студентки. – На редкость любопытное интервью, – добавил он, проследив за моим взглядом.

– Вы так считаете?

Я уже окончательно справилась с последствиями очередного странного приступа, причину которого еще только предстояло понять, и продолжала говорить скорее для поддержания темы. На самом деле мнение князя меня не интересовало. Почти.

– Да. В нем нет той показной бравады и жеманности, которая прослеживается обычно в первых публичных заявлениях восходящих звезд, – заверил князь. – Но признаться честно, меня больше заинтересовали ваши слова об обучении магии. Вы в самом деле всерьез намерены постигать эту непростую науку? Даже после более продолжительного общения с Краузе?

Чего он лезет, куда не просят? Неужели думал, что мое желание изучать магию – просто блажь, которую я скоро оставлю?

– Все, что я хотела сказать о своей магии, я сказала интервьюеру, – решила пресечь расспросы я. Не хватало еще отчитываться ему о том что я умею и чего не умею.

– Не поймите мой интерес превратно. Я лишь хотел сказать, что мой прадед обладал талантом к магии воздуха и оставил кое-какие записи, старые учебники и странные схемы, которые сам я понимаю довольно смутно. Быть может, они вас заинтересуют? – пошел на попятную Тарковский.