Полина Змееяд – Слухи правят балом (страница 6)

– Добрый день, я…

– Маргарита Алексеевна, здравствуйте, – перебил меня низкий, но приятный женский голос.

Я на миг онемела от удивления. К счастью, сидела в почти пустой столовой и моего шока никто не видел.

Откуда у нее мой номер?

– Вы хотите дать мне интервью? – не дождавшись ответа, перешла к делу журналистка.

– Да, но не бесплатно, – судя по напористому тону, Наталья – человек занятой, так что и я решила не терять ее времени зря.

Собеседница хмыкнула в трубку. Я на секунду даже испугалась, что она откажется, но облегченно выдохнула, как только журналистка заговорила снова.

– Что ж, ладно. Давайте встретимся в шесть тридцать в кафе напротив университета и обсудим ваши условия, – в ее тоне я уловила легкую насмешку, но решила не реагировать.

Наверняка со стороны все выглядит так, будто я отчаянно пытаюсь подзаработать побольше, чтобы выплатить долг. Представив, как будет удивлена Наталья, когда узнает настоящую цену, я ехидно улыбнулась и положила трубку.

Возвращаясь на кафедру, уже пыталась продумать, как бы подать читателям новость о том, что «Эхо» – это не кто иная, как уже известная им княжна Маргарита Соколовская.

На первом этаже давали какой-то весенний концерт, на котором должны присутствовать и студенты, и преподаватели, поэтому я рассчитывала остаться в одиночестве и сделать кое какие наброски. Но в кабинете меня поджидал не очень приятный сюрприз.

Тарковский сидел, откинувшись на спинку стула, и вяло перелистывал страницы книги. Судя по его расслабленному виду, обязательное культурное мероприятие он решил благополучно проигнорировать.

Черт, теперь придется делать вид, что работаю.

Я уселась за стол, пытаясь придумать, как бы поубедительнее имитировать бурную деятельность: на самом деле большую часть важных задач я успела завершить еще до обеда, остальные можно и на завтра отложить. Но Тарковский отбросил на стол книгу, презрительно поморщившись, и поднял взгляд.

«О преимуществах традиционного воспитания для молодых девушек и юношей» – гласила обложка. Да уж, миры разные, а традиционалисты кажется везде одинаковы.

– Какими оригинальными суждениями вы планируете эпатировать публику в следующей статье? – непринужденно спросил он.

– Это пока секрет, – улыбнулась я, радуясь возможности потянуть время за разговором.

– Не желаете написать рецензию на это? – он взял со стола книгу, которую читал, и протянул мне.

Я повертела пухлый том в руках. От идеи читать его полностью почему-то тошнило. Судя по выражению лица князя, не меня одну.

– О небо, только не говорите, что вы либерал в вопросах воспитания! – я округлила глаза и уставилась на Тарковского с притворным ужасом. А книгу поспешила отложить на дальнюю полку, чтобы как можно скорее о ней забыть.

– Какой смысл цепляться за те методы, которые не помогают молодежи осваиваться в современном мире, а лишь создают романтические иллюзии о благообразии прошлого? – пожал плечами князь. – Так что, наверное, вы правы.

В общем то ход его рассуждений мне нравился, но что-то внутри подзуживало поспорить. Просто ради интереса.

– Вспомните эти слова, когда ваш сын захочет стать флористом, а дочь – торговать компьютерами, – все же не удержалась я после короткого раздумья.

– Всенепременно, – князь улыбнулся, но как-то кривовато. Мое замечание его явно задело. – Но прежде я вспомню о тех несчастных девушках и юношах, родители которых промотали состояние. Им нормальная профессия была бы полезнее знания этикета и старых традиций.

Я скрипнула зубами. Вот уж уел так уел, и крыть нечем.

К счастью, отвечать на эту почти грубость не пришлось: Тарковский, поняв, что перегнул палку, сам поспешно сменил тему.

– Пока вы выздоравливали, в группе по магической теории уже прошел зачет. Все остальные слушатели курсов получили дипломы. Ваш сейчас у меня, и я отдам вам его, как только смогу убедиться, что вы способны сдерживать порывы стихии.

Честно говоря, после вчерашнего происшествия полной уверенности в том, что я действительно могу сдерживать стихию, у меня нет, но те упражнения, которые рекомендовал выполнять князь, давались легко.

– Если не возражаете, можем провести процедуру проверки прямо сейчас, – так и не получив от меня внятного ответа, продолжил Тарковский.

– Не возражаю, – уверенно кивнула я.

Что угодно, лишь бы не симулировать работу.

Глава 6

Что собой будет представлять проверка, я представляла смутно. Честно говоря, все, что я делала – это дыхательные упражнения, во время которых ощущала с воздухом более сильный контакт, и прочла старые записи Марго по магической истории, которые нашла на дне коробки с пожелтевшими от времени книгами в дальнем углу антресолей.

Но как ни странно, этого оказалось достаточно. Тарковский задал несколько теоретических вопросов, попросил продемонстрировать упражнения. При этом он несколько раз громко хлопал в ладоши или кашлял в самые неожиданные моменты, но я ни разу не сбилась с выполнения, чем заслужила одобрительную улыбку.

Когда он протянул мне плотный лист картона, где на синем фоне белыми буквами значилось, что я прошла университетские курсы по сдерживанию магии, я чуть рот не разинула от удивления.

– И все? – недоверчиво покосившись на Тарковского, на всякий случай уточнила я.

– Да. О получении распишитесь и надо будет передать в приемную ректора, – следом в моих руках оказался белый лист, на котором уже стояли подписи напротив фамилий других слушателей курса.

– Так просто, что даже немного обидно, – усмехнувшись, я размашисто и угловато написала «Сокол» напротив строки со своей фамилией.

– Вы изменили подпись? – невзначай отметил князь, и я привычно замерла, как всегда делала, когда попадалась на каких-то мелочах, в которых мы с бывшей владелицей тела значительно отличались.

– Да. Мне показалось, эта лучше, – промямлила я.

– Как интересно, что это событие совпало с началом вашего обучения у Краузе. Милый символизм, – по-своему истолковал мои решения Тарковский.

Замечательно! Князь достаточно изобретателен, чтобы самостоятельно находить оправдания моим странностям. Вот только его осведомленность о моей жизни немного раздражает.

Заметив мое удивление, князь улыбнулся как будто извиняясь.

– В Калиновом мосту не так уж и много примечательных людей, информация о них почти витает в воздухе. Скоро и вы пополните круг лиц, которыми все интересуются, – Тарковский красноречиво покосился на блокнот, в котором я обычно делала наброски и заметки для новых статей.

– Что ж, если такова цена перемен в жизни, ничего не поделаешь, – я пожала плечами и отвернулась, стараясь скрыть нервозность.

– А если вы все же решитесь стать женой банкира, то и вовсе произведете фурор, – добил князь.

Ну разумеется, ему и это уже известно. Вот только выводы он, кажется, делает неверные. И в его голосе звучит откровенная насмешка. Но почему?

Внезапная догадка прошибла меня как молнией.

– Уж не злитесь ли вы на меня за то, что я предпочла Яринского вам?

Судя по тому, как сверкнули глаза Владислава, попала в точку. И не удержавшись, рассмеялась. Зло и почти отчаянно.

– Вы сами просили меня о браке. К тому же, я мог бы дать в вашу женскую долю гораздо больше жалких двух или трех миллионов, – справившись с эмоциями, напомнил князь.

«Жалких двух миллионов»? Умеет же ненавязчиво показать превосходство, зараза! И его миллионы могли бы стать спасением, но какая разница, чьей женой быть, если итог один – сидеть взаперти и изображать из себя благонравную девицу?

– Вы слишком долго думали над ответом. За это время я пришла к выводу, что такая просьба к вам с моей стороны просто бесчестна. Вы не обязаны жертвовать своей свободой и возможно личным счастьем, и я все равно не смогла бы принять такую жертву. Так что простите меня и давайте не будем больше возвращаться к этому разговору, – на последних словах голос предательски задрожал. Я бы могла еще кое-что сказать по поводу всей этой мерзкой ситуации, но чувствовала, что вот-вот расплачусь.

От безысходности, от накатившего вдруг чувства собственного бессилия и отчаяния.

– Да, мне необходимо было все обдумать, но не такая уж это и жертва: взять в жены красивую молодую женщину. Я бы обеспечил вас всем необходимым, мы прекрасно бы смотрелись в свете, вы носили бы лучшие…

– Заткнитесь! – прошипела я.

Ярость вскипела настолько сильно, что воспитание Марго забилось в дальний угол, полностью уступая место мне прежней.

– Вы хоть осознаете, какую чушь мелете? Вы ничем не лучше Яринского, даже хуже. С ним у нас по крайней мере честная сделка: я продаю ему молодое женское тело, он платит мне три миллиона. А вы мало того что смотрите на меня как на товар, так еще и выставляете покупку как поступок достойный и благородный.

Хотелось убежать, спрятаться и никогда больше не думать ни о долгах, ни о расплате за них. Но я стояла, гордо вздернув голову, и смотрела прямо в серые глаза князя.

Он ошеломленно молчал и хмурился. И судя по отстраненному взгляду, думал как будто не о моих словах, а о чем-то своем.

– Прошу прощения, – наконец выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Если вы предпочитаете честные сделки, не смею мешать вам в их заключении.

Остаток дня прошел в напряженном молчании. К шести часам я даже начала скучать по непринужденным беседам, которые обычно завязывались между мной и князем примерно к пяти часам, когда у него заканчивались основные пары. Но предаваться меланхолии мешало беспокойство.