Полина Волошина – Маруся. Книга 4. Гумилёва (страница 82)

Маруся рыдала так, что никакого сомнения в ее ис­кренности не возникало.

Неожиданно на сцене появился тот самый режис­сер в черной водолазке, которого Маруся видела в те­левизионном шоу. Он подбежал к ведущему.

— Это реальный шанс, это круто, — услышала Ма­руся обрывки разговора.

— Где твой учитель? — спросил Марусю режиссер.

— В Склифе. Он правда умирает... Он...

— Готовь автобус, — приказал кому-то в рацию ре­жиссер, моментально отвлекаясь от Маруси.

— А тут что? — растерянно спросил ведущий.

Маруся поднялась и схватила Нестора за руки.

— Я убью тебя... — прошептал он, отвернувшись от камер.

— Спасибо! Спасибо! — закричала Маруся как мож­но громче и обняла его. — Я не сомневалась в вас!

— Да хрен с ними, круто получилось! Это ж реаль­ное вообще, понимаешь? — громко шептал кому-то ре­жиссер за ее спиной. — Свяжись со Склифом...

— Что реальное?

— Да, давай, выезжаем! — крикнул режиссер в ра­цию. — А ты говори, говори, придумай что-нибудь! Какого черта ты зарплату получаешь? — заорал он на ведущего.

Ведущий пригладил волосы и отошел в сторону.

— Дорогие друзья...

Маруся стояла в полуметре от Нестора и словно со стороны видела все это шоу, которое неожиданно за­вертелось вокруг нее. Неужели получилось?

— Идите в свой автобус, — скомандовал режиссер Нестору. — Ты тоже поедешь с нами, — сказал он уже Марусе, взял ее за руку и резко потянул за собой.

— Вы спасете его? — не веря собственному счастью, спросила Маруся.

— Спасем, спасем! — нервно огрызнулся режиссер, утягивая Марусю за кулисы. — Только реви побольше. И пусть расчистят дорогу! — рявкнул он человеку, про­бегающему мимо.

— Реветь? — переспросила Маруся.

— Давай крупный план девочки! — скомандовал ре­жиссер в рацию. — Держи ее все время.

Камера уставилась прямо в лицо Марусе.

— На меня, на меня, — крикнул другому оператору режиссер. — Друзья! Сегодня у нас поистине необыч­ная передача. Прямо в студию ворвалась девочка, ко­торая попросила спасти ее учителя. Друзья, можете ли вы представить такое? Маленькая смелая девочка пробилась на наше шоу, чтобы... Откуда ты, девочка?

Камера ткнулась объективом в сторону Маруси.

— Из Нижнего Новгорода.

— Из Нижнего Новгорода, нашего оплота науки, и сейчас мы... — режиссер побежал за кулисы, — в ре­альном времени поедем в институт Склифосовского, где в реанимации лежит великий ученый... как его фамилия?

— Бунин.

— Это величайший ученый, и мы, конечно, не да­дим погибнуть светочу российской науки...

Режиссер отвернул от себя камеру и зашипел на Марусю:

— Плачь, плачь!

Маруся сделала несчастное лицо и размазала по лицу слезы.

— Ну что же ты плачешь! — тут же закричал режис­сер, разворачивая камеру на себя. — Мы ведь спасем твоего учителя. Или это слезы счастья?

Маруся натянуто улыбнулась.

Они выбежали из здания телецентра, преследуе­мые операторами, постоянно тараторя какую-то чушь. Марусе пришлось отвечать на кучу вопросов: кто она, откуда, что за школа, что случилось с учителем...

— Перелом всех костей! Всех!!! — округляя глаза, закричал режиссер. — Вы только представьте себе та­кое! Поразительно, как этот мужественный человек еще жив, не зря говорят, что русский дух...

Маруся еле поспевала за режиссером.

— Еще одна загадка человеческого организма! — истошно вопил в камеру режиссер, забираясь в авто­бус. — Что скажут врачи?

Он перевел камеру на человека в белом халате, ко­торый уже сидел в автобусе и щурился на яркий свет, направленный на него.

— Я могу сказать, что это невозможно!

— То есть наша медицина, наша, попрошу заметить, наша великая медицина, которая, казалось бы, и сама способна творить чудеса...

Марусю затолкали в автобус и усадили на боковое сиденье.

— ...признаёт, что не в силах справиться с такими немыслимыми повреждениями. Я напоминаю вам, что у человека, у великого ученого из Нижнего Новго­рода, любимца всех студентов, переломаны все, абсо­лютно все кости, и мы до сих пор не понимаем, бла­годаря чему этот человек, благодаря какой силе воли...

Объектив уставился на Марусю, и она послушно всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Еще раз повторяем, что все происходит в прямом эфире и мы очень торопимся. Мы очень торопимся ус­петь. .. — Режиссер куда-то исчез и появился уже с те­лефоном. — Мы только что выяснили, что профессор еще жив, и, значит, у нас есть шанс... Мне сообщают, — он приложил трубку к уху, — что автобус с Нестором уже подъезжает к институту... мы постараемся не опо­здать и заснять все это... Немыслимое зрелище...

Маруся быстро набрала эсэсмэску Носову: «Еду в Склиф».

— Вот, девочка Маруся пишет сообщения своим друзьям в школу. Так?

Маруся кивнула.

— Маруся хочет сообщить им радостную новость! Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, но будем надеять­ся, что... Будем надеяться... — режиссер перекрестил­ся. — Бог нам в помощь! Дай Целителю силы...

Автобус мчал по улицам города. Маруся чувство­вала легкое головокружение, будто ее укачало, хотя такого не могло быть. Возможно, она перенервничала, и еще эти постоянные слезы, которые приходилось вы­давливать из себя...

— Мы подъезжаем, смотрите, мы уже подъезжаем к институту... и что мы видим? Мы видим автобус Це­лителя! Значит, Нестор уже здесь. Святой человек, по­истине он не знает покоя в желании спасать людей...

Автобус резко затормозил, команда выгрузилась на улицу и тут же побежала к подъезду, где уже стояли свет и камеры. Маруся поразилась такой оперативно­сти: все-таки телевидение — это тоже отдельное вол­шебство.

— Мы поднимаемся по лестнице в реанимационный блок... Здесь очень много людей... Повторяю, что мы в прямом эфире и... видимо... да, это жители города, все, кто живет рядом с институтом, и сами, посмотри­те, да, это сами пациенты и врачи... О господи, сколько же тут народа! Посмотрите, все приехали, люди запо­лонили соседние улицы и смотрят, честное слово, я ни­когда не видел ничего подобного! Глядите сами, это обычные люди, и они снимают все на свои камеры... на свои телефоны, и все это идет в прямой трансляции на весь мир! Никакого обмана! Дайте лечащего врача — пусть покажет снимки! — крикнул он в рацию. — Мы поднимаемся, осталось... Вот... Давайте теперь очень осторожно, очень тихо... Потому что это все-таки ре­анимационный блок, и тут, вы понимаете...

Марусю впихнули в палату, где на операционной кровати лежал профессор. Его тело было затянуто в металлический корсет, руки и ноги зажимались кон­струкциями с торчащими во все стороны спицами. На лице густая серая мазь и скобки, словно придерживаю­щие переломанные скулы и челюсть, а во рту трубка для искусственной вентиляции легких. Тут же рядом с ним стоял Нестор, который уже держал свои руки протянутыми над телом профессора. Режиссер с каме­рой расположился чуть в стороне и перешел на шепот:

— Мы видим, как Нестор начал работу... Да, это работа не из легких, даже для такого человека, как

Нестор... Не будем ему мешать, будем тихо наблюдать и восхищаться... Только сначала...

Режиссер махнул рукой медсестре.

— Сначала мы сделаем снимок руки, которую вос­станавливает Целитель...

К Бунину протиснулась медсестра с мобильным рентгеном, похожим на стеклянную разделочную до­ску. Она приложила доску к руке и нажала пальцем на кнопку. Вспышка — и на прозрачном экране высветился контрастный черно-белый снимок. Кости и правда были раздроблены. Маруся непроизвольно зажмурилась.

— Давай ее крупный план...

Режиссер передал камеру оператору, потом сде­лал какой-то знак ассистенту, и тот выкатил монитор с прямой трансляцией действия. Режиссер удовлетво­ренно кивнул. Теперь ассистент показал ему экран телефона, на котором отражалась статистика просмо­тров. Брови режиссера поползли вверх.

Маруся прижалась к изголовью кровати, и рядом с ней находился и профессор и Нестор. Добро и зло. Друг и Враг. От этих мыслей стало невозможно ды­шать. Маруся почувствовала, что ей почему-то страш­но от всего происходящего. Что же будет дальше?

Профессор застонал.

Камеру перевели на него.

— Смотрите, он шевелит рукой! — громким шепо­том сказал режиссер. — У него срослись кости руки!

Профессор действительно пошевелил рукой и даже попытался приподнять ее.