Полина Волошина – Маруся. Книга 4. Гумилёва (страница 23)

Маруся специально на пару шагов отставала, чтобы получше рассмотреть нового знакомого. Слишком вы­сокий и худой. Слишком сутулится и слишком разма­хивает руками при ходьбе. Настолько нелепый... что даже привлекает внимание.

По секрету, Маруся даже представила, ну совсем не­надолго, на долю секунды, как бы она с ним обнима­лась, если бы, конечно, она с ним обнималась.

Картина получилась такой: он вытягивает свои длинные-длинные руки, обнимает ее, потом закиды­вает руки дальше, обматывает вокруг себя и снова обнимает ее. Впрочем, чтобы это сделать, ему при­шлось бы сесть, ну или Марусе встать на табуретку, хотя она была очень даже высокой, но не до такой же степени... И о чем только не успеваешь подумать, пока разговариваешь с парнем. Лучше вам и не знать.

— А много здесь студентов? — спросила Маруся, чтобы прогнать из головы дурацкие мысли, и не сумев найти лучшей темы для разговора.

— Не особо. Сюда же только такие попадают...

— Какие такие? Шизанутые?

— Одаренные, — ни капельки не смутившись, по­правил Нос.

Маруся задумалась. Она, конечно, не считала себя дурой, но одаренной? Вряд ли ее умение управлять гоночным автомобилем могло иметь значение для на­уки. Тогда что? Может быть, папа сам устроил ее сюда, а потом наврал про письмо? Нет! На папу не похоже. Ошиблись в школе? Не до такой же степени! К тому же в школе были куда более способные ученики.

— Неужели ты ничего не знаешь про Зеленый го­род? — удивленно спросил Носов.

— А что, должна?

— Ну, просто... про него так много всюду писали. Это государственный проект. Что-то вроде Сколково, только для подростков. — Носов наклонился к кусту малины, сорвал пару ягод и протянул Марусе.

— Спасибо...

— Сюда отбирают лучших учеников — победителей олимпиад, вундеркиндов, ну и прочих... таких.

— Значит, ты вундеркинд?

— Не... не особо, — смущенно признался Носов. — Вкусная?

— Ага, сладкая... — кивнула Маруся, облизывая губы. — А в какой олимпиаде ты победил?

— Странно, что вообще что-то осталось, — продол­жил говорить Носов, словно не расслышав вопроса. — Обычно обрывают еще до того, как она дозрела. Не по­нимаю, в чем кайф есть зеленые ягоды...

Носов отошел в сторону, делая вид, что вниматель­но рассматривает кусты. Стало ясно, что говорить на эту тему он не хочет. Наверное, он тоже попал сюда по ошибке... Вернее, по блату. Чей-нибудь племянник или профессорский сынок. А может, его сюда сослали за какой-нибудь проступок или потому, что родителям некогда было с ним возиться...

Но в любом случае теперь стало понятно, что Зе­леный город — место, куда попадают лучшие из луч­ших. Но как сюда затесалась она? Маруся ничего не

понимала в математике, еще хуже в физике, совсем погано в химии, ненавидела историю, спала на лите­ратуре, с трудом переваривала иностранные языки, биологию, географию, астрономию... Она была чрез­вычайно одаренной прогульщицей и, несомненно, гениальной лентяйкой. Короче, в научный лагерь ее можно было пригласить только в качестве примитив­ного биологического материала.

Носов вернулся на тропинку, и они пошли дальше.

— Ты из Москвы? — спросила Маруся, ускоряя шаг — чтобы идти с ним вровень, ей приходилось практически бежать.

— Нет, здесь мало кто из Москвы.

— В Москве что — мало умных? —улыбнулась Маруся.

— Похоже на то... — согласился Нос. — Я не имел в виду, что ты глупая, — тут же спохватился он, обер­нувшись.

— Ладно! Один — один.

Они еще минуту помолчали, шагая рядом. Маруся осмотрелась — вокруг был лес, сквозь деревья которо­го просматривались коттеджи и какие-то хозяйствен­ные постройки.

— Я из Риги, Алиса из Астаны, Илья ростовский... — заговорил Нос.

— Какой-какой?

— Из Ростова-на-Дону... Ростов-папа и всё такое.

Маруся остановилась.

— Нос... стой.

Носов обернулся и озадаченно посмотрел на нее.

— Что-то не так?

— За тобой не угнаться!

— Ты бы сразу сказала.

— Хочу немного отдышаться и... Слушай... Если вы тут все... такие. Я просто. Просто я не понимаю. Я по­лучила сюда направление из школы...

— И?

— И у меня нет никаких талантов.

Нос улыбнулся.

— Этого не может быть.

— Тем не менее, — развела руками Маруся.

— Профессор лично отправляет приглашения, так что ошибки быть не может.

— Профессор?

— Ну, Бунин! Директор школы и летнего лагеря. Он тут главный...

Маруся кивнула:

— Да, письмо от него...

— Может, он знает о тебе что-то, о чем ты еще не до­гадываешься? — предположил Носов.

— Он ничего не может обо мне знать, потому что я никак себя не проявила.

— Ну, может, еще проявишь?

— А что, он умеет заглядывать в будущее?

— Я бы не удивился. В общем, ты не сомневайся — всё по плану. Если Бунин тебя пригласил — значит, ты...особенная.

Ни на секунду не поверив Носу, Маруся принялась размышлять дальше. Однозначно произошла ошиб­ка, и эту ошибку нужно было исправить. И потому, что хотелось уехать, и потому, что Маруся внезапно почув­ствовала себя уязвленной. Не очень приятно осознавать себя самой тупой во всем, пусть и небольшом, городке.

— А где он сейчас, этот ваш Бунин? — спросила она Носова, который теперь старался двигаться медленно, что делало его походку еще более комичной.

— Бунин? Где-нибудь здесь. Его невозможно застать на каком-то определенном месте, только случайно встретить.

— И какой шанс с ним встретиться?

— Стопроцентный. Бунин везде. Позавтракаем и найдем, если он нам не попадется сам и гораздо раньше.

•kick

Студенческое кафе располагалось на первом этаже учебно-развлекательного комплекса. Тут же находил­ся кинозал, выставочный холл, зал для проведения конференций и видеотека с подборкой лекций извест­нейших мировых ученых.

Несмотря на заверения о том, что студентов тут мало, в просторном помещении кафе было многолюд­но и шумно. Все столики оказались заняты, при том что за каждым сидело человека по четыре, а то и боль­ше — некоторые умудрялись втиснуться по трое на не самый широкий диван, однако опытный глаз Носова моментально выцепил нужный столик.

— Вон те уже уходят... — шепотом сказал он, проти­скиваясь в глубь зала.

— Как ты определил? — не поняла Маруся.

— Это мой курс, — пояснил Носов, — через пару ми­нут начинается лекция, которую нельзя прогуливать.

— А как же ты?

— Ну должен же я тебя накормить?