Полина Ветрова – Говорящие Со Зверями (СИ) (страница 26)

Городок Одвик, расположившийся на северном окончании этого отростка суши, показался на рассвете. Дженни выглянула в окно, чтобы разглядеть это место, ставшее, благодаря войне, знаменитым. Если бы не осада, Одвик был бы ничем не примечательным захолустьем. Однако Погонщики Ветра, заняв его, могли рассылать свои шторма далеко в море, для того и пытались овладеть Одвиком.

Город защищала стена, сложенная из обожженной глины, как большинство построек на Гранделине. Сейчас стены утопали в наносах песка — следах атак Погонщиков Ветра. Над приземистыми башнями уныло обвисли грязные изодранные тряпки — флаги Эверона, потрепанные ветрами.

Когда конвой приблизился к стене, ворота с душераздирающим скрипом отворились, и толпа хлынула наружу. Жители кричали, размахивали руками. Всем хотелось увидеть знаменитого героя Сертиаса Истригса, который спас Одвик и прогнал Погонщиков.

Солдаты в выцветшей под жарким южным солнцем форме оттеснили народ с дороги, чтобы освободить проезд. Они вертели головами, стараясь не упустить момент, когда покажется их главнокомандующий. Хотя им было велено сдерживать толпу, но ведь тоже хотелось поглядеть! Да что там, Дженни тоже почувствовала, что не прочь увидеть этого зазнавшегося лорда Сертиаса. Она могла придумать тысячу объяснений своему порыву: как-никак она присутствует при историческом событии. Как-никак генерал Истригс в самом деле великий победитель. Как-никак, ей хочется присоединиться к радости жителей Одвика. Если все радуются, то почему же она не должна разделить веселье? Ну а сейчас всем охота поглядеть на Сертиаса, это часть праздника. Непременное условие, так сказать!

И вот она увидела генерала. Конный конвой продолжал движение, а лорд с несколькими сопровождающими остался под знаменем — принимал доклад коменданта. Пока фургон катил мимо, Дженни смогла полюбоваться на героя. Истригс, конечно, привел себя в порядок, доспехи на нем сияли в розовом свете утра. Знамя, чистенькое, не обтрепанное песчаными ветрами, осеняло его гордо поднятую голову, и лорд опять был похож на статую — на этот раз конную. Его породистый жеребец, отлично вышколенный, замер и не шелохнулся, пока его седоку возносили хвалу. И Истригс тоже не шевельнулся, пока комендант, пожилой дородный вояка, со слезами на глазах твердил, что весь Одвик, и солдаты, и жители, надеялись лишь на его милость генерала Истригса. Не на снисхождение богов, не на удачу, а единственно лишь на славного лорда Истригса-младшего.

Генерал благосклонно кивал — конечно, конечно, Повелители Огня, а не боги — истинные заступники граждан своей державы.

Потом фургон проехал в створ ворот, и Дженни больше не видела, как старый офицер возносит молитвы конной статуе божества. Еще несколько поворотов, и толпа осталась позади, теперь за окном мимо Дженни проплывали все те же пропеченные глиняные улицы, что и в Абадохе. Только домишки пониже, переулки еще кривее да повсюду толстенный слой песка. Вдоль стен его разметали ногами пешеходы, когда спешили к воротам, а посередине улицы так и громоздятся самые настоящие барханы. И колеса фургона едва не вязнут в них. Легко понять радость жителей Одвика — им долго пришлось выносить все невзгоды, какие приключаются, если твой город атакуют Погонщики Ветра. Сколько бурь разразилось над этими убогими домишками…

— Смотри, сколько песка! — позвала она Реми, который уже не читал, но и наружу не пялился. Господин посольский секретарь перебирал свои тюки и сумки, он уже думал, как будет грузиться на корабль.

Но Реми отлично понимал: если Дженни хочет, чтобы он посмотрел, то проще подчиниться сразу, это сэкономит время и силы.

— Песок, да, — пробормотал он. — А куда мы едем?

— Не знаю, — беспечно ответила Дженни. — Но это очень маленький город! Здесь куда ни соберись попасть, а на месте окажешься очень скоро.

И верно, вскоре фургон встал. Дженни услышала, как скрипнула дверь в передней части.

— Дженни, выбирайся! — окликнул «дядя». — Со всеми пожитками! И попрощайся с Реми!

Они стояли у зданий, где расположился городской гарнизон. Сюда проследовал конвой Истригса, и возница Готвинга, который правил за ними, пригнал фургон на эту площадь.

Сейчас здесь почти никого не было — солдаты обеспечивали порядок у ворот, а те, что остались в карауле, люто завидовали остальным. Им тоже хотелось поглазеть на прославленного генерала, который принес Одвику избавление. Но к воротам им не удалось попасть, потому они утешались, разглядывая гвардейцев Истригса и приезжих в фургоне. Дженни помахала им рукой — она считала, что этим славным воинам даже повезло, ведь на нее глядеть наверняка интересней, чем на надутого самодовольного генерала.

Сейчас Готвинги отправлялись в порт, а Квестину с Дженни следовало поискать рядового Сервейса здесь, в казармах. Значит, пришло время расставаться. Отставной префект подошел к фургону, чтобы напоследок заверить старшего лорда, что вскоре займется Черной Рукой, а Дженни с грудой пожитков осталась рядом, у обочины. Неожиданно мимо Квестина из фургона выскользнул младший Готвинг. С решительным видом юноша направился к Дженни, покраснел, несколько раз судорожно вздохнул, и наконец выпалил:

— Миссис Дженнифер!

— Дженни… мы, кажется, перешли на «ты»? — она тоже растерялась. — Если вашей милости угодно…

— Да, конечно… Дженни, спасибо тебе. Вот.

— За что?

— Я наблюдал за тобой украдкой. Ну, когда было можно. Там, на корабле, и потом, в пути. Знаешь, на тебя было приятно смотреть. Ты такая… ну… в общем, славная.

Пришла пора краснеть миссис Дженнифер. А Уотс Готвинг, уже набравший разгон, несся дальше, увеличивая скорость. То есть бормотал все быстрее и быстрее:

— Меня везут жениться, понимаешь? Дедушка везет. Это условие договора с Говорящими. А у меня никогда не было дамы сердца, так получилось… И я не знаю, что за принцесса живет там, на этих островах. Я смотрел на тебя и думал: хорошо бы, она была похожа на тебя! С тобой легко. Вот. То есть спасибо за это. Если окажешься на Фирийских островах, я буду счастлив тебя увидеть. Прощай!

Не дожидаясь ответа, юный Повелитель Огня побежал к фургону. Дженни замерла, раскрыв от удивления рот и чувствуя, как наливаются густым жаром щеки. И с тем, и с другим она ничего не могла поделать.

Квестин как раз закончил беседовать с его милостью, и Уотс проскользнул мимо него внутрь. Хмурый возница прикрикнул на лошадей, и тяжелая колымага тронулась с места. Дженни услыхала, как внутри проскрипел голос старика:

— Юноша, так вести себя, я бы сказал, непозволительно. И только учитывая все обстоятельства…

Грохот колес и шорох песка заглушили его дальнейшие слова. Квестин проводил фургон взглядом и обернулся к племяннице:

— Что тебе сказал его милость молодой лорд?

— Что я принцесса. Вернее, могла бы быть ею. Или она мною. Или еще как-то так. В общем, он был очень мил…

Дженни говорила и говорила, а сама пыталась сообразить, что это с ней такое сейчас случилось? Ведь ей не показалось? Или все-таки показалось? Может, это был мираж? Гранделин — пустынная земля, а в пустынях бывают миражи, это общеизвестно… И почему эти миражи являются непременно к ней?

— И вообще, дядюшка, я же тебя не спрашиваю, о чем ты секретничал с его милостью старым лордом! — заключила она.

Потом потрогала пылающие щеки и заявила:

— По-моему, нам пора познакомиться с рядовым Сервейсом, а не терять время в глупых разговорах. Все равно мы больше не увидимся с Готвингами!

Хотя один из них говорил очень милые вещи… а другой обещал заплатить за кое-какую работенку… и еще неизвестно, какое из этих замечательных предзнаменований сулило больше неприятностей.

***

Квестин предъявил караулу письма с роскошными печатями, но это не помогло — внутрь детективов пускать не хотели. Солдаты, загорелые и тощие — видно, оголодали за время осады, не интересовались письмами. Их больше занимали обозные фуры с продовольствием, которые встали у казармы. Вот на обоз они глядели с жадным вниманием.

Дженни топнула ногой и заявила, что она не для того отважно сражалась с Погонщиками Ветра, чтобы теперь жариться на этом солнцепеке. А на площади и в самом деле становилось жарко. Чем дальше, тем больше припекало раскаленное белое солнце, вставшее над Одвиком. И Дженни даже расстегнула пару из тех самых пуговок.

— Так вы сражались, значит, — недоверчиво протянул командовавший караулом сержант. — Ну, это другое дело.

Дженни поняла, что он пялится на ее ключицу, открывшуюся, когда распахнулся ворот. Скосив глаза, она с досадой обнаружила, что уже позеленевший синяк дополз и туда. Выглядело, конечно, отвратительно… Зато вид ее увечья разжалобил сержанта, и он позволил им пройти в тень.

Но все равно пришлось ждать, пока возвратятся офицеры. Наконец, уже ближе к полудню, пришельцев принял начальник гарнизона, толстый полковник, произносивший речь у ворот.

Этому жирному борову, похоже, и жара, и тяготы осады были нипочем, его брюхо оказалось непобедимо. Он даже к столу придвинуться не мог из-за своих габаритов. И не подумал встать, когда в его кабинет привели посетителей.

Отдуваясь и утирая пот, он поинтересовался, чем может быть полезен. В отличие от подчиненных, печати он оценил, но и это не возбудило в нем рвения.