Полина Ветер – Всё под контролем, шеф! (страница 14)

Убив себя окончательно мыслью о том, что впереди целые выходные, и с козочкой увидимся теперь только в понедельник, я нехотя согласился с предложением Вершинина – нашего главного юриста и, по совместительству, моего лучшего друга - сбросить пар в любимом баре. Терпеть не могу весь этот металл, байкеров с брутальными нечёсанными бородами, но пиво там зачётное, и бильярд погонять можно. К тому же, хозяин – наш старый институтский товарищ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Поэтому, завершив все дела в офисе, попрощавшись мысленно с аппетитной недоступной попкой козочки, еду домой в поганом настроении, чтобы переодеться и встретиться с другом у бара.

Вера

***

Пятничный вечер греет вечерним мягким солнышком и приятной негой от осознания того, что впереди выходные, никуда не нужно спешить, а можно просто валяться на диване в любимой пижаме и тапках с ушами, уплетая мороженое в необъятных количествах.

Мама решила в этот уик-энд оставить меня одну и укатила к двоюродной тётке по папиной линии. Есть огромное подозрение, что поездка, организованная, конечно же, Борисом Аристарховичем, - следующая ступень их стремительно развивающихся отношений, и мне нужно привыкать оставаться одной не только вечерами, но и на несколько дней, неделю и так далее в геометрической прогрессии. Хотя мама стойко уверяет, что всё под контролем, и они с дядей просто общаются, как старые друзья.

Смешно, ей-богу.

Чего уж прятаться, мне ж не восемь лет.

Тем более, я с тех самых восьми лет не понимаю, как можно тратить время на других, когда можно быть счастливыми вместе.

Глупые, глупые взрослые. Считала я тогда.

И сейчас считаю.

Они, конечно, пусть сами разбираются, друзья друг другу или, наконец, уже любимые люди, но смотреть на всю эту конспирацию со стороны просто забавно.

Хотя, спасибо любимому дяде за предоставленную свободу – мамуля бы моё грозящее простудой обжорство явно не одобрила.

А так – сама себе хозяйка, чего хочу, то и ворочу.

В общем, этим вечером бессовестно расслабляюсь, ем мороженое, валяюсь в ванной целый час и ложусь спать около одиннадцати, полностью удовлетворённая и расслабленная.

Пронзительный звонок.

Из глубины сознания.

Буквально выдергивает из сладкого тягучего сна, отдаваясь болью в висках.

Звук нарастает, явно не собирается затыкаться.

Не сразу понимаю, сколько времени, и то, что издает эту трель звонок у двери нашей квартиры.

Какого чёрта?

Гляжу в экран телефона – половина первого ночи.

Я явно гостей в такое время не жду, но тот, кто находится сейчас за дверью, видимо, так не считает. Продолжает настойчиво терзать звонок, раздражая этим мою психику и поднимая внутри меня волну негодования.

Я настолько злая сейчас и не выспавшаяся, что даже не удосуживаюсь спросить: «Кто?», перед тем, как распахнуть дверь, намереваясь высказать всё недовольство позднему визитёру прямо в лицо.

Но стоит мне только это сделать, как сонливость внезапно испаряется, и слова возмущения застревают в горле.

На моём звонке – помятый, всклокоченный, недовольный, и, что самое главное, - мертвецки пьяный – висит мой непосредственный начальник.

Глава 10

Я просто хлопаю глазами, не веря, что это происходит наяву. Возможно, мне просто снится, я же сейчас в мягкой постельке, наслаждаюсь отдыхом в свои законные выходные…

Но нет.

Ущипнув себя за руку (больно, между прочим!), понимаю – передо мной сейчас и правда, пьяный недовольный шеф. Непонятно только, чего он припёрся, на ночь глядя, в таком виде.

Роман Александрович не сразу отлепляет свою лапищу от несчастного звонка, ещё с полминуты продолжая на него безжалостно давить. А потом поднимает на меня мутные глаза.

Не понимаю, как он это делает, но даже в невменяемом состоянии своим прищуренным взглядом отправляет в хаотичный бег по моей спине непрошенные мурашки.

- Что вы здесь делаете, шеф? – В последнее время всё чаще обращаюсь к нему именно так, наверное, потому, что легче дистанцироваться.

Он выдыхает, словно почувствовал облегчение, и растягивает губы в кривой улыбке.

- К тебе пришёл, козочка. Впустишь?

Вот уж нет.

Я-то не выпила цистерну того, чем от него разит за километр.

- Сейчас ночь, шеф. Не самое лучшее время для визитов. – Стараюсь держать ровный тон, чтобы не злить эту пьяную здоровенную громадину. Неизвестно, чего там у него на уме. Особенно, когда так смотрит.

- Ты одна? – Игнорирует он моё замечание, на шаг сокращая расстояние между нами. Удивительно, как только на ногах держится.

- С мамой. – Зачем-то вру, отскакивая назад, возвращая себе безопасное пространство.

Зря я это делаю. Выхин тут же наступает, бесцеремонно вламываясь ко мне в квартиру, и нависает прямо надо мной:

- Врушка. – От его тяжелого дыхания мне совсем не хватает воздуха, кажется, один вдох – и я достигну такой же кондиции, что и мой поздний гость.

Но беспокоит не это.

Мне не противно.

Даже пьяный в стельку босс почему-то остается привлекательным. А ещё, жутко сексуальным и каким-то дурманящим. Возможно это всё последствия быстрого выхода из сна. Или переедания мороженого… Или его алкогольного амбре… Похоже, все-таки, надышалась…

Никаких других причин ведь быть не может?..

Сжимаюсь в комочек у стены, трясусь от страха и возбуждения, от того, как шеф сейчас на меня смотрит. Съесть готов. Однозначно.

Он только на секунду опускает голову, держась рукой о стену рядом с моим лицом, и вдруг зависает.

- Это что?

Не сразу понимаю вопрос, находясь в пространственном оцепенении.

- Вера, что это?

Выхин редко называет меня просто по имени, без жутких добавлений типа: Верусик, Верунчик или Верочка.

Иногда по фамилии. Чаще – «козочка». Но «Вера» от него слышать как-то странно и непривычно.

Поэтому кошусь вниз, чтобы понять, в чём причина его серьёзного восклицания.

- Тапки. – Спокойно отвечаю, видя, что, кроме заячьих ушей, Выхинское негодование вызвать нечему.

Он поднимает рассеянный взгляд снова мне на лицо:

- Что на тебе делает этот ужас?

- Ну, знаете! Шли бы вы домой, Роман Александрович, вам проспаться надо! – Возмущаюсь громко, забыв о соседях.

- О! – Поднимает вверх руку, а потом сгребает меня ей, как какой-то мешок картошки, и проходит, шатаясь, вглубь квартиры, бубня при этом на ходу – Поспать – это хорошо… Ищем кровать…

Мы запинаемся, и я, как не пытаюсь удержать этого медведя от вторжения в моё жилище, только шума больше создаю.

Он-таки находит упомянутый предмет мебели в моей открытой спальне, и, прижав ещё крепче, просто валится на него вместе со мной.

Я зло шиплю на этого беспардонного неандертальца, что мне тяжело, нечем дышать, и дверь входная раскрыта нараспашку, а он только притягивает меня ближе под бок и шепчет:

- Поспи со мной, козочка… Ты такая мягкая…

И всё.

Буквально доли секунды, туша рядом со мной расслабляется и начинает тихо посапывать.