Полина Ветер – Всё под контролем, шеф! (страница 13)
- Вера!
- А что Вера? Сколько можно вокруг да около ходить… Ну давай, давай, рассказывай!
- Что рассказывать? – Она ещё больше смущается, но всё-таки сдаётся. – Мы созванивались по поводу тебя, ну и как-то слово за слово… Потом Боря предложил встретиться, как старые друзья, поужинать, а сам пришёл с букетом.
- Вы ужинали? – Не верю в услышанное. Кажется, небо сейчас упадёт на голову.
- Ну да. Я только пришла.
- И что дальше?
- Ну что дальше… Я не знаю. Мы ни о чём не договаривались. – Она вдыхает аромат цветов, и я вижу, как лицо её сияет. Если у дяди Бори, наконец, появилась смелость, я просто счастлива за них. Лишь бы не профукали… А то знаю я, как это у них бывает.
- Ой, а как у тебя дела, доня?
- Всё нормально. Полимову вроде понравилось.
- Я не сомневалась, ты же умничка. А чего такая хмурая?
- Я? Нет. Устала просто. Пойду в душ и спать.
- Ну, иди, иди, конечно.
Слава богу, мама в романтично-задумчивом настроении, и мне не придется рассказывать ей, как прошёл мой день.
Я бы этого просто не вынесла.
У меня с трудом хватает сил, чтобы принять горячий душ и переодеться в любимую пижаму.
До подушки доползаю кое-как, и практически сразу отрубаюсь.
Глава 9
***
Всю следующую неделю Выхин меня не трогает.
В смысле, мы общаемся только по работе.
Меня даже настораживает это, но шеф практически не предпринимает никаких попыток облапать меня и залесть под юбку, ограничиваясь редкими подколами и уже привычной «козочкой».
Он регулярно вызывает меня к себе в кабинет, мы работаем над проектом, довольно продуктивно, кстати. Выхин сам связывается с Полимовым для утверждения того или иного арендатора, я лишь, как конь, тружусь в тылу.
Меня, в принципе, всё устраивает. Не очень-то хотелось общаться с этим скользким самоуверенным типом, вот и пусть там без моего участия разбираются.
К концу недели ощущаю себя вполне счастливым человеком. Уставшим, вымотанным, но счастливым. Потому что нервы никто не треплет, коллектив в лице женской половины, вовсю поддерживает меня, пытаясь откормить пироженками в обеденный перерыв, и ожидание хорошей зарплаты греет душу.
Вот, что значит душевное равновесие.
А у мамы, похоже, развивается бурный роман.
Судя по всему, дядя Боря основательно взял её в оборот, и теперь они каждый вечер вместе таскаются то в театр, то в картинную галерею, и возвращается моя мамуля поздно, сияющая, довольная, и непременно с букетом или дорогими конфетами.
Я рада за неё. За них обоих. Не знаю, что послужило толчком к внезапной смелости дяди через столько лет, но им явно хорошо вместе, ведь как-то встретив случайно в коридоре офиса дядю, заметила – тот тоже светится, как начищенный самовар.
Даже завидую немножко своим старичкам.
Я же молодая красивая девушка. Мне тоже хочется так. Чтобы глаза горели, и улыбка до ушей. Даже не помню, когда такое в последний раз было. Может в самом начале отношений с Костей. Потом как-то всё превратилось в рутину. И вообще дошло до «избитого» водевиля.
Классика.
Застукала его на «горяченьком» с одной длинноногой «рыжулей» в нашей общей съемной квартире.
Ну и избавила мужика от необходимости собирать шмотьё.
Красиво летели разноцветные рубашки и ворохи носков из окна студии на восьмом этаже.
Прям, глаз радовался.
С того дня прошло чуть больше четырёх месяцев, а я всё никак не могу забыть его предательства. Ведь мы были счастливы вместе. По крайней мере, в начале. Мне было хорошо с ним, несмотря на странные привычки и разные предпочтения в еде и условиях быта.
Когда, чуть позже, я потеряла работу, пришлось вернуться к маме под тёплое крылышко, и я очень благодарна ей за то, что она и словом не обмолвилась о том, какая я наивная идиотка. Поддержала и пригрела. Мой любимый светлый человечек.
После тяжелого расставания, я пообещала себе, что никто больше не посмеет нарушить моё душевное равновесие. Это не значит, что теперь я заделаюсь монашкой, и не буду подпускать к себе мужчин. Просто не будет больше этой игры в одни ворота. Больше нет той Веры, которая всё делала для удобства и комфорта любимого мужчины, который на самом деле ни во что меня не ставил. Я так больше не хочу.
Поэтому, Выхин, с его похотливыми взглядами и пошлыми плоскими подкатами, вызывает только желание - ударить его чем-нибудь тяжелым. Хочет перепихнуться по-быстрому и без последствий – так это не ко мне. Думаю, немало желающих, с его-то внешностью и харизмой, раздвинуть перед ним ноги. Мне же нужен мужчина, который будет уважать и ценить. В первую очередь за то, какая я есть.
А не вот это вот всё…
Роман
***
Всю неделю держал себя в руках, как примерный, мать его, руководитель.
Хотя это было невыносимо сложно.
Работать с козочкой в тандеме и не касаться её – пытка даже для такого собранного, умеющего сдерживать себя, человека, как я.
Вокруг меня всегда было множество красивых женщин, в количестве которых можно было потеряться. Я часто флиртую с клиентками или коллегами по работе, и весь офис почему-то за это заклеймил меня неисправимым бабником.
Хотя, на самом деле, на работе я интрижек не завожу.
Неохота потом разгребать море соплей и выслушивать дотошные внушения о том, какой козёл… обидел бедную девочку…
Плавали, знаем.
Имел печальный опыт на предыдущем месте работы.
Поэтому, по сути, все мои заигрывания и подкаты к коллегам безобидны.
Ко всем.
Кроме Верочки.
Её-то я реально хочу.
Уже сил нет терпеть.
И прошедшая неделя это только доказала.
У меня руки чесались сграбастать её в свои объятия и больше из кабинета не выпускать, пока, обессиленная от множества оргазмов, не попросит пощады.
Бляяяя…
Но я, как последний лох, сидел и сдерживался.
На кой ляд, не понятно.
Сначала решил: раз уж нам с козочкой работать, по моей идиотской инициативе, то надо создать для этого нормальную трудовую атмосферу. И увидев, как Верочка расслабилась без моих сексуальных поползновений, почувствовал, почему-то странное удовлетворение. От нашего совместного времяпровождения, пусть даже по рабочим вопросам.
Она была такая милая. Когда спорила, вытаращив огромные глазищи. Когда зевала, облокотившись устало на мой стол. И когда улыбалась моим абсолютно не смешным тупым шуткам.
И меня вдруг, как будто разделило на две абсолютно равные непересекающиеся половины: одна хотела немедленно, сию же секунду трахнуть Веру во всех мыслимых и немыслимых позах, другая - обнять, закрыть, защитить эту невероятную девушку от всех похотливых вонючих козлов, таких, как я.
Дилемма…
В общем, к вечеру пятницы мой мозг уже взрывался, а в штанах пылало отнюдь не праведным огнём, несмотря на то, что я несколько раз за эту неделю позорно, долго и методично сбрасывал напряжение в прохладном душе, представляя при этом - сами знаете кого.