Полина Ветер – Прости, малышка... (страница 32)

Амалия, томно вздыхающая над душой, явно ждущая подробностей нашей с малышкой «истории».

Антон, осмелевший до степени «охуевшего» настолько, что предложил мне забыть неприятный «инцидент» и  сотрудничать с его фирмой.

Знаю, что его мать немало этому поспособствовала.

Это целиком и полностью её заслуга, что я не прикончил его тогда, я даже был готов на самом деле не вспоминать больше о его существовании.

Но, твою мать, это уже слишком…

Хорошо, что хоть Олеся то ли внезапно включила мозг, то ли просто была под впечатлением от моего неконтролируемого приступа ярости, подхватила своего холеного стручка и свалила с ним в закат. Молча.

Если бы не Амалия, ей богу, выволок бы Лиманского «мордой об асфальт», но, в который раз поддался её теплому неравнодушному взгляду и просто выставил обоих за дверь без лишних объяснений.

Мои мысли были заняты только одним. Как и сейчас.

Ася.

Моя девочка.

Глупенькая малышка.

Руки зудят от того, как сильно хочу сжать её в своих объятиях.

Прямо сейчас.

Ася

***

Почему я молчу?

Когда дверь открывается, и комната буквально наполняется его присутствием.

Когда кровать немного продавливается под его весом.

Когда горячая рука скользит по моему предплечью и сжимает ладонь.

Я лежу с открытыми глазами и молчу.

Не смотрю на него.

Стараюсь дышать ровно.

Он знает, что я не сплю. И тоже молчит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Прижимает мою руку к своим губам. Потом ко лбу.

Шумно выдыхает.

Он устал.

Немного растрепан. Морщинки на лбу будто углубились.

Сердце сжимается предательской болью.

Мне хочется поцеловать каждую его морщинку, чтобы разгладить их.

Хочется сказать, что я рядом и никуда не уйду.

Что он может довериться мне, как бы глупо это не звучало.

Я долго думала об этом.

Вчера. Сегодня. Три месяца назад.

Я так боялась своих чувств, врала себе, что могу с этим совладать.

Врала, что справлюсь с этой болью в груди от разлуки.

Что забуду его невероятные глаза и руки, ни с чем несравнимый запах.

Больше не вру.

Сейчас. Сегодня.

Как бы мне не хотелось высказать все, что наболело за последнее время.

Молчу.

Только так я могу сохранить зыбкую иллюзию того, что мы вместе.

Что он мой.

Медленно, словно по натянутой струне, поднимаюсь, двигаюсь ближе к сидящему на краю кровати мужчине.

На свой страх и риск поглаживаю массивные плечи дрожащими ладонями и обхватываю его, прижимаясь губами к шее сзади.

Замираю.

Сердце отбивает чечетку.

Несколько напряженных секунд и мягкая горячая ладонь ложится на мои руки.

Поглаживает нежно, не спеша.

Молчим.

В этот тяжелый безмолвный момент мы настолько близки, что, кажется, вросли друг в друга.

Я и мой монстр.

Сильный. Огромный. Порочный.

Проявляя свою слабость передо мной, подпускает ближе, как никогда.

Если мы все же расстанемся, и мне придется привыкать жить заново без него, я навсегда запомню этот самый момент.

Его могучую шею, со склоненной вперед головой, и сильные руки, которые держат мои.

Невероятно долго.

Необъяснимо тяжело.

Непоправимо больно.

Я так люблю его, что все это не умещается во мне.

Я слабая.

Не выдерживаю.

Как ни стараюсь.

Слышу собственный всхлип.

Громче, чем грозовой раскат в мае.

Чем выстрел в звенящей тишине.