Полина Ветер – Прости, малышка... (страница 3)
- То, о чем я попрошу, не будет легкой задачей. Нам придется основательно подготовиться, это займет время. Тебя будет кто-нибудь искать?
- Рада, что ты спросил. – Язвлю я. Конечно же, он знает, что никто не кинется на поиски сироты-воровки ближайшие тысячу лет.
- Вот и славно. Ты можешь занять комнату, в которой ночевала, на время нашего «сотрудничества». И должен предупредить, придется поработать с твоей внешностью и манерами. Так нужно для дела. – Он садится за свой неприлично большой стол. – Я дам тебе знать, когда начнем подготовку. Пока можешь отдыхать.
- Я вообще-то еще не согласилась.
- А, по-моему, у тебя нет выбора.
Он сверкает глазами, и я быстро вскочив со стула, устремляюсь на выход.
- Анастасия!
Останавливаюсь у самой двери, будто меня окатили холодной водой. Никто с детства так меня не называл. Это табу. Горькое воспоминание о родителях. Разворачиваюсь и сверлю глазами лицо «Корлеоне».
- Одна просьба. – Шиплю я. – Никогда больше так меня не называть.
Он вдруг поднимается и подходит так близко, что я, кажется, чувствую тепло его тела.
- Я буду называть тебя так, как мне захочется. А-на-ста-си-я. – Смотрит прямо мне в глаза.
Потом отходит и говорит куда-то в сторону:
- Ты можешь беспрепятственно перемещаться по территории. Пользоваться всем, что понадобиться. Но даже не думай сбежать. Я тебя из-под земли достану, малышка. – Делает знак рукой. – Теперь иди.
Я, на абсолютно ватных ногах, выползаю из кабинета и тащусь наверх обратно в «свою» комнату. Сейчас мне нужно собрать себя в кучу и подумать, что же делать дальше. Если честно, я ума не приложу…
***
Не знаю, сколько я просидела на кровати с тупым выражением лица, ведь в моей комнате, почти как и во всем остальном доме нет часов. Что за предвзятое отношение ко времени? Нельзя же так…
В дверь негромко постучали.
Подтягиваюсь и поправляю халат, который всё ещё на мне ввиду отсутствия чистой одежды, а во вчерашнюю лезть почему-то абсолютно не хочется.
Выдыхаю, когда в дверном проёме вижу Валентину Васильевну с приветливой улыбкой на лице.
- Доброе утро, Асенька! Отдохнули немного? Пора завтракать. Спускайтесь на кухню, все уже там.
Она захлопывает дверь, а я немного в ступоре. Кто «все»? Многочисленная орда приспешников «Корлеоне»? Если честно, не хочу никого видеть, но поесть совсем не откажусь, раз уж предлагают, поэтому сгребаю волю в кулак и иду на запах свежеиспеченных блинчиков.
На кухне целое застолье. Не хватает только что поросенка с яблоком в зубах. И это только завтрак…
- Здравствуйте. – Я нервно глотаю слюну и присаживаюсь на свободный стул с краю, возле плечистого охранника.
За столом человек восемь. Пять мужчин и три женщины, включая Деву, испарившуюся вчера, как феечка. Бизон тоже здесь. Он молча жует бутерброд и делает вид, что меня нет. Ладно, не больно-то и хотелось.
Передо мной тут же вырастает тарелка с кашей. И, хотя, я не очень люблю овсянку, отказаться не могу, потому что в исполнении Валентины Васильевны – это просто произведение искусства. Поэтому съедаю все и даже запиваю ароматным кофе, который, боюсь даже предположить, вряд ли является растворимым.
- А что, «Дон Корлеоне» брезгует сидеть с нами за одним столом? – Беззаботно спрашиваю я. – Для него наверняка есть отдельная столовая?
Народ как-то перестает работать челюстями, уставляется на меня.
- Вот язва! – Бросает Бизон, но усмехается и встает из-за стола.
Дева тоже улыбается ровными зубами и поясняет:
- Максим Сергеевич позавтракал в кабинете и уехал на работу. Он почти всегда так делает. Нет времени на нормальную еду. Все на бегу. – Она произносит это так, что я невольно осознаю – между ними не только «рабочие» отношения. По крайней мере, с её стороны точно. Это во мне говорит внезапно родившаяся женщина. Даже удивляюсь сама себе.
Остальные переглядываются между собой, и становится понятно – им пришлась по вкусу придуманная мной кличка.
После завтрака снова возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что моей одежды и след простыл. Зато на кровати аккуратно разложены спортивные брюки, бирюзовая майка и нижнее бельё (!) моего размера, а также носки и легкие кеды. Вот это оперативность…
Я переодеваюсь, пытаясь угомонить шевелюру, собираю её в хвост, смотрю в зеркало: вроде как даже румянец появился.
До вечера скитаюсь по окрестностям, обедаю со всеми на кухне, практически молча, и путаюсь в догадках, чего же от меня, все-таки, хочет «Корлеоне». Судя по логике, я должна буду что-то украсть. Теперь меня раздирает от любопытства и одновременно от желания сбежать отсюда куда подальше, забыть обо всем, что наобещал мне сексуальный монстр, и зажить спокойной привычной жизнью. Но вопреки всякой логике и уверенным доводам моего разума, я почему-то остаюсь. И продолжаю бестолково проводить время, пока не беру одну из книг в бархатной комнате и не засыпаю на диване с ней в руках, прямо как вчера.
Глава 3
***
Меня будит лёгкое прикосновение ладони, как будто кто-то убирает выбившуюся прядку волос с моего лица. Нежно так, ненавязчиво. Наверное, мне это снится, потому что, открыв глаза, понимаю – я все ещё в бархатной комнате.
Во времени окончательно потерялась, совершенно не представляя, сейчас вечер или утро, и не сразу различаю перед собой силуэт мужчины. Нет, это точно вроде не глюк. Стоит и смотрит сверху вниз на моё распластавшееся тело. Здесь темно, из освещения только фонарь за окном, но этого хватает, чтобы понять – передо мной мистер Босс.
Хотя, мне не нужно смотреть, чтобы понять, что это он. Я ощущаю его чисто энергетически.
- Почему ты не в своей комнате?
Пялюсь на книжку в руках, как на спасение. Сажусь на диване, ощущая, как предательски бешено колотится сердце
- Я читала.
- Историю древней философии? – Спрашивает «Корлеоне» с сарказмом.
- Думаешь, я тупая?
- Я такого не говорил. Хотя, признаю, ты немного дикая.
- О… - Выдыхаю. – Но ваши-то наманикюренные куклы вряд ли справятся с грязной работенкой, что вы хотите мне предложить. Поэтому вам приходится мириться с моим присутствием и даже торговаться. Отсюда делаю вывод, что ты, «Корлеоне», в жопоньке. Так что давай без прелюдий. Выкладывай, что тебе нужно.
Складываю руки на груди, на его манер, и жду ответа.
Мы все так же, в потемках, смотрим друг на друга, потом он садится в кресло напротив меня и закидывает ногу на ногу.
- У одного человека есть то, что принадлежит мне. Добровольно он это не отдаст, и самому мне к нему не подступиться. Но эта вещица мне очень нужна, поэтому приходится идти на отчаянные меры.
- О… Преступление века…
Он щёлкает зажигалкой, и его лицо озаряет слабый огонёк сигареты.
- Ты зря смеёшься. Мой сводный брат не теряет бдительность, даже когда спит. Втереться к нему в доверие может только женщина. Но на такую, как ты, он никогда не клюнет. Поэтому, мы отмоем тебя, причешем, нарядим, как куколку, и ты достанешь мне то, что я хочу. За это получишь свои отступные.
Он долго затягивается, выпускает дым, и тушит сигарету в стеклянную пепельницу. Я молча слежу за его движениями, как загипнотизированная.
- А теперь, малышка, покажи, что ты умеешь.
- В каком смысле? – Неожиданно туплю я.
Он встает напротив меня так, что пряжка его ремня отблескивает прямо у меня перед глазами. Нервно сглатываю, пялясь туда, куда вообще не нужно. Соберись, Ася. Это просто проверка.
- Давай, Анастасия. Покажи себя в деле.
А вот теперь ты меня разозлил, красавчик.
Медленно поднимаюсь, делаю шаг навстречу «Корлеоне» и, склонив голову, несколько секунд смотрю в его лицо. Глаза уже привыкли к темноте, и я могу различить его черты – волевой подбородок, покрытый небольшой щетиной, орлиный нос и темные брови, а также губы – тонкие, чувственные, так и манящие прикоснуться к ним. Но я здесь не за этим, напоминаю себе, и тянусь рукой к вороту его рубашки, пока Максим неподвижно стоит на месте. Он выше меня на голову, поэтому приподнимаюсь на цыпочки, чуть прикасаясь губами к напрягшейся шее, шумно вдыхаю его запах. Сама от себя не ожидая такой смелости, прижимаюсь к мужчине всем телом, отодвинув в сторону шелковую ткань, целую ключицу, ведя левой ладонью вниз по руке. Я так увлекаюсь игрой, что не сразу чувствую его сильную руку на своей пояснице, которая прижимает меня еще ближе к горячему телу. Он наклоняется и, зарывшись в полурастрепанных волосах, целует моё ухо. Я улетаю от незнакомого ощущения, но нахожу силы вернуться, и через мгновение плачу тем же – немного прикусив кожу на его шее. Максим шумно выдыхает, и я провожу по болезненному месту языком. Чувствую, что мои соски напряглись и внизу живота беспощадно тянет, поэтому отстраняюсь и, выскользнув из цепких объятий, отхожу на несколько шагов. Пытаясь отдышаться, опираюсь на стол. «Корлеоне» подходит, включает лампу на столе. Я поворачиваюсь, глядя на него, мы сейчас в непосредственной близости – нас разделяют только мои руки, скрещенные на груди.
- Неплохо. – Говорит он обычным тоном, подхватив пальцем висящие на моем запястье его наручные часы. – Но слишком много движений. Ты должна быть внимательнее, малышка. Здесь важна каждая мелочь, нужно это помнить.
Он крутит передо мной маленьким блестящим колечком, и до меня не сразу доходит, что это серебряная серёжка из моего уха, которую, я клянусь, он вытащил одним языком. Нервно хватаюсь за пустую мочку, а он улыбается и, отодвинув мою руку, сам вставляет на место мое нехитрое украшение, не доставив мне своими движениями никакого дискомфорта.