Полина Ветер – Метод подчинения (страница 3)
– Семь часов утра… Сегодня же воскресенье…
– Ну и что! – Голос её удивляет своей бодростью. Она наверняка сейчас на беговой дорожке или в позе лотоса на полу. – Вообще-то у тебя
Мама болезненно отнеслась к тому, что я так «резко и неожиданно», после двух лет отношений, вышла замуж за Лёшу. Ей почему-то казалось, что моё время ещё не пришло, и надо бы поискать получше себе жениха. И до сих пор не устает мне об этом напоминать. Я её не виню, вроде она же за меня беспокоится, но иногда это становится невыносимо. Её стремление показать неверность моего выбора.
– Это все, что ты хотела мне сказать?
– Нет. Я вообще-то звоню, чтобы спросить, ты давно с братом разговаривала?
– Давненько. А что случилось?
– Он не отвечает на мои звонки. Я уж не знаю, что думать. Опять куда-то вляпался, не иначе.
– Мам, может хватит с ним нянчиться? Сашке уже двадцать два. Он взрослый.
– Ага. Все вы взрослые! Я мать вообще-то. И я переживаю. Позвони ему.
– Ладно, позвоню. Это все? Можно теперь сон досмотреть?
– Какой сон! Прямо сейчас звони!
– Мама, сейчас семь утра. Даже я еще сплю, а Сашка-то и подавно у кого-нибудь из друзей дрыхнет. Поди опять под утро приперся, выходные же.
– Ну вот что за наказание?
– Я позвоню попозже, не волнуйся. Просто не хочет выслушивать очередной раз, какой он непутевый сын.
– Если так и есть. Это он в отца весь. Тот тоже куролесил, как хотел.
– Все, мамуль. Я отключаюсь. Пока.
Может это не очень хорошо, но почему-то нет никакого желания с утра в выходной выслушивать, какой мой брат безалаберный и безответственный балбес. В принципе, так и есть. Только эта информация не новая, и сейчас об этом думать и говорить не хочу.
У нас с братом разные отцы. Мой умер, когда мне было семь. Они с мамой уже тогда не жили вместе. Она встретила Сашкиного папашу и потратила на этого козла пятнадцать лет, прежде чем мозги её встали на место, и мужик был выставлен из квартиры со скромными пожитками.
Брат не отчитывается передо мной о своей веселой жизни, но у нас довольно теплые отношения, несмотря на то, что он – редкостный говнюк.
Я люблю свою семью. Хоть они изрядно портят мне нервы.
В итоге, Сашка не берет трубку три дня.
Раньше никогда такого не было. Он может долго динамить маму или отца, но друг другу отвечаем сразу, по возможности. Я набираю его снова и снова, дома и во время работы на зачуханном складе, где тружусь кладовщицей уже добрых три года. Признаюсь, желание сбежать оттуда у меня зародилось с первого дня, но у нас ипотека, а у Лёши тогда был «не лучший» период, поэтому батрачу я пять дней в неделю за несчастные копейки, которых и хватает только на оплату наших долгов.
Еще через два дня мой брат, наконец, объявился. И жизнь моя стала насыщенной, как никогда.
– Сколько ты должен?!
– Пятьсот, Лёлик. Это если быстро все отдам, без процентов.
Мы сидим на моей кухне, пьем чай. Точнее Сашка пьет один, потому что мне вообще ничего в горло не лезет.
– Да как тебя угораздило…
– Ну ты же знаешь, меня нельзя подначивать, а он: «Поехали! Братан тебе тачку дает, че как девочка…»
Он передразнивает своего «знакомого», а у меня кровь в венах стынет.
Этот полоумный разбил машину своего так называемого «друга», и теперь тот требует полмиллиона на ремонт.
– А если ты не отдашь эти деньги?
– Мне хана, Лёлик. У него папаша – главный прокурор города, точно задницу живой не унесу…
– Господи…
– Я не знаю, что делать, это пиздец какой-то.
– А как же страховка? Машина что же, не застрахована была?
– Да он только купил, говорит, даже не заморачивался этим. Хотел быстрее опробовать. Лёлик, мне сейчас удавиться хочется…
– Ты только глупостей не делай! Посиди дома несколько дней, я попробую что-нибудь придумать.
– Да что тут можно придумать, попрошу отсрочку, придется материну квартиру разменивать.
– Так, слушай, давай договоримся: два дня ничего не предпринимай и маме – ни слова. Если за это время я не найду деньги, тогда будем решать с квартирой, хорошо?
– Лады.
Мы еще немного беседуем о том – о сем, а потом я провожаю любимого, но такого непутного брата домой.
Квартира, в которой живет моя мать, оформлена на две доли – её и брата. Правда Сашка хоть и числится наполовину хозяином, появляется там крайне редко, в основном тусит у друзей и каких-то постоянно меняющихся баб. И если её разменять, матушке совсем некуда будет пойти, ведь в нашем городе за такие деньги можно купить разве что комнатушку в задрипанной общаге, но мы не должны этого допустить, ведь её точно хватит сердечный приступ…
Вечером меня ожидает неприятный разговор с мужем.
Лёшка не то, что не в восторге от моей заботы о брате, он просто в бешенстве.
– И сколько ты будешь его нянчить? До старости?
– Лёш, послушай…
– Нет, это ты послушай! Мне надоела твоя чокнутая семейка до смерти! Что ты строишь из себя Мать Терезу? Без тебя что ли не разберутся?
– Не нужно так говорить о моей семье.
– Но если это так! – Он размахивает руками в стороны. – Они там все у тебя долбанутые! И этот твой братан, знаешь, вконец меня достал. Чтобы ноги его не было в нашем доме!
– Ты не можешь мне запретить общаться с ним.
– Да? Еще как могу!
– Лёша, пожалуйста! Я не хочу ругаться из-за этого. Я всего-навсего спросила твоего совета, не нужно теперь всех собак спускать и оскорблять моих родных!
– Да не прикидывайся! Мои советы тебе на хрен не сдались. Ты если решила – уже бежишь деньги искать. Только вот знай, – Он тычет длинным пальцем практически мне в лицо. – Если узнаю, что помогала ему, мое терпение кончится. Выбирай: или он, или я.
– Ты же это несерьёзно…
Я стараюсь сдерживать эмоции. Но проклятые слёзы все равно бегут по щекам.
– Не ожидала, что вот так придется выбирать.
Пытаюсь отыскать последние капли здравого смысла в этом разговоре.
Кажется, тщетно.
Муж молча разглядывает пейзаж за окном, сложив руки на груди.
– Давай поговорим, как взрослые люди. – Подхожу, касаюсь ладонью его плеча, но он его одёргивает.
– Я все сказал. Думай. Я пока у родителей переночую.
Вслед унизительному указанию слышится хлопок входной двери.
Какая-то грёбаная полоса… Что же это такое?
Как помочь Сашке?
Где взять деньги?