Полина Сутягина – Урожай Мабона (страница 16)

– Нет, конечно, фрау Анкерман все оплачивает. Просто… Тут в другом дело…

– В чем же?

– Ну там… Вначале заглянуть за снадобьем, потом его забыть, потом деньги занести, потом вспомнить…

– А… – протянула Элайза, догадываясь, – то-то она все о тебе расспрашивала, потом пыталась обо мне. Поболтать просто хотела?

– Да, верно, – пожала плечами Кэт.

– Да, у наших тоже это случается, но я в этот момент все больше коровок осматриваю. Но ты права – беседа порой хорошее лекарство.

Кэт кивнула и поспешила к травам. Медитативное заплетание кустиков и их развешивание на чердаке окончательно успокоило ее, и ко времени обеда Кэт уже чувствовала себя стоящей на твердой почве. Днем зашла еще одна постоянная клиентка, но в целом по воскресеньям ведьму старались лишний раз не тревожить. И только те, кто уже давно ходил к ней, знал, что она соблюдает иные выходные, нежели общественные, и навестить в воскресный день не будет невежливо.

– Сегодня я покажу тебе Дорфштадт, – гордо провозгласила Кэт. – Мне очень полюбился этот город. Ты, может, и привыкшая к старинной архитектуре, а вот в моем городке все здания были тоскливо однотипны и крайне унылы. И после этого, разнообразие здешних домиков каждую прогулку приводит меня в восторг. Казалось бы, за пару лет должно примелькаться. Но нет! Каждый раз восхищаюсь красотой этого городка и природы, в которую он буквально погружен, и вспоминаю, как же мне повезло… – закончила она мечтательно.

– После такого представления мне просто не может не понравиться Дорфштадт, – Элайза поднялась, поправила баранки косы, спускающиеся на шею, и нацепила соломенную шляпу, затенившую ее веснушчатый нос. Как все рыжие люди, Элайза быстро сгорала на солнце. И когда, например, Виктория благородно бронзовела от прикосновения его лучей, Элайза мгновенно краснела, как спелый помидор, что во время их совместного путешествия очень забавляло черноволосую ведьму. Кэт в этом смысле не могла похвастаться темным загаром, но в то же время если сгорала, то не сильно, и потом сменяя красноватую кожу на более смуглую.

Кэт рассмеялась, оглядывая подругу, все в том же платье с завышенной талией и шляпе.

– Ты почти как со страниц романов твоей землячки!

– Не преувеличивай. Лето – это время легких платьев и шляп. Идем же!

Глава 6. Часы, быки и рыцари

Стоя на подоконнике, Уолли ухватил ручку окна, с силой потянул на себя створку и отцепил верхнюю щеколду. «Вот так-то!» Теперь окно с легкостью распахнулось во всю ширь, и воздух свежего горного утра потек волной в комнату. Мальчику даже показалось слегка прохладно в одной майке и шортах. На мгновение он обернулся на посапывающую под одеяльцем сестренку, а затем сиганул в окно.

Детская располагалась на первом этаже. Но поскольку в доме был еще подвал, то первый этаж возвышался над землей, и ко входу вело крыльцо с лесенкой в несколько ступеней. Уолли как-то приходилось прыгать и с большей высоты – с дерева, так что прыжок в пол-этажа вряд ли мог смутить его. Словно кошка, он припал к земле, приземлившись на корточки, прислушался, а потом резво припустил вдоль дома и дальше по тропинке.

Вчера он честно выполнил указание дедушки, но нынче решил просто лишить его возможности дать новые. Неизвестно, что они там еще удумают после вчерашних приключений Роджера. А Мэри-Лу денек может провести и с бабушкой.

«Ушел гулять. Вернусь к ужину», – на всякий случай накалякал он карандашом на обрывке бумаги и придавил ее толковым словарем. В конце концов, последние деньки до школы, а они как барашки в загоне. Пусть Мэри-Лу воспитывают, а у него тоже свои дела есть! Вон Роджер и тот себе подругу завел. Их-то нелюдимый Роджер!

На радостях Уолли практически пробежал всю дорогу до дальней фермы. Там он, не смущаясь, перелез через забор и, пригибаясь под окнами, пробрался на задний двор.

– Фи! Шу! – заорал он двум мальчишкам его возраста.

Один, сидевший на заборчике загона, сразу обернулся и весело замахал рукой. Но второй, чертами очень похожий, но чуть худее, был увлечен игрой в догонялки с молодым бычком, еще теленком, но уже слегка заматеревшим. Темного окраса бычок к таким забавам, да и самим близнецам, видимо, был привычный с самого рождения, и хоть уже окрепший и превращающийся постепенно в быка, совершенно не ощущал статуса и размеров и носился с мальчишкой, поднимая копытами пыль.

Близнецов звали Фридрих и Шульц, но такие имена им не только не нравились, но и не слишком подходили их виду. Вечно с синяками, продранными то коленями, то локтями, они в своих проказах были устрашением местных фермеров и причиной постоянных усталых вздохов матери. Однако помогать по хозяйству все-таки поспевали. В итоге их имена как-то сами собой сократились до пары букв, и не только их сверстники, но порой и родные звали их так.

– Уолли! – мальчишка спрыгнул с забора. – Эй, Фи! Глянь, кто наконец изволил показать нос в наших владениях! – потом он обернулся к пришедшему: – Слышал, ты тут уже несколько дней. Что раньше не заходил?

– Да, – отмахнулся Уолли, – дела были…

– Ага, дела! А я вот слышал, что ты теперь сидишь с младшей сестрой.

– И что? Ты что ли за младшими не смотришь? Помнится, ты еще и коров доишь и даже пол метешь, когда от отца нагоняй получишь! Так что ты меня сестрой не стыди. К тому же Мэри-Лу у нас и сама может такое учудить! – и чуть не сказал, что недавно едва в ведьмы не заделалась, но решил вдруг, что про это Шнайдерам говорить не будет. Это уж их дела семейные. А произошедшее той ночью – их общая с Кэт и Беном тайна.

– Так я что ж, – пожал плечами Шу. – Ты надолго в наши края?

– Да вот до начала занятий, – Уолли взлохматил волосы. – А это у вас что тут?

К заборчику подбежал Фи:

– А это наш боевой бычок! Хочешь попробовать укротить? – и переглянулся с братом.

– Чего его укрощать-то… – Уолли окинул взглядом бычка.

– А ты полезай на спину, и поглядим, сколько удержишься! Вот Шу слетает на 15-й счет, а я держусь целых 20!

– Ладно заливать-то, – фыркнул его брат, – ты специально медленнее считаешь, когда я сажусь! Слышал же!

– Это я медленно считаю?!

– Погодите, – одернул их Уолли, – у вас что, часов дома нет?

Шу пожал плечами и покосился на брата:

– У отца есть дедовы часы, те круглые.

– Правильно, – согласился Фи, – не настенные же для такого дела снимать.

Все трое направились к дому. У двери с заднего двора, ведущей на кухню, Шу остановил процессию и прислушался. Потом жестом показал следовать за ним. На кухне никого не было, но судя по дымящейся на плите кастрюле, мать просто куда-то отошла. Трое мальчишек, стараясь ступать как можно тише, поднялись на второй этаж, где располагалась спальня родителей. Уже у двери Уолли ухватил ближайшего к нему Фи за плечо и тихонько поинтересовался, а не будет ли против отец. Идея заходить в чужую спальню показалась ему сомнительной.

– Но ведь он и не запрещал, – заметил на это близнец. – И потом, мы только ненадолго одолжим и быстро вернем. Отца нет дома, и он даже не заметит.

В конце концов, решил Уолли, ребятам лучше знать мнение собственного отца. Но сам в комнату заходить не стал, дожидаясь у двери. Шу нырнул первым и вскоре вернулся с круглыми часами на цепочке, зажатыми в ладони. Это были старинные часы, каких уже никто не носил. Или, по крайней мере, Уолли не видел ни у кого из знакомых. Даже у его дедушки, облачавшегося в пиджак к ужину, часы были на широком кожаном ремешке с большим блестящим стеклом циферблата. Почему-то эти часы напомнили Уолли секундомер их преподавателя по физической культуре, и он счел их весьма подобающими случаю.

Так же крадучись, трое скользнули вниз по лестнице и еле успели проскочить незамеченными фрау Шнайдер, заходящей на кухню. Она услышала легкий скрип двери и окликнула, не близнецы ли это, но потом махнула рукой. «Вот вернется отец, приставит вас к делу!»

Подпрыгивая в предвкушении, Фи и Шу подлетели к забору. Раскрыв ладони, Шу продемонстрировал блестевший на солнце кругляшок. Озадаченно повертев его в руках, он нащупал ногтями и подцепил крышку, обнажив циферблат. Три лохматых головы – темно-русая Уоллина и две чуть посветлее – склонились над часами, наблюдая нежный усик секундной стрелки.

– Вот, – Уолли указал на нее пальцем, – один сдвиг – это один счет. За оборот она проходит минуту. Вот это будет объективно. Сейчас переучтем ваши результаты…

– С тебя и начнем, – толкнул его локтем Фи. – Давай, полезай!

Уолли глянул через ограду. Темный бычок не подавал никаких угрожающих знаков, и мальчик счел эту затею весьма подходящей. Он легко перемахнул через перекладину, не уступая сельским своим друзьям. Теленок приподнял голову и дернул лохматым ухом. Близнецы наблюдали из-за забора. Шу держал в ладони раскрытые часики.

Уолли приближался неторопливо. Он помнил, как весело гонял телка Фи, и особых опасений не испытывал, но все-таки рядом с животным, чья голова была примерно на одном уровне с Уоллиной, остановился. Бычок с недоверием поглядывал на мальчика.

– Полезай ему на спину! – крикнул из-за забора Шу и помахал блестящими часами.

Уолли кивнул и протянул руку. Бок животного был приятный – теплый и пушистый, – и мальчику захотелось погладить его, но телок сделал шаг назад, выворачивая толстую шею, и уставляясь на мальчика черным, как уголь, глазом. Отгоняя мух, он помахивал резко хвостом. Уолли сделал еще одну попытку.