Полина Сутягина – Урожай Мабона (страница 15)

– Кстати, как она? Ты давно с ней общалась?

– Виктория сейчас навещает семью, поехала в родной городок. Не писала тебе об этом? Неудивительно. Она вообще не очень это любит.

– Да, я помню, что она не слишком любит те места. Кажется, люди там… консервативных взглядов…

– Не консервативные, а суеверные. Давай называть своими именами, – усмехнулась Элайза. – На костре, может, и не сожгут, но проблем можно пожать немало.

– Да, – дернула бровями Кэт, – Викки там с ее характером, наверное, непросто.

– Ничего. Может, это ее немного примирит с тем, что не каждая проигранная битва есть поражение. Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, эта поездка была настойчиво рекомендована наставницами.

Обе ведьмы хорошо знали, что подразумевалось под «настоятельной рекомендацией», когда речь шла о Совете Гильдии.

– Вернись назад, если не знаешь куда идти вперед, так они говорили нам, когда не получалось заклинание… – Кэт произнесла это тихо, практически для себя.

Но Элайза кивнула.

– Мне кажется, в отличие от тебя, она до сих пор находится в отрицании того, что произошло.

– Ты думаешь? – встревоженно произнесла Кэт, приподнимаясь. Снова легкий холодок коснулся ее спины и пробежал тонкими пальцами под льняной блузой. Она бросила взгляд на дом. – Она может попытаться снова?

– Скорее нет, хотя точно ничего нельзя утверждать с нашей Викторией. Впрочем, сейчас от нее вряд ли стоить ждать каких-то выкрутасов, пока она в родном селении.

Кэт кивнула, но легкая расслабленность улетучилась.

– Так как твои дела? Ты совсем ничего не рассказала. Отпуск накануне осени, а? На тебя это не похоже…

– Ну, – пожала плечами Элайза и закинула руки за голову. – Что, ведьмы – не люди? Тоже отдыхать могут, – она повернула голову и одарила подругу прищуром серых глаз, и обе девушки рассмеялись. Потом она снова перевела взгляд на бегущие над домом облака, а Кэт обернулась через плечо на гору, прятавшую ледяную вершину где-то за изгибом поросшего лесом склона. Давно ведьма дома на отшибе не поднималась своими тропами навстречу холоду льда и снега. Травы уже запели правильные песни, и на днях ей следовало продолжить сборы. Гора звала ее, но что значил этот зов? И как ее теперь встретит вершина после их свидания по Ту сторону Границы?

Утром Кэт поднялась рано. На столе она оставила завтрак для Элайзы и записку, облачилась в брюки, рубашку с длинным рукавом и крепкие ботинки. Рассвет еще дремал за белыми клыками вершин, когда девушка покинула дом на отшибе городка и двинулась по еле видной в буйной зелени тропинке в гору. Наполненное предрассветной свежестью утро пело голосами птиц и ручьев, весело бегущих с вершины. Кэт с легкостью перескакивала с камня на камень, и ноги сами несли ее вверх, истосковавшись по знакомым тропкам. За эти пару лет девушка чувствовала их и прикрытые сплетением кустов и настом снега, безошибочно обходя осыпи и зная броды разливавшихся по весне ручьев. В этой части подъем был более дикий и заросший, чем там, где обычно ходили, но тем более привлекательный для травницы.

Вскоре обилие кустарника и лиственных пород редело, уступая аромату и мягкой хвое пихт и вкраплению елей. Кэт давно обратила внимание, что хвоя у здешних, столь привычных ей на родине елок, была короче и не столь колючая. С детства любила она постигать мир растений прикосновением, и гладила по пути шершавые смолистые стволы, так легко впитывающие свет и тепло солнечных лучей, что на закате были теплыми и почти алыми. Она обхватывала веточки елей и пихт и нежно проводила сомкнутой ладошкой по хвое, словно гладила лапку зверька. И это ощущение и запахи зажигали легкую мечтательную улыбку на лице ведьмы. Она обнимала стволы деревьев, словно друзей после долгой разлуки. И в этом танце жизни незаметно вышла к альпийским лугам. Здесь Кэт прикрыла глаза, медленно потянула носом воздух, прислушиваясь к ощущениям. А потом оставила рюкзак с перекусом и мешочками под травы у большого затянутого розетками лишайников валуна и, скинув обувь, двинулась по склону, захватив с собой лишь большую плетеную корзину, на дне которой лежали хорошо заточенные ножницы и острая узкая лопатка. Кэт чувствовала, какие растения из группки можно сре́зать, а какие оставить. Никогда не брала всех полностью. Она связывала и складывала отдельно одни и те же виды, собранные в разных частях склона, особенно если одни росли в более тенистом и влажном месте, а другие в более освещенном и сухом.

Жилистые листочки зверобоя на поляне были более мелкими и суховатыми, а в лощине прохладными и напитанными соками. Ароматные многорассеченные листья тысячелистника кое-где обрамляли не привычные белые соцветия, а розоватые. Тщательно выбирая растения и раскладывая их в корзинке, ведьма неспешно брела вверх по склону. За края штанин цеплялись маленькие ежики созревших плодиков подмаренника, качала темными головками кровохлебка, отцветающие ершистые бурачники сменялись розовыми щетками змееголовника и крупными ярко-синими цветами васильков и водосбора, а выше – проглядывали из практически стелящихся у самой земли трав крупные пушистые головки горных колокольчиков и сверкали поглощающей взгляд синевой горечавки.

Вовлеченная в работу всеми органами чувств, Кэт забыла о своих давешних опасениях и снова наслаждалась привычным ей ремеслом травницы. Стопы, соприкасающиеся с жесткой травой, охватившей каменистую почву, несли ее все выше, постепенно отдаляя от леса и оставленных у валуна вещей.

Перевалившее через клыки гор, солнце обагрило облака, и порозовевшие от жара светила небесные овечки сбились вместе, пытаясь оградить подножье и склоны горы от его прикосновений. Чем выше шла Кэт, тем более затягивало над горой небо, но дождем в воздухе не пахло. Погода благоволила сбору трав. Кэт рассчитывала спуститься до полудня, после восхождения солнца в зенит сбором большинства растений заниматься не стоило, по крайней мере до вечера. Да и зайти к ней могли.

И только заметив, что корзина уже переполнена, Кэтрин подняла глаза и огляделась. Луг остался позади, и ее стопы касались уже все больше реки камней, нежели кочек трав. А сверху тянуло холодным дыханием горы. Где-то здесь будет позже свешиваться белый язык снежника, в это время года он стаивал, и его край проходил выше, но ведьма чувствовала эти холодные корни льда, лишь недавно проходившие здесь и вскоре готовые снова вплести камни в свое объятие. Кэтрин вросла стопами в землю, ощущая легкое трепетание под ними. Гора дышала.

Образ ее не был таким отчетливым, как в ту ночь, но Кэтрин чувствовала, что совсем близка к тому, чтобы увидеть иной лик Горы. Стоит сделать еще шаг, и воздух заколеблется перед ней. Возможно ли ей теперь подняться на Гору лишь с Этой стороны? Или теперь она всегда будет следовать по Границе? Кэтрин не двигалась. Пальцы ее разжались, и корзина мягко упала у ног. Дыхание замедлилось. С каждым вдохом ей становилось холоднее, и земля под ногами как будто стала наполняться студеной влагой, как от проступающего через нее ручья.

А потом Кэт развернулась, подхватила корзину и побежала вниз к теплому шершавому от лишайников валуну. Она бежала так быстро, что почти не чувствовала камней под босыми ногами, и только у самого валуна опустилась на землю, облокотилась на уже потеплевший от солнечных лучей бок и прикрыла глаза, тяжело вдыхая свежий горный воздух.

Все, хватит на сегодня. Кэт быстро распределила собранное по мешочкам, выпила глоток чая, обулась и, даже не оглянувшись, зашагала вниз.

Элайзы дома не оказалась. Стол был убран, и на уголке лежала записочка, сложенная вчетверо. В бумаге были деньги. Кэт удивленно повертела их в руках и вернула обратно, а потом сразу стала выкладывать мешочки. Травы следовало разобрать незамедлительно. Но поскольку дом был не заперт, Элайза была где-то рядом, и Кэт, разложив пока травы на столе, вышла в сад. Подругу она нашла на заднем дворе. Та, облачившись в соломенную шляпу с широкими полями и тканевые перчатки, приводила в порядок одну из самых запущенных грядок.

– Ну это как-то слишком… – за время спуска с горы Кэт успела немного прийти в себя.

– А что ты думала тут застать, – усмехнулась Элайза, отставляя ведро с сорняками, – когда отправилась на прогулку в горы одна? А обещала мне все показать.

– Я же за травами, – в подробности этого восхождения она вдаваться не стала. – На следующую возьму тебя. Но начнем мы с города и набережной. Мне сейчас надо травы развесить, потом поедим и пойдем.

– Отлично, я как раз тут успею завершить тоже.

– А ты уверена, что надо? – Кэт с сомнением окинула взглядом облагороженные растения. – Может, тут и не все сорное…

Элайза помахала ей перчаткой:

– Я вижу, что посадки смешанные, не волнуйся. Да, кстати, тут заходила мадам с ревматизмом, как ты и предупреждала. Я ей отдала подписанную баночку. Она оставила деньги.

– Фрау Анкерман сразу оплатила свой заказ? – вскинула брови Кэт.

– А разве может быть как-то иначе? – посмотрела на нее Элайза с наигранным недоумением в голосе.

– Эх, строга… – покачала головой Кэт.

– Согласись, она не производит вид бедствующей старушки, которой следует отпускать в долг, а потом притворяться, что и сама не помнишь о нем.