Где-то за деревьями на противоположной стороне был еще кто-то, и точно не ее спутник. Кэтрин ощущала присутствие и даже как будто различала темные очертания некоего существа за шершавыми еловыми стволами. Лес на той стороне затягивало туманом, его сизые щупальца струились между стволов, делая тень, стоящую за ними, все отчетливее. Вот первые пряди тумана потекли на луг, и Кэтрин почувствовала, что ждало ее в лесу и потянулось вместе с туманом к ней, ступая на поляну. В этот момент она осознала, как дребезжит здесь воздух, и что поляна больше не принадлежит ни Этому миру, ни Тому, она преображается в пространство Границы, и то, что до этого было за ней, может беспрепятственно дотянуться до Кэтрин. Черты тени становились отчетливее, превращаясь в человеческую фигуру…
Резко хлопнула створка окна на ветру. Кэт раскрыла глаза. Над головой в полумраке виднелись деревянные балки скошенного потолка. Окно, захлопнутое ветром, и никого в комнате. Кот, похоже, так и не пришел. Она тяжело дышала, завитки волос прилипли к вискам. Некоторое время она лежала, успокаиваясь. Потом резко откинула одеяло и опустила босые ступни на пол. Сделав быстрый жест оберегающего заклинания, Кэт снова распахнула окно и пошла вниз умываться. На всякий случай, она пощупала воздух в темноте веранды, но он был, как и прежде, спокоен.
Утро мягкими бледно-розовыми отсветами скользнуло через череду окон на веранду, где за столом сидела Кэт все так же в ночной сорочке и с чашкой чая в руках. Перед ней лежала потертая книга с закладками в виде засушенных растений. Она пробежала кончиками пальцев по одной из страниц и вздрогнула от скрежета за дверью. Это глухое царапанье когтей отчетливо прозвучало в тишине утра. Быстро закрыв книгу, Кэт шагнула к входной двери и распахнула ее, обнаруживая виновника шума. Слегка мокрый от росы Полосатый вальяжно вошел в дом и неспешно направился к своей миске у плетеного кресла.
– И где тебя носило?! – вопросила ведьма.
Вместо ответа кот немного понюхал край миски и обратил внимательный взгляд на девушку.
– Всю ночь непонятно что творится, ты где-то колобродишь, а я тебя корми, да? – Кэт поставила руки в боки.
Но кот спокойно улегся на пол, зная, что его все равно чем-нибудь накормят. Кэт тяжело вздохнула и пошла на кухню, бормоча себе под нос что-то про функции хранителей.
Кота, похоже, ее ночные кошмары не волновали.
– Через несколько дней к нам приезжает в гости Элайза, – сообщила она, усаживаясь за стол с новой чашкой чая и бутербродом. Кот поднял на нее внимательный взгляд. Кэт не сомневалась, что Полосатый понял ее сообщение. – Со своим Хранителем, – пояснила она, – и я попрошу вести себя достойно.
Кот одарил хозяйку оскорбленным взглядом, и можно было подумать, что никогда себе не позволял гоняться за другими зверьками, и предположение Кэт было в высшей степени возмутительным.
– М… угу, – с иронией пробормотала она в ответ на реакцию Полосатого и надкусила бутерброд.
Глава 4. «Могу предложить вам лошадь»
Гроза бушевала до самого вечера, и тьма, принесенная ею, незаметно перетекла в сумерки. Теперь уже и дедушка спустился из своих покоев, проявляя признаки встревоженности.
– Пожалуй, схожу к соседям. Надо ехать за детьми наверх тогда, – сказал он, накидывая кожаную куртку.
– Аккуратнее, – бабушка протянула ему зонтик, – дорогу могло размыть.
– Да как-нибудь проедем. Если только машина у них на ферме.
– А мне с тобой можно? – Уолли уже выскочил из комнаты, предчувствуя назревающее приключение.
Убаюканная шумом дождя, Мэри-Лу мирно дремала у себя в кроватке, уложив голову прямо на первой странице словаря, подаренного дедушкой, до этого упорно пытаясь прочитать по складам первое слово и его определение. Но, к полному неведенью дарителя, ей были доступны пока лишь очень простые слова и предложения.
– Вот еще удумал! – поймала внука вместе с курткой бабушка. – Мало мне за Роджера переживать, еще за тебя?
– Ну и зачем ты переживаешь? Что, он под дождь никогда не попадал? Наверняка укрылись где-то и пережидают. – Уолли высвободился и пятился к двери.
– Вымокли и мерзнут… – бабушка выпустила куртку мальчика и быстро ушла в комнату, попросив мужа подождать.
Герр Кляйн нетерпеливо топтался у двери. Уолли быстро шмыгнул к нему, полагая дело решенным. Вскоре бабушка вернулась, неся два свитера и плед: – Рихард, возьми с собой.
Он молча кивнул и, открывая дверь, строго сказал внуку, уже готовому броситься перед ним:
– Дома сиди.
Раскрыл на крыльце зонт и, сопровождаемый раздосадованным взглядом внука, вышел под дождь. Ослушаться дедушку Уолли не решился.
Он так и остался стоять на крыльце, потом опустился на верхнюю ступеньку и подпер подбородок кулаками.
– Простудишься… – бабушка окликнула его, – иди в дом.
Но ей он мог противостоять и помотал головой.
– И что ты у меня такой упрямый? – она вышла и, погладив его по волосам, накинула ему на плечи куртку. – Ну смотри сам. Только под дождь не ходи, – и тихонько прикрыла за его спиной дверь.
Уолли еще раз вздохнул. Из-за погоды ему сегодня практически целый день нельзя было гулять, ко всему прочему он еще даже не навестил друзей с соседних ферм, поскольку в отличие от прошлого года, когда Мэри-Лу была помладше и, как правило, оставалась с бабушкой, теперь изъявляла желание гулять с ним, а Уолли не был уверен, стоит ли брать маленькую сестренку на их «мужские дела» с близнецами Шнайдеров.
Длинными прерывистыми струями дождь исполосовал воздух и, подсвеченный окнами дома, напоминал магическую занавесь в иной мир, куда Уолли почему-то не пускали. Он не понимал, отчего взрослых так пугала перспектива мокрой обуви или одежды при том, что на дворе стояло жаркое лето. Вот ведь звери лесные всю жизнь бродят на свежем воздухе вне зависимости от погоды. Значит, и человек может? Просто не хочет.
Он выставил ладонь из-под козырька крыши, ощущая теперь прикосновение и течение дождевых капель. Но пока решил повременить с полноценным бунтом. Отчего-то дедушка в своей немногословности и скупости на эмоции имел особое влияние на детей, и вечно проказливый Уолли против его прямых запретов не шел.
Тем временем в пастушьем домике на склоне Марта, Роджер и Тео, примостившись втроем у маленькой печки, запекали на огне хлеб с сыром, нанизанный на палочки. От ее жара одежда успела просохнуть, а походный металлический чайник закипеть.
Марта облизала пальцы и посмотрела на квадратное пространство окошка:
– Все еще льет, и скоро совсем стемнеет, – голос ее прозвучал вовсе не тревожно, она просто подвела итоги.
– Хотите, заночуйте, – предложил Тео, – я вам матрас спущу. А с рассветом пойдете.
– Моя бабушка уже, наверное, нервничает, – Роджер вытер руки о край платка, в который была завернута еда. – А если я ночевать не приду, то нам гарантирована большая спасательная экспедиция, и потом несколько дней из дома не выпустят.
– Серьезно? – Марта вскинула брови, и со смешком переглянулась с братом.
– Ты забываешь, – все еще улыбаясь, пояснил Тео, – что наши соседи – люди городские. И мыслят все еще по-городскому, хоть и живут много лет в деревне. Роджер, скорее всего, прав насчет Кляйнов, но вот только как вы пойдете в таком мраке и под дождем?
Он поднялся и, подойдя к двери, снял с крючка широкий брезентовый плащ.
– Могу одолжить, – он протянул его Роджеру, – но плащ один, и завтра чтобы вернули, – это он уже адресовал сестре.
С маленькой деревянной полочки Тео снял старинный масляный фонарь с изогнутой металлической ручкой.
– Вот это – все мое освещение здесь, так что лампу жду завтра назад тоже. И будьте аккуратнее в перелеске, волков не слышал, но могут быть.
На эти приготовления Марта смотрела не моргнув глазом, как будто в ее жизни хождение с керосинкой по ночному лесу среди диких животных было делом повседневным. Медленно переводя взгляд с одного предмета на другой, Роджер произнес:
– У меня есть нож с собой.
– Это хорошо, конечно, – усмехнулся Тео, – но лучше подберите по пути большую палку, да и огня животные боятся.
В плащ они облачились совместно, Марта взяла лампу, поскольку намеривалась следовать впереди.
– Здесь за вами Пеликан приглядит, а на соседнем поле Ласси, а дальше уж дома́ начнутся, – приободрил Тео.
Разумеется, Роджеру не хотелось, чтобы новые знакомые заметили его смущение. Не то чтобы он на самом деле испытывал страх, скорее все дело было в неожиданности, и ему было бы неприятно, если бы Марта сочла его пугливым городским мальчишкой. На прощанье он пожал руку Тео, поблагодарив за гостеприимство.
– Не беспокойся, братишка, – кинула на прощание Марта, – даже если Роджера завтра посадят под домашний арест, я тебе все занесу.
Уже когда они вышли в полумрак и, словно маленькая палатка на ножках, двинулись по склону, она сказала Роджеру:
– Он читает с этой лампой по вечерам. В доме, конечно, есть еще свечки, но это запас на непредвиденный случай.
Они быстро засеменили, стараясь встроиться в единый ритм шагов.
– Это как бег на трех ногах! – рассмеялась она, когда длинноногий Роджер в очередной раз на нее натолкнулся, радуясь, что под вуалью вечерней темноты можно скрыть смущение. Но его молчание Марта пояснила: – Такие соревнования устраивают на ярмарках. Не пробовал?
