Полина Сутягина – Корабль прибывает утром (страница 9)

В сизых сумерках в небо под наклоном струился дым из печных труб. Коварный ветер так и стремился делать этим облачкам подсечку, как и морской пене, но те только уклонялись в сторону. Силе холодного воздуха было не победить легкости теплого, как и зиме не выиграть эту битву с весною. Сколько ни дуй, ни вей холодом, а снег рано или поздно растает, и через него ринутся к небу яркие цветочные головки и пучки свежей зеленой травы на радость выпущенной из хлевов скотине. Невольно Томми улыбнулся этим мыслям. Были такие вещи в жизни, что хочешь убыстрить, но они придут только в свое время, но и не отложишь те, что должны прийти…

Витрина Булочной на Краю Света горела приятным теплым светом, уже частично украшенная бумажными цветами, ромашками из эклеров и несколькими пухлыми пирогами, чьи купола усеивало разнообразие подрумянившихся выпеченных из теста листочков и цветов – Мари и Жаннет явно призывали приход весны прямо из-за окон пекарни! А под деревянной вывеской покачивался на ветру, будто бы попавший в шторм, подаренный мастером Краусом корабль3.

Томми толкнул дверь. Сидевшая за прилавком Жаннет нанизывала на нитку лоскутные бутоны. Увидев, что это не посетитель, а Томми, она только улыбнулась и весело поздоровалась, не вставая и не оставляя работы.

– Каким ветром? – поинтересовалась художница. – Ты же сегодня вроде не дежуришь? Разве тебе не положено запускать кораблики сейчас с друзьями где-нибудь в лесу?

– Ты за кого меня держишь? – усмехнулся мальчик. – У меня сейчас вот такой корабль, – и он развел потертые наждачкой и ветром ладони во всю ширь, – и запускать мы его будем только ближе к лету, и не в ручье, а в море. Что же касается… – он хотел добавить про друзей, но быстро остановился, – ветров, то я тебе расскажу только за два хороших куска пирога с грибами и картофелем, а лучше рыбой! И на меньшее я не согласен!

– А, что-то такое я и предполагала, – Жаннет отложила гирлянду на прилавок, где в коробочке стояла еще горстка таких бутончиков. – Голодным ветром тебя принесло. Пошли, только руки помой… Ой, – она ухватила мальчика за запястье и приподняла его ладонь, – а что это у тебя с ними?

– Сама же говоришь, – он забрал руку, – кораблики запускать. А их надо еще подготовить – ошкурить, просмолить и покрасить.

– Ладно. У Мари есть отличный крем, – художница прошла вслед за Томми на кухню. – Я когда растворителем для краски все пальцы заляпаю, помогает. Так что и тебе…

– Ну, да! Вот еще! – Томми сунул руки под струю воды, потом закрыл вентиль и стал тщательно намыливать. – А потом что? Платье или сразу балетную юбку, как у Элис и Кэт? – Снова зашумела вода.

– Ой! Посмотрите на него! Руки можно держать в нормальном состоянии вне зависимости от пола. А то вот возьмешь своей ежовой рукавицей Элис за руку, а она и сбежит!

Томми вскинул на нее взгляд.

– Да ну тебя… – он ухватил полотенце. – Пирога лучше дай, а то набросилась с порога…

Жаннет не стала спорить с голодным подростком, положила ему большой треугольник пирога с картофелем и грибами и налила чая.

– Ты точно просто голодный? – с некоторым подозрением глянула она на Томми, прежде чем вернуться к гирлянде. – Какой-то смурной…

– Ты вначале, напои, накорми, спать уложи, а потом расспрашивай, – ответствовал он, уплетая пирог.

– Последнее – это к Мари, – и Жаннет вышла из кухни в ответ на призывно звякнувший колокольчик.

Когда дверь за ней закрылась, Томми опустил пирог на тарелку и стал есть медленнее, угрюмо рассматривая тонкие завитки узора на блюдце. Что он еще не любил, кроме как долго расстраиваться, так это находиться в разногласии или ссоре с кем-то более получаса. Ну и как тут было не расстроиться, когда Элис дулась на него со вчерашнего вечера, если не дольше?!

Дожевав пирог, Томми подхватил чашку с ароматным чаем – это были остатки зимней смеси, приготовленной Мари, – чай со специями, и вышел к Жаннет. Та как раз отпустила очередного покупателя, результатом чего было исчезновение одного из нарядных пирогов с главной витрины. И теперь снова сидела за гирляндой.

– Что, весь забрали? – Изменения не укрылись от мальчика.

– Да, и еще целую коробку эклеров собрала, – довольно поведала Жаннетт. – У кого-то из Томвудов завтра именины.

– Это фермеры с холма?

– Да, соседи Стивенсонов, – Жаннет приподняла почти законченную гирлянду, оглядывая ее.

– Откуда ты знаешь?

– Мэгги рассказывала что-то. Кажется, там много мальчишек. Они общаются. – Художница уложила петлями гирлянду обратно на прилавок, так что цветочный змей занял его почти целиком, и вернулась к нанизыванию цветов.

– Понятно, – Томми поставил чашку на свободный край и оперся локтем. – Тебе, может, помочь с чем-нибудь, раз уж я тут?

– Ну раз уж ты спросил, – Жаннет вскинула на него взгляд пронзительных и живых зеленых глаз. – Я буду очень рада, если поможешь мне развесить эту цветочную лозу, когда я ее закончу.

– Какая же это лоза, это же нитка с бутонами, я бы сказал прямо, сеть, – Томми приподнял часть ее на кончиках пальцев. – Только поймались туда не рыбы, а цветы.

– Когда мы подвесим ее под потолком, то нить не будет видна, – пояснила Жаннет, – и получится иллюзия, что бутоны витают в воздухе, понимаешь? А потом я еще листочки куда-нибудь добавлю. Но они пока не готовы.

– Да… – Томми окинул взглядом помещение пекарни. – Все в подготовке к Празднику… Пекут, украшают, танцуют…

– А ты что? – поинтересовалась художница, прилаживая предпоследний цветок.

– А я… Я готовлю «Фрегат» к спуску… – и он оперся спиной о прилавок, снова вспоминая их разговор с Элис.

– Послушай, Томми, – Жаннет легонько хлопнула его по плечу, заставляя мальчика обернуться, – что это ты вздумал строить из себя одинокого рыцаря? Это правда так ваш переходный возраст проявляется, или ты зимой в овраге слишком сильно приложился?

Томми удивленно вытаращился на художницу.

– Нет, я серьезно. Смурной какой-то ходишь, притом один вдруг. Случилось что? От родителей что-то тревожное пришло?

– Нет, наоборот… Написали, что собираются возвращаться, – Томми потупился, вспоминая, что о другой детали до сих пор никому не рассказал, кроме Элис. Как раз тогда зимой, когда они искали выход из оврага.

– Ну вот опять! – Жаннет указала на него раскрытой ладонью, подтверждая этим весомость своего предположения.

– Что опять? – Томми подхватил нить. – Давай уже развешивать! – он двинул в сторону локтем, разворачиваясь, и сразу же раздался тонкий дребезг. Так и застыв с цветами на ниточке в руках, Томми опустил взгляд. На полу лежала фарфоровая чашечка, расколовшаяся на три части. – Ну вот…

Жаннет обошла прилавок и тоже посмотрела на чашку, а потом улыбнулась.

– Это к счастью. Я-то теперь точно знаю, – и крепко сжала ладошкой плечо мальчика.

Они убрали осколки и занялись развешиванием гирлянды, закрепляя ее на потолке. Жаннет уже не первый раз проделывала такой фокус и имела подготовленные зацепки.

Стоя на табуретках, они опутывали булочную цветочной нитью, желая напомнить зиме, что пора уступить свой трон наследнице.

– А знаешь, Томми, – сказала Жаннет, приладив очередной загиб нити, – мне тут мысль в голову пришла…

– Для того она и голова – чертог мыслей! – усмехнулся мальчик, припомнив, что недавно слышал такое определение от мистера Вилькинса.

– Ой, умен не по годам, – покачала головой Жаннет. – Так вот: почему бы тебе тоже что-то не сделать к Празднику? Помнишь, два года назад ты рассказ о капитанах читал?

– А теперь что? Надеть цветы и сплясать?

– Точно у тебя странный возраст наступил – больно вреден! Не перебивай. – Жаннет спустилась с табуретки и переместила ее на новое место.

– Ну? – Томми протянул ей продолжение гирлянды.

– Ну а теперь у тебя есть твоя лодка, а… корабль то есть, может, как-то задействовать его в празднике, раз уж ты все равно собираешься каждый вечер проводить в его компании? Посоветуйся со своей командой, а? – подмигнула ему Жаннет.

Томми неуверенно пожал плечами, держа в руках петли из гирлянды.

– Давай теперь туда! – Напоминая скульптуру какого-нибудь полководца, Жаннет вытянула руку, возвышаясь на табуретке и указав в противоположную часть зала.

Прижимая сверток крепче к себе, чтобы ненароком не уронить что-нибудь в лужу, Кэт добралась домой уже при свете озарявших неплотный сумрак фонарей. Она вбежала в гостиную полная воодушевления и желая незамедлительно продолжить работу над платьем и вовсе не над уроками.

– Привет! – заметив сидевшую у камина маму, воскликнула Кэт и сгрузила свою ношу на сундук.

Отложив вышивку на подлокотник кресла, миссис Бэккет поднялась навстречу дочери. На фоне сероватой льняной ткани вырисовывались головки лесных фиалок, листья пока были только намечены карандашом.

– Почему ты так поздно? – Она демонстративно глянула на часы, гордо возвышавшиеся на каминной полке и каждый час оглашавшие гостиную негромким звяканьем. В свое время мистер Бэккет хотел купить настенные часы с кукушкой, но миссис Бэккет настояла на более достойном, по ее мнению, варианте. – Осталась там на ужин? Я же тебе говорила, что это неприлично – напрашиваться…

– Не оставалась! – обернулась Кэт, припомнив совет подруги. – Давай ужинать!

– То есть ты в такой час еще не ела? – не трогаясь с места, вопросила миссис Бэккет. – Они тебе даже ничего не предложили?