Полина Саймонс – Медный всадник (страница 15)
– Может быть. Только не сейчас, ладно?
И она, как была в белом платье с алыми розами, повалилась на кровать и отвернулась лицом к стене.
Александр быстро шел по Лиговскому проспекту.
Они долго молчали, прежде чем Дмитрий, еще не отдышавшись, заметил:
– Дружная семья.
– Очень, – спокойно отозвался Александр.
Быстрая ходьба ничуть его не утомляла. Но говорить с Дмитрием о Метановых он не хотел.
– Я помню Дашу, – продолжал Дмитрий, едва поспевая за Александром. – Видел тебя с ней несколько раз в «Садко». Верно?
– Да.
– Но ее сестра не хуже, не находишь?
Александр не ответил.
– Георгий Васильевич сказал, что Тане почти семнадцать. – Он нервно дернул головой. – Семнадцать! Помнишь нас в семнадцать лет, Саша?
Александр ответил не сразу.
– Слишком хорошо.
Жаль, что у него такая долгая память.
Задумавшись, он пропустил мимо ушей реплику Дмитрия.
– Я не расслышал. Ты о чем?
– Как по-твоему, – терпеливо повторил тот, – она чересчур молодая или чересчур взрослая для семнадцати?
– В любом случае для тебя она чересчур молодая, – холодно обронил Александр.
Дмитрий долго молчал.
– Но какая хорошенькая! – протянул он наконец.
– Да. И все же чересчур молодая для тебя.
– А тебе какое дело? Ты занялся старшей сестрой, а я хочу получше узнать младшую, – хмыкнул Дмитрий. – Почему нет? Из нас может выйти слаженный квартет, не считаешь? Два лучших друга, две сестры… в этом есть некая симметрия…
– Дима, – перебил Александр, – ты уже забыл про Елену и вчерашний вечер? Кстати, Елена призналась, что ты ей понравился.
Дмитрий пренебрежительно отмахнулся:
– Неужели ты успел поговорить с Еленой? Нет, таких, как она, – тринадцать на дюжину. Не то что Татьяна. Это совсем другой коленкор.
Он плотоядно потер руки и ухмыльнулся.
На лице Александра не дрогнул ни единый мускул. Не дернулся глаз, не сжались губы, не сошлись брови. Только шаги все убыстрялись.
Дмитрий перешел на рысь:
– Саша, подожди! Насчет Тани… я только хотел убедиться, что ты… не возражаешь…
– Разумеется, нет. С чего бы? – бесстрастно ответил он.
– Верно! – воскликнул Дмитрий, хлопая друга по плечу. – Ты настоящий друг. Кстати, хочешь, организую вечеринку, повеселимся немного…
– Нет!
– Но ты всю ночь будешь на дежурстве. Брось, нужно же развлечься, как всегда…
– Нет. Не сегодня! – отрезал Александр и, помедлив, добавил: – И никогда, договорились?
– Но…
– Я опаздываю. Побегу, пожалуй. Увидимся в казарме.
Подводные течения
Первое, что представила Татьяна, проснувшись на следующее утро, было лицо Александра. С Дашей она не разговаривала, старалась даже не смотреть на сестру. Уходя, та небрежно бросила:
– С днем рождения.
– Да, Танечка, с днем рождения, – повторила мать, спеша к выходу. – Не забудь закрыть дверь.
Папа поцеловал ее в лоб и не преминул заметить:
– Твоему брату сегодня тоже семнадцать.
– Я помню, папа.
Отец работал инженером-технологом на ленинградском «Водоканале». Мама была швеей. На их предприятии шили халаты для больниц. Даша два года назад бросила университет и устроилась медсестрой у зубного врача. Поначалу между ними было что-то вроде пылкого романа, но все давно закончилось. Однако Даша не ушла, потому что работа ей нравилась. Непыльная и платят неплохо.
Татьяна отправилась на завод, где все утро провела на собрании. Начальник цеха Сергей Красенко спрашивал, кто хочет вступить в добровольческие отряды, которые будут рыть окопы, чтобы помочь Красной армии отогнать проклятых фашистов.
Татьяна почти не слушала. Окопы… отряды… все казалось таким далеким. Вчера она встретила Александра.
Красенко продолжал говорить. Оказалось, что укрепления к северу от Ленинграда, тянувшиеся по старой границе с Финляндией, необходимо как можно скорее привести в порядок. Опасались, что Финляндия попытается вернуть себе Карелию.
Татьяна навострила уши. Карелия… Карельский перешеек… Александр вчера что-то говорил об этом. Александр…
Татьяна поникла.
Женщины молча слушали Красенко. Ни одна не вызвалась рыть окопы. Ни одна, кроме Тамары, той, что сидела последней на конвейере.
– Что я теряю? – прошептала она, вскакивая с места. Наверное, ей до чертиков надоела ее работа.
Перед обедом Татьяне выдали очки, косынку и коричневый халат. Ложки и вилки куда-то исчезли. Теперь по конвейерной ленте плыли патроны. Они рядами ложились в маленькие картонные коробки, а она должна была укладывать коробки в большие деревянные ящики.
Ровно в пять Татьяна сняла халат, косынку и очки, плеснула в лицо водой, аккуратно стянула волосы резинкой и вышла за ворота. Предстояло шагать по проспекту Стачек, вдоль знаменитой заводской стены, бетонного сооружения высотой семь метров, тянувшегося на пятнадцать кварталов. До ее остановки было всего три.
А на остановке ее ждал Александр.
При виде его высокой фигуры лицо Татьяны озарилось невольной радостью.
Положив руку на грудь, она на секунду остановилась, но он улыбнулся; покраснев, Татьяна проглотила уже привычный комок в горле и пошла ему навстречу. И лишь краем сознания отметила, что он держит фуражку в руках. Жаль, что она так небрежно умылась.
В голове теснилось столько слов, что она не могла говорить. И это как раз в ту минуту, когда уместнее всего было бы заговорить как ни в чем не бывало.
– Что ты здесь делаешь? – пролепетала она.
– Знаешь, началась война. Со мной все может случиться в любой момент, так что не время притворяться, – твердо произнес он.
И опять у Татьяны не нашлось слов.
– С днем рождения.
– Спасибо.
– Будешь праздновать?
– Не знаю. Сегодня понедельник, все усталые, злые… Поужинаем. Может, выпьем.