Полина Саймонс – Медный всадник (страница 14)
– Ничего, ты всю жизнь все за нее делала, пора ей самой о себе позаботиться, – отрезал отец.
– Таня! – крикнула мать. – Ты все равно толчешься на кухне, так вымой хотя бы посуду!
Татьяна убрала все продукты в шкаф. Перенося ящики, она все время украдкой поглядывала на спину Александра. Карелия, финны, граница, танки, превосходство в живой силе и технике, предательские болотистые леса, через которые так трудно пробираться, зима тридцать девятого…
Она все еще была на кухне, когда из комнаты вышли Даша, Александр и Дмитрий. Александр не смотрел на Татьяну. Словно Даша перекрыла невидимый кран и вода, та вода, которая давала Татьяне радость и жизнь, иссякла.
– Таня, попрощайся! – крикнула Даша. – Они уходят.
Татьяне ужасно хотелось стать невидимкой, но увы…
– До свидания, – сказала она, не двигаясь с места и вытирая выпачканные мукой руки о свое белое платье с розами. – Еще раз спасибо за помощь.
– Я провожу тебя, – объявила Даша, взяв Александра за руку.
Дмитрий подошел к Татьяне и спросил, может ли он снова зайти к ней. Наверное, она сказала «да» или кивнула. Она почти не слышала его.
Александр наконец поднял на нее глаза:
– Рад был познакомиться с тобой, Татьяна.
Она, кажется, что-то ответила. А может, и нет.
Все трое ушли, а Татьяна еще долго стояла на кухне. Пока не появилась мать и не сказала:
– Офицер забыл фуражку.
Татьяна взяла у нее фуражку, но прежде, чем успела шагнуть в коридор, вернулся Александр – один.
– Фуражку забыл, – пояснил он.
Татьяна молча, не глядя на него, протянула ему фуражку.
Их пальцы на мгновение встретились. Татьяна вдруг вскинула голову и грустно на него посмотрела. Что делают взрослые в таком случае? Ей хотелось плакать. Но она умудрилась сглотнуть колючий комок и удержаться от слез.
– Прости, – сказал Александр так тихо, что Татьяна не была уверена, правильно ли его расслышала. Он повернулся и вышел.
– Что это ты вытворяешь? – нахмурилась мать.
– Ах, мама, скажи спасибо, что нам удалось хоть что-то достать! – огрызнулась Татьяна и, вспомнив, что хотела есть, намазала маслом кусочек хлеба, рассеянно откусила и выбросила остальное.
Идти было некуда. Везде люди. Как бы она хотела забиться в крохотную каморку, где можно было бы остаться одной и без помех заняться дневником.
У Татьяны не было своей комнаты и, следовательно, дневника тоже. Насколько она поняла из прочитанного, в дневниках содержались очень личные мысли, которыми не следовало делиться с посторонними. А ей приходилось держать свои сокровенные мысли при себе. Не станешь же ты выкладывать их той, с кем спишь в одной постели, даже если это твоя родная сестра! Лев Толстой, один из ее любимых писателей, всю жизнь, с самого детства, вел дневники. Но он писал их специально для того, чтобы их читали тысячи людей. Такие дневники Татьяне ни к чему. В своем дневнике она хотела бы сто раз подряд написать имя Александра и чтобы никто, кроме нее, не мог его прочитать. Хотела бы иметь комнату, в которой могла бы произносить его имя вслух с утра до вечера, и чтобы никто, кроме нее, не услышал бы ее.
Александр.
Татьяна понуро побрела в комнату, села рядом с матерью и сжевала печенье.
Родители говорили о деньгах, которые Даша так и не смогла снять со счета в закрывшейся раньше времени сберкассе. Немного потолковали об эвакуации, но ни словом не упомянули о Паше, да и как можно… А Татьяна ни словом не обмолвилась об Александре, да и как можно…
Отец нахваливал Дмитрия, очевидно считая его прекрасным молодым человеком. Татьяна молча слушала, стараясь не давать воли чувствам. Вернулась Даша и поманила сестру в спальню. Та послушно поднялась.
Закрыв за собой дверь, Даша возбужденно выпалила:
– Ну, что ты думаешь?
– О чем? – устало пробормотала Татьяна.
– О нем, конечно! Что ты думаешь о
– Симпатичный.
– Симпатичный? И это все? Брось! Уж лучше признайся, что не встречала мужчины красивее.
Татьяна натянуто улыбнулась.
– Ну что, я была права? Верно?
– Права, права, – кивнула Таня.
– Просто невероятно, что вы с ним встретились вот так, в автобусе!
– Невероятно, – эхом отозвалась Татьяна, вставая и делая шаг к двери.
Но Даша резко загородила ей дорогу. Противостоять сестре у Татьяны сейчас не было сил. Впрочем, как всегда. Даша на семь лет старше. Умнее. Красивее. Привлекательнее. И всегда побеждает.
Татьяна обреченно опустилась на кровать. Даша устроилась рядом:
– А Дмитрий? Он тебе понравился?
– Наверное. Послушай, Даша, не стоит обо мне волноваться.
– А кто волнуется? – хмыкнула сестра, ероша ее волосы. – Присмотрись к нему. Похоже, ты ему приглянулась. – Судя по тону, сестра была немало удивлена. – Должно быть, твое платье помогло.
– Должно быть. Знаешь, я еле на ногах держусь. Полгорода пешком обошла.
Даша обняла сестру:
– А вот мне Александр нравится. Так сильно, что даже сказать не могу.
У Татьяны все внутри заледенело. Встретившись с Александром, гуляя с Александром, улыбаясь Александру, Татьяна успела понять, что его отношения с Дашей не просто мимолетный флирт из тех, что затевают в садах Петергофа или на ступенях Адмиралтейства. В этот раз, кажется, все серьезно.
– Не стоит ничего объяснять, – обронила она едва слышно.
– Когда-нибудь, Танечка, ты станешь взрослой и все поймешь.
Татьяна искоса посмотрела на сестру, открыла рот… Но запал прошел так же внезапно, как появился.
Она хотела крикнуть: «Александр перешел улицу ради меня! Сел в автобус ради меня! Добрался до самых окраин ради меня!»
Но сказать этого старшей сестре она не могла.
А вот другое…
«Даша, у тебя и без того много парней. Ты можешь завести нового в любую минуту, и он будет от тебя без ума. Ты красавица, умница, и все тебя любят. Отдай мне Александра!»
А вот другое…
«Что, если я ему нравлюсь больше?»
Татьяна ничего не сказала.
Потому что не была уверена, так ли это. Особенно последняя часть. Как может Татьяна нравиться больше Даши? Стоит только взглянуть на Дашу с ее волосами и фигурой! Может, Александр переходил улицу и ради Даши? Пересек город, переправился через реку ради Даши в три часа белой ленинградской ночи, когда мосты были разведены?
Татьяне было нечего сказать. Она закрыла рот. Все впустую. Все напрасно.
Даша не сводила с нее глаз.
– Таня, Дима – солдат. Военные – люди особые. Тебе он может показаться… грубоватым.
– О чем ты?
– Да так, ни о чем. Но наверное, придется немного привести тебя в порядок.
– В порядок? – задохнулась Татьяна; упрямое сердце снова рванулось к самому горлу.
– Тебе надо немного прихорошиться! Может, чуть-чуть помады… новая прическа… – Даша коснулась Татьяниных волос.