Полина Ром – Венец безбрачия (страница 47)
А в доме устроили раненых солдат из отряда Леона. Эспанцев же заперли на сеновале, и охранять этих раненых Леон оставил почти половину своего отряда.
- Я подумал, Софи, что эти господа весьма пригодятся нам при последующих стычках на границе. Позднее я собирался сдать их полковнику Фуггерту, если выживут.
- Да, я понимаю, - я кивнула, соглашаясь с мужем, что это был разумный ход.
- А поскоку все были измучены боем, то и сами мы остались на ночёвку там же. Травница в деревне нашлась, пришлось и ей заплатить, зато она пообещала пожить при раненых и проследить за их здоровьем. Осмотрела она и эспанцев, и про дона Эстебана сказала твердо: «Не жилец он, мой господин. И крови потерял много, да и раны такие худо заживают». Так что вечером, незадолго до сна, я зашёл навестить эспанцев и побеседовать с доном.
В этот момент дон Эстебан явно чувствовал себя не лучшим образом, так как дальше Леон рассказал, что чувствуя сильную слабость и скорую смерть эспанский дон решил облегчить душу исповедью.
- В общем-то, Софи, мне его исповедь открыла глаза на многое…
Пленник нахмурился при этих словах. Скорее всего сожалел о своей слабости. Только вот эти сожаления уже ничего не меняли.
Дальше Леон уехал своей дорогой, наказав тщательнейшим образом охранять всех эспанцев и при первых признаках выздоровления не пожалеть денег на кандалы. В соседнем селе была кузня, так что проблемой приказ графа не стал.
- Гроб с телом отца достали и переложили в саркофаг. Ночевал я в твоём доме, и Матильда ухаживала за мной на совесть, госпожу баронессу и твою сестру я посещать не стал, но могу сказать, что к Альде посватался какой-то барон и вовсю шли приготовления к свадьбе. Если ты желаешь - можешь отправить подарок семье, - предложил мой муж.
Я чуть раздражённо дёрнула плечом – эти новости были мне совершенно не интересны. Гораздо важнее оказалось то, что рассказывал сейчас Леон всем заинтересованным лицам.
В общем, возвращаясь назад муж заехал в деревню, чтобы узнать, что и как с ранеными и забрать с собой своих живых бойцов.
- Травница, знаешь ли, оказалась женщиной очень добросовестной и умелой. Мало того, что выжили все мои люди, так и большую часть эспанцев она сумела поднять на ноги. В том числе кандалы носил уже и дон Эстебан. Только одного бедолагу пришлось закопать на деревенском кладбище.
То, что рассказывал Леон занимало внимание всех сидящих за столом. Даже дон Эстебан машинально кивал головой, подтверждая, все именно так и было только вдовствующая графиня сидела с каменным лицом и делала вид, что к ней это не относится.
Когда Леон закончил говорить, воцарилась долгая-долгая пауза, а затем мой муж огласил собственное решение:
- Госпожа Аделаида, я отправил известие всем соседям и через четыре дня люди съедутся на поминальный пир. Тело отца уже покоится в фамильном в склепе, и я не собираюсь пятнать его имя грязным скандалом. Во время заупокойной службы и тризны, мы будете сидеть рядом со мной, как и положено приличной вдове. Но помните, что охрана ни на секунду не сведёт с вас глаз. А ещё через неделю, после того, как соседи разъедутся, вы во всеуслышание объявите, что не видите больше для себя жизни без любимого мужа и принимаете постриг.
Леон говорил так медленно и отчётливо, роняя слова как тяжёлые булыжники, что даже мне стало жутковато от их веса и уверенности. Мэтр Хофман удовлетворенно кивнул, а лекарь вздохнул, и как бы недоумевая от этой истории, резко тряхнул головой, пытаясь придти в себя.
- В случае попытки побега или же какой-либо другой неприятности, которую вы постараетесь устроить, я объявлю вас умалишённой и отправлю под охраной в монастырь Святого Миксофана Затворника. Думаю, госпожа Аделаида, вы наслышаны о тамошних условиях жизни. Учтите, только нежелание позорить память отца и любовь к брату удерживают меня от того, чтобы публично казнить вас как прелюбодейку, отравительницу и воровку.
Аделаида побелела так, что мне стало страшно и медленно сползла со стула на пол. Не обращая на неё внимания мэтр Хофман вышел из комнаты.
Я растерялась, а мэтр Бертольд спокойно взял со стола нетронутый кубок вина, подошёл к лежащей Аделаиде, опустился на колени и оттянул ей веко на одном глазу, потом на втором. Затем не слишком ласково похлопал по щекам. Не помогло...
Тогда лекарь набрал вина в рот, фукнул ей в лицо и, вставая, произнёс:
- Не стоит притворяться, мадам. Я вижу, что вы в сознании.
Вдова вскочила, яростно протирая глаза и попыталась кинутся перед Леоном на колени...
Дверь распахнулась: вернулся мэтр Хофман с двумя солдатами за спиной.
***
Я отправилась в комнату, чтобы не смотреть, как солдаты уводят рыдающую Аделаиду, а Леон остался, чтобы отдать ещё какие-то распоряжения. В комнате меня ждала взволнованная молодая женщина лет двадцати пяти, которая сообщила, что господин кастелян назначил её моей горничной.
- Меня зовут Нинон, госпожа графиня. Господин кастелян сказал, что я справлюсь, - она чуть настороженно смотрела на меня и я с трудом улыбнулась, стараясь подбодрить служанку.
До вечера я пребывала в каком-то странном состоянии. Вроде бы все вернулось на круги своя: по комнате тихо сновала горничная, лакей принёс абсолютно нормальный и вкусный обед с горячим супом и свежими овощами, со мной обращались максимально почтительно, но что-то продолжало тревожить меня. Пожалуй, то, что мой муж остановился не в моей комнате.
«Он замечательный парень! И очень симпатичный. За каким чёртом я мотаю ему нервы этими самыми условиями?! Разводов здесь всё равно не существует, так что смысла нет откладывать. Я-то ведь далеко не невинное создание… Кроме того, рано или поздно слуги догадаются... Надо прекращать это бессмысленно ожидание... »
Глава 56
Следующие дни я почти не видела мужа. Впрочем, как и кастеляна. Они появлялись только во время обеда. Это было немного досадно, но я понимала, почему Леону сейчас не до меня: они подготавливали замок к приезду гостей. Так что я была им очень благодарна – сама бы с такой работой точно не справилась.
На второй день к вечеру от соседей спешно вернулся Антонио. Честно говоря, я не представляю, что и как объяснял ему Леон, но к обеду на следующий день деверь выглядел чуть-чуть задумчивым, немного печальным, но вовсе не убитым горем. Самое главное для меня было то, что никаких претензий ко мне или обид Антонио не вынашивал, а напротив, вёл себя весьма дружелюбно. Тем более, что и кастелян, и старший брат постарались загрузить его работой: отправили куда-то в город закупить несколько возов зерна на корм для лошадей. Разговор происходил как раз во время обеда:
- Можно конечно пару дней покормить коней сеном, но согласись, Антонио, что сплетни о разорении наших земель – совсем не то, что хочется услышать.
- Не волнуйся, Леон, я справлюсь. Это совсем не сложно. Меня только расстраивает, что матушка так серьёзно разговаривает о монастыре…
- Антонио, если господь призывает человека на службу, кто мы такие, чтобы противиться воле Его?
- Я не противлюсь Леон, просто... просто на поминальный пир приедет Рафаэлла с родителями… Я хотел бы, чтобы матушка…
- Возможно, госпожа Аделаида считает, что это не лучшее время для более близкого знакомства, господин Антонио, – спокойно вмешался кастелян, получив одобрительный кивок от моего мужа.
Думаю, Леон пообещал графине монастырь с максимально мягкими условиями в обмен на спокойствие брата.
***
День проведения погребального пира выдался очень тяжёлый.
Ранняя утренняя молитва, на которой присутствовали все гости. Потом визит к фамильному склепу, где прошла заупокойная служба. Следом – сам пир, во время которого гости вспоминали погибшего графа де Эстре добрыми словами. Многие рассказывали о том, как он помогал им в разных жизненных ситуациях. Ничего сверхъестественного: обычная соседская помощь, оказанная вовремя и часто - безвозмездно.
Всего присутствовало около сорока человек, но кроме господ приехала ещё и их охрана, так что покупка зерна оказалась вполне оправдана.
Вдовствующая графиня вела себе безукоризненно: глаза в пол и печальное выражение бледного лица. Антонио поддерживал страдающую матушку под локоть. Он то, как раз, грустил об отце вполне искренне.
По своим комнатам все разошлись рано, а на следующий день, сразу после утренней молитвы гости разъехались. Днём я отдыхала и немного гуляла в саду, а ещё читала: горничная принесла мне по поручению Леона несколько романов. Тяжеловатый слог и вычурные чувства, но в целом - было довольно интересно.
***
Леон пришёл вечером, в сопровождении двух лакеев, которые несли не очень большой, но судя по всему – очень тяжёлый сундук. Этот сундук по приказу мужа взгромоздили на стол и оба мужчины сразу же вышли.
- Открывай, – Леон протянул мне ключ с замысловатой головкой.
Судя по всему, за замком следили, потому что он тихонько щёлкнул два раза и открылся легко. Вся эта деревянная коробка была полностью, под самую крышку набита всевозможными ларчиками, шкатулками и футлярами. Материалы были самые разные, от кожи до бархата с серебряной отделкой, но каждая из этих коробочек хранила украшения. У меня просто перехватило дыхание от того, какое неимоверное богатство поставили на мой стол.