Полина Ром – Венец безбрачия (страница 19)

Затем муттер поведала преподобной матери о том, как тяжело быть вдовой с двумя дочерьми, о том, как «дурная кровь» покойного барона сказывается в его родной дочери – то есть во мне, о том, сколько несчастий я обрушила на семью, и, разумеется - о двух несостоявшихся замужествах. Говорила, что я ненавижу не только свою мать и старшую сестру, но и редко обращаюсь к милосердию Господа:

- …даже лба лишний раз не перекрестит, преподобная мать! Это доставляет мне такие страдания! Я ведь носила её во чреве и вот - чёрная неблагодарность! – Голос баронессы сочился сожалением о том, что она породила такое неудачное дитя. - Все соседи шепчутся о том, что на бедной Софи лежит венец безбрачия! Что Господь огневался на мою семью... Понимаете?! Я-то готова нести свой крест, но я должна подумать и о старшей дочери, преподобная мать. Альда ни в чём не виновата!

Дальше пошло вранье чистой воды и муттер сообщила, что я встаю по ночам с постели и брожу в сорочке по замку, а однажды пришла к ней в комнату и кинула под ноги горсть земли…

- …и после этого я неделю в постели пролежала, преподобная мать! И жар, и горло разнесло! Только молитвой и святой водой и спаслась! Конечно, ни в каких ведьм я не верю, как и наша Святая Матерь Церковь, но то, что с головой у моей бедной девочки не в порядке – прекрасно понимаю. Может быть я и нагрешила где-то в глазах Господа, что он решил покарать моё дитя, но и держать её дома – слишком опасно для старшей и других людей. Я - мать и у меня сердце кровью обливается, но... Что скажут соседи про старшую, если Софи я отправлю в лечебницу Святого Миксофана Затворника? А вот если вы, преподобная мать, заберёте её, а потом сочтёте опасной для ваших послушниц...

Почти все время этого рассказа преподобная мать молчала и только к концу стала подавать хоть какие-то признаки интереса, в основном – материального. Она уточняла у баронессы размеры отписанного мне приданого, говорила, что в её обители собраны только искренне верующие сестры и такая особа как я будет слишком серьёзной обузой и уточняла, какая доля приданого останется в монастыре Святой Агриппины, если меня решат перевести на излечение в другой монастырь.

- Ты же знаешь, дочь моя, что лечебница при монастыре Святого Миксофана Затворника, где святые сестры обучены заботиться о тех, кого Господь лишает разума, тоже потребует плату…

Дослушивать я не стала. Тихо, стараясь не задеть бесчисленные пары обуви стоящие на полу кладовки, поднялась, открыла дверь в кабинет, аккуратно повернула ключ в замке и отправилась к себе.

Детали были не так уж и важны. Важно было то, что бароны мне не врали. Муттер действительно собиралась сдать меня в лечебницу для душевно больных и подкупила для этого преподобную мать каким-то подарком. Сама же она останется с репутацией нежном мамочки в глазах соседей, публично отправив меня в обычный монастырь. Типа - замаливать грехи...

Судя по рассказам тех же баронов, сбежать из лечебницы будет практически невозможно. Даже если мой брак окажется очень неудачным – выжить в нём мне будет на порядок проще. Да и сбежать - легче. Судьба просто толкала меня в это чёртово замужество.

Глава 24

Преподобная мать погостила в замке несколько дней, и уехала, так и не выразив желание побеседовать со мной. Насколько я поняла, сама по себе я её не интересовала абсолютно: преподобной было важно получить обещанные преференции и тратить на меня время она не пожелала. Это ещё больше убедило меня в том, что надо бежать замуж.

Следующие дни от Матильды поступали довольно однообразные сведения, а я судорожно думала: как, где и в какой момент я смогу спокойно поговорить с кем-нибудь из мужчин о том, как состоится наше бракосочетание. По словам же Матильды, как раз поговорить-то с ними я не имела ни малейшего шанса.

- Ить совсем девки бесстыжие проходу бедолагам не дают! Так и липнут, так и липнут… – она укоризненно покачала головой и осуждающе добавила: - А матеря-то ихни ить на этакое бесстыдство глаза закрывают, и поощряют ещё. – И хрипловатым старушечьим голосом нарочито тоненько, словно стараясь спародировать кого-то, служанка передразнила: «Конечно, конечно, дети, сходите прогуляться!». – Она даже перекрестилась от раздражения и возмущенно закончила: Тьфу на них, прости Оссподи! Ить притащат девки в подоле от этакого распутства!

Я несколько раз пыталась добраться до гостей, но Альда и дочка госпожи Венос, Эрнеста, действительно не оставляли на беседу ни малейшего шанса. Время текло очень медленно, и эта неопределённость сильно давила на нервы. Мне казалось, что я упущу возможность побега из-под крыла баронессы.

Дни тянулись и тянулись, как резиновые, и даже сплетни Матильды перестали содержать какую-то интересную информацию. Единственное отличие от предыдущего её бурчания на «бесстыжих девок» было сообщение, что барон Клинген несколько раз выезжал в город.

- Навроде как - упряжь возил ремонтировать к шорнику. При вашем-то батюшке, госпожа Софи, у нас в замке старый Гриц работал. Не больно я в энтих сёдлах разбираюсь, а только завсегда его работу нахваливали. А как помер старик, так на его место никто и не пошёл. Вестимо дело, господин барон самолично-то кожу шить не умеют, а только ить матерь-то ваша сильно выпускать не хотела господина. Опасалась видать, что ускачет и ищи-свищи его потом. А он, дурной, съездил, да и вернулся. Ить как пить дать, оженят его вскорости!

Новость была далеко не самая интересная, тем более, что за последнюю неделю барон выезжал в город ещё несколько раз и на эти отлучки больше никто не обращал внимание, раз уж он каждый раз возвращался.

Подробную инструкцию я получила весьма шокирующим способом. Мне не спалось, и я ворочалась на постели, периодически вставая и бродя по комнате, благо, полная луна давала достаточно света. Время тянулось...

Уже вернулся домой от муттер её любовник и в окнах его дома погас свет. Окончательно затихли солдаты, охранявшие двор – боролись с предутренней дремотой. Лунный свет почти полностью покинул комнату и на востоке небо слегка посерело.

Стук в дверь был еле различим, и сперва мне подумалось, что скребётся мышь. Мышей я побаивалась, а потому напряглась и прислушалась. Кто-то очень осторожно постукивал в дверь. Я невольно оглянулась на Матильду, но её похрапывание не изменилось ни на миг и я, почему-то даже не надев туфли, босиком на цыпочках подбежала к двери и очень тихо спросила:

- Кто там?

- Барон Тенгер, госпожа Софи, – прозвучал мне в ответ такой же шёпот.

Голос я не узнала, да и как можно узнать шёпот почти незнакомого человека. Почему-то возникла мысль о пакости со стороны муттер и я, вцепившись в ручку двери, зашипела:

- Убирайтесь отсюда…

- Это действительно я, госпожа Софи. Я хочу поговорить с вами о нашем браке.

Честно говоря, мысль о том, что сейчас меня схватят и вывезут в какой-нибудь кошмарный монастырь напугала меня настолько, что даже дыхание перехватывало. Несколько секунд я приходила в себя, пытаясь сообразить, не ловушка ли это, но о предложении брака знали только я и оба мужчины, а верить в этом мире все равно кому-то нужно…

Я отодвинула засов и толкнула дверь. За то время, что мы не виделись, барон явно набрался сил. Он был полностью одет и больше не выглядел мертвенно бледным и слабым. Обыкновенный молодой парень, который, приложив палец к губам и показывая, что шуметь не нужно, проскользнул в комнату.

Я опасалась разбудить Матильду, совершенно не представляя, как она поведёт себя, увидев ночью в спальне чужого человека. А вдруг с перепугу крик поднимет? Поэтому говорить я продолжала шёпотом:

- Вы с ума сошли!

- Тише, госпожа Софи! Вот здесь – он протянул мне сложенный лист – подробно написано, что вам нужно сделать. Генрих все разведал и обо всем договорился, но если нас поймают – может случиться так, что и ваше, и моё положение станет ещё хуже. Пожалуйста, не отклоняйтесь от инструкции ни на шаг, а главное – никому не говорите. Завтра…

- Что, уже завтра?!

- Госпожа Софи, у нас с вами совсем нет времени. Завтра в храме я буду ждать вас, если вы не передумаете, – с этими словами он толкнул дверь и исчез так бесшумно, что на какое-то мгновение мне показалось – это была галлюцинация.

Этого просто не может быть! Я, Софья Кузнецова, взрослая женщина вляпалась в какую-то безумную историю и должна выйти замуж за незнакомого человека, как героиня какого-нибудь бестолкового дамского романа…

За окном стремительно светлело и восточный край неба уже порозовел, когда я, устроившись у окна, закончила читать письмо. На своём ложе заворочалась Матильда и, всхрапнув особенно сильно, повернулась на другой бок. А я, неожиданно успокоившись, отправилась в постель: каким бы ни был мой будущий муж, это все равно лучше, чем провести остаток жизни прикованной к стене в местной психбольнице.

Спала я долго и проснулась уже ближе в полудню от ворчания Матильды и её прикосновения к моему лбу:

- Ить жара у вас нет, а вы всё спите да спите... я уж и не знаю, что и думать то...

- Я не болею, Матильда, просто плохо спала ночью. Принеси мне умыться, сегодня у меня много дел.

Аппетита не было совсем, но я заставила себя съесть булку и запит её остывшим чаем, после этого, дождавшись обеденного времени, отправилась в трапезную и уселась на своё место. Когда заявились баронесса с гостями - возникла неловкая ситуация: стол был накрыт на четверых. Получалось, что кому-то из гостей или хозяев не хватает места. Муттер нахмурилась, но я не дала ей возможности выгнать меня: