Полина Ром – Соединенные Штаты России 3 (страница 23)

Несколько человек за столом переглянулись. Кто-то усмехнулся. Князь Трубецкой закатил глаза.

— И? — ледяным тоном спросил Император.

— И⁈ — Водопьянов побагровел. — Ваше величество, пока мы здесь болтаем о всякой чепухе, этот мерзавец может надругаться над ней! Использовать! Убить! Я должен немедленно отправиться в Калининград и…

— Довольно! — рявкнул Император, и его голос прокатился эхом по залу.

Водопьянов замолчал, будто проглотил язык. Все остальные застыли.

Император медленно поднялся. Он был не самым высоким человеком в зале, но в этот момент казалось, что он возвышается над всеми. Аура силы, власти, абсолютного авторитета окутывала его как плащ.

— Игнат Борисович, — произнёс он тихо, но каждое слово резало как бритва. — Вы забываетесь. Орда мертвецов — это не «чепуха». Это угроза существованию человечества. Миллиард человек отправился к праотцам. Два континента стёрты с лица земли. И вы смеете ставить свои личные проблемы выше судьбы Империи?

— Н-но… Венера… — пробормотал Водопьянов, бледнея.

— Венера Водопьянова — взрослая женщина, — отрезал Император. — Она сможет о себе позаботиться.

— Но ведь её похитили! — возразил Водопьянов отчаянно.

— Людей похищают лишь для того, чтобы потребовать выкуп или шантажировать родителя. Пока требования не выдвинуты, сидите молча и ждите, — процедил сквозь зубы Император, а его глаза вспыхнули фиолетовым отблеском.

Водопьянов открыл рот, закрыл, снова открыл. Ничего не сказал. Лишь съёжился и отвёл взгляд.

— Вот именно, — Император вернулся на своё место. — Садитесь, Игнат Борисович. И больше не перебивайте Совет своими истериками. — Что касается Архаровых, — продолжил Император, снова глядя на карту, — я желаю смерти этому роду не меньше вашего, Игнат Борисович. Они бросили вызов Короне. Убили моих людей. За это они заплатят, — он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Но сейчас это не столь важно, как надвигающаяся угроза. Когда орда мертвецов будет остановлена, я лично позабочусь об Архаровых. А до тех пор они могут прятаться в своём поганом Калининграде словно крысы.

В дальнем конце стола поднялась высокая фигура. Все взгляды переместились на неё. Вильгельм фон Вольф.

Он выглядел ужасающе. Правой руки не было. Вместо неё — культя, тщательно забинтованная белыми бинтами. Лицо изуродовано: глубокие шрамы пересекали щёку и лоб, левая сторона словно оплавлена. Большую часть лица скрывала кожаная маска, из-под которой виден был лишь один уцелевший глаз — правый, холодный и голубой как лёд.

Голос его был хриплым и трескучим:

— Ваше величество, с вашего позволения.

— Говорите, фон Вольф, — кивнул Император.

Вильгельм оперся единственной рукой о стол:

— Архаровы не представляют особой угрозы. Я лично сражался с ними, — он усмехнулся, и это выглядело жутко на изуродованном лице. — Да, они ранили меня. Но только потому, что я недооценил противника и бился в одиночку против четверых абсолютов.

— Четверых? — воскликнул князь Шереметев. — Откуда у этих выродков такая мощь?

— Понятия не имею, — усмехнулся Вольф. — Однако, это всё, что у них есть. Город охраняет жалкая кучка отбросов, которые гибли не в силах меня даже поцарапать. Смехотворно.

— И вы хотите этим сказать…? — подтолкнул Император.

— Хочу сказать, что Империя с лёгкостью задушит их числом, — закончил Вольф. — Вся аристократия лежит у ваших ног, а это миллионы аколитов, сотни тысяч магистров и мы, абсолюты. На нашей стороне как численный перевес, так и технологический. Мы сотрём их с лица земли без особого труда. Когда придёт время, Калининград падёт за пару часов.

— Уверен, так и будет, — кивнул Император. — Надеюсь, к тому моменту вы залижете раны и будете полезны.

— Служу Империи, — рыкнул Вольф, стиснув зубы. Он ненавидел проигрывать и уже мечтал о том, что сможет поквитаться с обидчиками.

Снова заговорил Шереметев:

— Ваше величество, — начал он, склонив голову. — Эвакуация мирного населения из прибрежных регионов идёт полным ходом. Людей переселяют вглубь континента. На Урал. Освободившиеся территории укрепляются.

— Подробнее, — велел Император.

— По всему побережью Атлантического и Тихого океанов возводятся укрепления, — продолжил Шереметев. — Стены, башни, редуты. Минные поля в море и на суше. Огневые точки каждые полкилометра. Мы превращаем береговую линию в неприступную крепость.

— Кто будет оборонять? — лениво спросил Трубецкой.

— Аристократия, — ответил Шереметев. — По указу Императора, все аристократические роды обязаны выставить войска для обороны побережья. Каждый род получает свой участок. Отказ карается смертной казнью главы рода, лишением титула и земель.

— Занятно. И как отреагировали аристократы? — поинтересовался князь Трубецкой.

— Молчаливо приняли правила игры. А что им ещё остаётся? — ответил вопросом на вопрос Шереметев.

— Превосходно, — Император откинулся на спинку кресла, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Всё идёт согласно моему плану.

Он поднялся и подошёл к карте. Провёл пальцем по линии побережья:

— Аристократы всегда были занозой в заднице короны. Слишком богаты. Слишком влиятельны. Слишком самостоятельны и ленивы, — он повернулся к Совету. — Но теперь они будут воевать и принесут наконец-то пользу. Защитят Империю собственной кровью. Их армии понесут потери. Их казна истощится на содержание гарнизонов. И когда угроза минует, они окажутся ослабленными. Зависимыми от короны.

— Гениальный план, ваше величество, — склонил голову Трубецкой.

Император вернулся на своё место:

— Война — это не только угроза. Это возможность. Возможность укрепить власть. Избавиться от конкурентов. Перекроить политическую карту Империи, — он обвёл взглядом всех присутствующих. — Орда мертвецов сделает за нас грязную работу. Ослабит аристократию. А мы пожнём плоды.

— А если они прорвутся вглубь континента? — осмелился спросить Шереметев. — Если оборона не выдержит?

— Не выдержит, — спокойно ответил Император. — Конечно, не выдержит. Некоторые участки падут. Некоторые роды будут уничтожены, — он пожал плечами. — Жертвы неизбежны. Но основная масса орды будет разбита на побережье. Пока аристократы будут истекать кровью, держа оборону, мы соберём основные силы Империи в столице. И когда мертвецы выдохнутся, мы нанесём решающий удар. Уничтожим их. И заодно прибёрем к рукам земли наших соседей. Говорят, что в Китае множество чайных плантаций, а ещё дешевая рабочая сила. Нам не помешает и то, и другое.

Повисла тишина. Все переваривали услышанное. Кто-то с восхищением, кто-то с ужасом. Водопьянов сидел, сжав кулаки. Лицо перекошено от сдерживаемой ярости. Но он молчал.

— Вопросы? — спросил Император. Никто не ответил. — Тогда расходитесь. Шереметев, останьтесь. Нужно обсудить детали снабжения прибрежных гарнизонов. Остальные свободны.

Присутствующие начали подниматься. Стулья скрипели. Раздавались приглушённые разговоры. Кто-то спешил поскорее покинуть зал. Водопьянов медленно поднялся и направился к выходу. На пороге обернулся, бросив последний взгляд на Императора. В его глазах читалась неприкрытая ненависть. Не к Императору. К Архарову.

— Я найду тебя, щенок, — едва слышно прошипел он. — И разорву на куски.

Дверь захлопнулась за ним. В зале остались только Император и князь Шереметев. Иван Васильевич подошёл к окну, глядя на оживлённый Хабаровск.

— Как думаете, Анатолий Захарович, — негромко сказал он, — кто победит в этой войне? Мы или орда нежити?

— Империя одержит победу, ваше величество, — ответил Шереметев без тени сомнений. — Как всегда.

Император усмехнулся:

— Верно. Империя победит. А остальные… — он пожал плечами. — Остальные — это расходный материал.

За окном лил дождь, будто оплакивал грядущие потери.

— Ты куда? — спросила Венера, когда я ловко выскользнул из её объятий и стал одеваться.

— Знаешь, как говорят мудрецы? — произнёс я с хитрым прищуром.

— Как? — улыбнулась она, шаря взглядом по моему обнаженному телу.

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! Вот и мне надо кое к кому заглянуть.

— Надеюсь, ты идёшь не к девушке?

— А ты догадливая, — усмехнулся я, поймав на себе строгий взгляд Венеры. — Но тебе не о чем переживать. Она несовершеннолетняя, а меня подобные особы не интересуют в постельном смысле.

— Тогда я спокойна, — промурлыкала Венера, откинувшись на спину.

Её оголённые бёрда замедлили бег моих мыслей, направив их в сексуальное русло. Я встряхнул головой, отгоняя похоть, и натянул ботинки.

— Скоро вернусь, — пообещал я и выскользнул за дверь.

Быстрым шагом я направился в западное крыло особняка, где Барбоскин устроил временную тюрьму для Марии Титовой. Два гвардейца стояли у двери, скрестив копья.

— Михаил Константинович, — козырнули они синхронно.

— Открывайте, — кивнул я. — Хочу поговорить с пленницей.

Гвардейцы переглянулись, но спорить не стали. Тяжёлая дубовая дверь отворилась со скрипом. Я вошёл внутрь.