Полина Ром – Последний шанс (страница 34)

Герцог рассматривал Татьяну с каким-то странным любопытством, и никто не рискнул нарушить тишину, пока сам его светлость с удивлением в голосе не произнёс:

– Ты говоришь как воин, госпожа…

– Меня зовут Татьяна, - улыбнулась девушка, понимая, что герцогу сложно запоминать чужие имена.

– Я запомню, госпожа Татьяна, – герцог кивнул с серьёзным лицом и, обращаясь к Косте, добавил: – Будь по-твоему, чужак. Я верю, что ты не убежишь и не бросишь своих.

При этих словах его светлости всем значительно полегчало. Всё же герцог был в этом мире мощной силой, и ссора с ним могла закончиться очень плохо. Это понимали все, поэтому после его ответа мужчины чуть расслабилась, некоторые пересели поудобнее, и в целом собрание в трапезной стало похоже на старшеклассников, которые уже услышали звонок, но ещё не получили разрешение покинуть класс.

Дальше обсуждали только детали и объем помощи от герцогства, а Татьяна размышляла о том, что же будет дальше.

А потом, не дожидаясь окончательной темноты, Константин повёл первый обоз с продуктами к месту высадки.

– Нет смысла ждать до завтра. Ночью вывозить своих даже безопаснее. Сперва заберем женщин, а капитан Кирк и Франц останутся пока с нашими. Они лучше знают повадки диких. Тань, ты в доме останешься или поедешь к шлюпке?

Глава 43

До прибытия первой партии переселенцев успели подготовить почти всё.

В помощниках у Татьяны оказались несколько мужчин, которые до этого охраняли место посадки и шлюпку от любопытных. Надо сказать, что особого восторга у охотников приказ капитана Кирка не вызвал. Сама идея подчиняться при разбивке нового лагеря требованиям женщины им, большую часть жизни проводящим в лесу, на воле, и не слишком склонным терпеть любых командиров, казалась крайне раздражающей. Но капитан Кирк был достаточно опытным офицером и это вот самое недовольство предвидел, а потому команда его была максимально чёткой:

– Мы улетаем и привезём с собой ещё людей. Вы должны разбить лагерь, во всём слушаясь госпожу Татьяну. Не забывайте: она личный гость его светлости, и, пока меня нет, её слово – это моё слово.

Капсула поднялась в воздух, увозя Константина, капитана Кирка и Франца, а Татьяна с Любой остались на поляне, возле разведённого костра, в окружении десятка мрачноватых мужиков, молча рассматривающих их.

Потрескивали в костре только что подброшенные поленья, пахло дымом, хвойной смолой и ночным лесом. Десятки незнакомых ароматов трав и листьев сливались в одну достаточно мощную гамму. Пламя костра освещало мужчин в длинных плащах, которые рассматривали оставшихся девушек не слишком дружелюбно. Люба нервно сглотнула и машинально, даже не слишком понимая, как это выглядит, сдвинулась за спину Татьяны.

Костёр был невелик и со всех сторон защищён каменной кладкой. Этакий широкий колодец, над которым сейчас пристроен был котелок с кипящей водой. Рядом – грубо сколоченный стол, неровный и занозистый, а вокруг него – с десяток крупных чурбаков, заменяющих табуретки.

Татьяна понимала, что вскоре появится много людей, которым нужно будет предоставить некоторое место для хранения привезенных с собой инструментов, место для сна и возможность поесть горячего. Честно говоря, последние походы, в которых она бывала, относились к годам студенческой молодости, поэтому она тоже чувствовала растерянность... Но с чего-то же нужно начинать?

– Как вас зовут?

– Меня, что ли? – мужчина, одетый в серый потрёпанный охотничий костюм, который сейчас, зрительно, цветом практически растворялся на фоне куста, возле которого стоял охранник, уточняя, ткнул себя в грудь сжатым кулаком. Голос его отнюдь не был любезен…

– Да, вас.

– Ну, допустим, Якоб.

– Значит, так, допустим Якоб, – решительно заговорила Татьяна, – вы знаете это место лучше меня. Где, по-вашему, допустим Якоб, лучше поставить палатку? Покажите мне нужное месте, допустим Якоб.

Мужчина как-то неопределённо хмыкнул, молча развернулся и пошагал куда-то в темноту так уверенно, что Татьяна невольно шагнула за ним. Потом спохватилась, что вовсе не обязательно делать эту глупость, на секунду остановилась и включила налобный фонарик. Люба повторила за ней процедуру, и девушки спокойно двинулись за охотником, краем уха ловя перешёптывания мужчин, оставшихся у костра.

Для людей, проживших в мире без электричества до тридцати-сорока лет, эти самые фонарики были настоящим чудом. Якоб отошёл от места стоянки совсем недалеко – метров на пятнадцать в сторону, – остановился и повернулся лицом к девушкам, невольно прижмуривая глаза от яркого бьющего в лицо света. Он, как и остальные, уже пару раз видел фонарики в действии, а потому смог заставить себя не оборачиваться, когда вёл чужачек на место. Но всё же фонарик не перестал быть для него чудом, и сейчас его голос звучал гораздо любезнее:

– Вот тут, госпожа Татьяна, удобное место. Здесь встанет несколько палаток, можно расположить их почти рядом, а сразу вот по этой тропке вниз – ручей. Вон туда… – он махнул рукой в левую сторону, – перенести костёр и начать готовить на нём. Мясо у нас есть, ребята сегодня охотились и принесли две туши серых лугров. Хорошо, что в город не успели лишнее отправить, сейчас всё пригодится.

– А телега с вещами? Мы привезли из города кроме палаток ещё какие-то запасы…

– Раз привезли – значит, надо отправить к телеге пару человек, чтобы перетаскали всё сюда, к костру. А там уже будем разбираться.

– Допустим Якоб, я хотела бы…

– Госпожа! – мужик чуть помялся, а потом буркнул: – Простите мою непочтительность, госпожа Татьяна. Меня зовут Якоб, – вновь представился он.

Снова дразнить охотника Татьяна не стала, просто кивнула, показывая, что не сердится.

– Якоб, я понимаю, что ты знаешь гораздо больше меня о том, как сделать всё правильно.

Мужик молчал, но слушал внимательно. Татьяна продолжала:

– Подскажи, кто из вас способен грамотно командовать остальными, так, чтобы не было обид, но работа была сделана?

– Как пожелаете, госпожа. Можно Люка старшим поставить или Харви… А ежли прикажете – так я и сам справлюсь.

– Пойдём к огню, Якоб.

У костра Татьяна внимательно рассмотрела рассевшихся мужчин. Кто-то пристроился к столу, сидя на тех самых пеньках, двое устроились на толстом бревне, похоже, заменяющем здесь скамейку и уложенном рядом с костром, один, подстелив свёрнутый плащ, уселся прямо у куста, опираясь на ветки спиной.

– Я назначаю Якоба страшим. Он скажет каждому из вас, чем заниматься. А я и госпожа Люба – мы будем готовить еду, как только вы разведёте костёр в нужном смете. Всем понятно?

Не дожидаясь ответа, Татьяна развернулась и повела Любу туда, где им предстояло ждать.

***

Через пару часов место, которое выбрал Якоб, уже было похоже на лагерь. Близко друг от друга выстроились четыре здоровых палатки, разделённые только рельефом местности: порослью кустов между двумя из них и большим валуном, отделяющим третье убежище. Сами палатки оказались изготовлены из некоего подобия брезента, пропитанного чем-то непонятным: палец слегка скользил по шероховатой ткани, а если сильно нажать – оставалось ощущение жира на коже.

Палатки оказались огромные, но достаточно низкие. Стоять в полный рост можно было только по центру. Для того, чтобы потолок не провисал, в специальные деревянные крестовины были вставлены толстые шесты высотой метра два с половиной. На каждую палатку потребовалось четыре таких шеста. Зато от центральной линии, от этих самых шестов, налево и направо можно было уложить по десять человек в каждую сторону. Да, тесновато, но это всё только на первое время.

Понятно, что всем чужакам места не хватит, но за сегодня всех перевезти и не успеют. А завтра герцог обещал отправить обоз. К вечеру, чтобы не слишком привлекать внимание горожан.

Татьяна только надеялась, что вместе с инструментами догадаются взять и спальники. Палатки с аварийных шлюпок, к сожалению, придётся бросить там, на месте: застывшая и затвердевшая внутри двойных стенок пена не позволит свернуть их.

На огне в огромном котле закипала вода. Этот костёр уже не стали прятать между камней.

– Ночью, госпожа Татьяна, на огонь разве что свой брат охотник выйдет. А уж с ним, случись что, поладить мы сумеем. Да и совсем без охраны оставаться негоже, потому я в обход Ари и Мику отправил. Они уже в возрасте, тяжести таскать им не больно-то с руки, зато опыта у них поболе, чем у любого из нас.

Татьяна слегка удивилась: среди людей, охранявших шлюпку, она не видела никого старше пятидесяти.

– В возрасте – это сколько им лет?

– Кто ж знает, госпожа? – удивился вопросу Якоб. – Никогда я о таком даже не спрашивал, но думаю, что Ари так и все пятьдесят уже есть.

Татьяна с Любой переглянулись, но промолчали. Вырисовывалась ещё одна проблема, которая не позволит им жить среди местных: искусственные тела, куда было переписано их сознание, проживут около двухсот лет. Так утверждал Платон. И, собственно, стареть тела будут значительно медленнее, чем стареют местные. Конечно, всё это обнаружится не в первый год, но тем не менее об этом тоже стоит напомнить своим, когда придётся решать вопросы с поселением. Почему-то Татьяна была уверена, что не многие захотят поселиться в герцогском городе

Любе было очень тяжело смотреть на то, как один из охотников рубит мясо для котла. Так что её Татьяна отправила промыть крупу. Сама же Таня, пусть и в далёком детстве, каждое лето жила в деревне у бабушки и не раз видела, как ощипывают птицу или разделывают свинью. Пусть зрелище и не слишком аппетитное, но и не на столько шокирующее, чтобы упасть в обморок.