Полина Ром – Последний шанс (страница 28)

Герцог снова засопел и начал приподниматься из-за стола, когда Константин счёл нужным пояснить:

-- Я говорил вам, ваша светлость, что машина оснащены искусственным интеллектом. Без его помощи я не смогу пользоваться капсулой. А она признаёт командиром только меня. Именно поэтому, когда мы будет в воздухе – моё слово последнее. Я бы не хотел, чтобы ваши люди со страху применили агрессивные методы усмирения меня или Татьяны и получили бы ответку от Сирин.

Герцог ещё некоторое время посопел, потом расслабил мускулы и с каким-то детским любопытством уточнил:

-- Эта машина… ну, как вы её там назвали…она действительно такая умная?

-- Во многих вещах она значительно умнее меня, -- спокойно ответил Костя.

В общем-то торговля об условиях длилась не так и долго и герцогу пришлось смириться, что в воздухе всё решает командир аварийной шлюпки, а не его капитан. Нельзя сказать, что их светлость принял решение легко, но он пообещал всё разъяснить своим охранникам, в том числе и такую тонкость, как смена командования на борту шлюпки.

Возвращаясь к себе, примерно посередине пути компания столкнулась с Верой, одетой в роскошный туалет и увешанной драгоценностями, которую сопровождала довольно пожилая дама. Геннадий машинально кивнул и молча прошёл вперёд, Костя последовал за ним, а вот Вера сделала шаг в сторону и перегородила путь Татьяне. Мужчины оглянулись, и нарвались на насмешливые слова:

-- Идите, идите, мальчики. Я хочу посплетничать с Танечкой о своём, о женском, – Вера смотрела на своих спутников так, как будто знала какой-то секрет, но не собиралась делиться с этими несмышлёнышами – с чувством собственного превосходства и иронии.

Поймав взгляд Кости Татьяна кивнула, давая ему понять, что всё в порядке и им стоит отойти. В данный момент лицо её было совершенно спокойно, как будто она встретила не Веру, а остановилась на минутку перед симпатичной статуей, рассматривая её машинально и без особого интереса.

Мужчины отошли, Вера приказала своей сопровождающей, и та тоже удалилась на несколько шагов. Девушка поправила висящий на длинном ремне с золотой вышивкой бархатный мешочек и Татьяна, зацепив движение взглядом, сообразила: «У неё там аптечка».

-- Танюша, я понимаю, что тебе нравится Костик, но подумай о том, какие перспективы у тебя откроются, если ты останешься одна. В этом мире полным-полно достойных мужчин, которые бросят к твоим ногам всё, что пожелаешь. Понимаешь?! Любое твоё желание будет исполнено! Любое, Танечка! У тебя будут слуги и роскошный дом, самые дорогие ткани и украшения, а также – власть. Ты ведь на Земле прожила, скорее всего, не самую лёгкую жизнь. Неужели ты добровольно второй раз хочешь влезть в то же самое?! Пойми, чем меньше нас здесь, нас… – она дёрнула за ремень свою сумку и пояснила – владельцев аптечки, тем больше мы будем стоить в глазах местных. Понимаешь? Мне кажется, что это так очевидно…

-- Ответь мне на один вопрос, Вера… -- Таня без церемоний перебила собеседницу.

В лихие девяностые Татьяне Петровне пришлось пережить и потерю всех сбережений в банке, и рейдерский захват предприятия, где она тогда работала, и болезнь родственников, и алкоголизм мужа, и страх, что не сможет прокормить собственного ребёнка, и многое-многое другое. Она не единожды читала в газетах и даже лично видела таких, как Вера, и сейчас ею двигало только лёгкое любопытство: а не ошиблась ли она, Татьяна, в своих выводах? Поэтому она продолжила говорить:

-- Кем ты была в молодости?

-- Ха! В молодости я была в полном шоколаде! Чтоб ты понимала, я была мисс девяносто четвёртого года в... – Вера назвала один из крупных городов средней полосы. – Я тогда выиграла не только первое место, я ещё и замуж удачно выскочила! – пожалуй, Вере было приятно это неожиданное воспоминание, и она даже заулыбалась собственным мыслям.

-- Я так и думала….

Татьяна действительно думала именно так: «Я оказалась права... Была «мисской», выскочила замуж за братка, а к двухтысячному, скорее всего, или осталась вдовой, или изрядно обнищала. Потом, возможно, успела сменить ещё пару мужиков и на этом всё…»

-- А по поводу стоимости в глазах местных… – Татьяна окинула стоящую перед ней красотку пренебрежительным взглядом. – Я не кусок мяса на прилавке, Верочка, чтобы набивать себе цену. Понимаешь? – с ехидством в голосе она повторила тот же вопрос, что ранее прозвучал из уст Веры. – Точно понимаешь, о чём я говорю?!

-- Ты… ты просто дура! – у Веры от злости раздувались ноздри и на нежной коже щёк расцвёл румянец.

Татьяна обошла её по короткой дуге, стараясь даже не соприкоснуться широкими подолами юбок, и дошла до поворота в коридоре, где её ждали Константин и Гена. А вслед ей неслось:

-- Обыкновенная тупая дура! Так и будешь всю жизнь вкалывать за три копейки...

***

Утром, после плотного завтрака, под охраной нескольких солдат герцога, Татьяна и Константин отправились к шлюпке. Даже солдатам было запрещено приближаться к месту посадки, поэтому вояки просто довезли их в карете до леса и, дождавшись пока к условленному месту выйдет охотник и заберёт эту странную парочку, солдаты отправились в замок, обсуждая между собой странную одежду барышни:

-- Баба и в штанах… У диких бабы штаны носят, но ведь сверху то всё равно платье ниже колена, а эта, прямо так…

-- А мне понравилось! Видал, какая задница у неё? Так бы и ущипнул!

-- Придержи язык, Джек, услышит кто лишний – отправят тебя свинарник чистить на месяц. Они всё же гости его светлости, а не какие-то там…

-- Может и гости, а может и просто так… Кто знает, что про них господин дальше решит?

***

Охотник, который забрал их с дороги, Косте уже был знаком:

-- Татьяна, это – капитан Кирк. Капитан Кирк, это -- госпожа Татьяна.

Капитану явно было за сорок, если судить по морщинкам в уголках глаз и обветренному лицу, но поджарое и хорошо тренированное тело казалось моложе. Широкий пояс капитана украшали пара ножей, висящих симметрично слева и справа. Одежда из плотной серо-зелёной ткани выглядела несколько простовато, но явно была удобной для того, чтобы много двигаться. Куртка с карманами и капюшоном сейчас оказалась распахнута, показывая под собой серую полотняную рубаху. Достаточно широкие брюки заправлены в высокие голенища сапог и не будут цепляться за кустарник. А на голове капитана вместо шляпы повязана слегка выцветшая красная бандана.

Пожалуй, мужик выглядел бы этаким кинематографичным героем, белозубым и загорелым, если бы не отчётливо видимые на ткани костюма узелки и непропряды, общая деревенскость стиля и отсутствие верхнего левого клыка -- дырка в зубах была заметна даже при разговоре.

На его фоне Татьяна в гладком и матовом полуоблегающем комбинезоне светло-серого цвета, в высоких ботинках со шнуровкой и поясом, на котором висел пистолет Гены смотрелась как порождение чуждой цивилизации.

Костя усмехнулся, глядя на эту парочку, внимательно и настороженно разглядывающих друг друга: «Сразу видно, ребята, что вы принадлежите к совсем разным эпохам».

Глава 37

Метров через тридцать от дороги обнаружилась небольшая проплешина между кустами и деверьями, где, негромко пофыркивая, топтались три лошади. Капитан Кирк каким-то неуловимым движением почти взлетел в седло одной из них и, развернув животное мордой к своим спутникам, буркнул:

– Чубарая постарше и поспокойнее.

– Чубарая? – Татьяна уставилась на Костю, не скрывая недоумение.

– Вот эта, пёстрая, которая на далматинца смахивает, – усмехнулся Костя. – Давай я тебя подсажу.

– Кость… Я, вообще-то, никогда в жизни… – опасливо косясь на лошадь, начала бормотать Татьяна.

– Поверь мне, это не так и страшно. Мы же не будем устраивать скачки, но верхом доберёмся значительно быстрее. Даже если ты устанешь – не страшно, отдохнёшь в капсуле. Давай, не бойся….

Неуклюже задрав ногу, Татьяна попала ботинком в стремя не с первого раза. Если бы не Костя, скорее всего, упала бы. Но он как-то ловко подтолкнул её, немного повозился со сбруей, подтянув какие-то ремешки и сделав стремена чуть короче, и она, с некоторым страхом ощущающая себя сидящей на большом жутковатом животном, почувствовала, что стало удобнее.

Капитан только вздохнул, глядя на неуклюжие действия девушки, но от комментариев воздержался. Костя вскочил в седло пусть и не так лихо, как капитан, но явно это был не первый его опыт. Поводья Татьяниного коня он взял в свои руки, и троица неторопливо двинулась по не такой уж узкой тропе, идущей вглубь леса. Здесь-то, похоже, ездят достаточно часто, и в одном месте Татьяна обнаружила даже сравнительно свежий конский навоз. Капитан ехал метров на десять впереди от них, и Костя, чтобы отвлечь девушку от её же собственных страхов, неторопливо рассказывал:

– …а там, в деревне, в ночное с мальчишками гонял. Вроде ещё и мелкий был, когда первый раз сел, – мне даже семи не было, в школу ещё не ходил, – но научился как-то быстро. Правда, в седло меня дед посадил попозже, лет в девять. А в ночном мы с пацанами без всякого седла скачки устраивали. Дядька Митяй за это ругался на нас, но вообще он мужик добродушный был…

С непривычки на коне Татьяну немного растрясло и через час основательно забились мышцы ног, так что, когда подъехали к капсуле, Косте пришлось помочь ей слезть со смирной кобылки. Никакой охраны вокруг Татьяна не увидела, но спрашивать ни о чём не стала. Единственный местный, кроме капитана Кирка, сидел на кочке у входа в капсулу и равнодушно стругал небольшую палочку ножом, то ли пытаясь вырезать фигурку, то ли просто от скуки.