Полина Ром – Последний шанс (страница 12)
Костёр неторопливо дымил, пока она выполаскивала белье и комбинезон в чистой воде. Немного подумав, закончила стирку, отжала, разложила вещи на теплом, прогретом солнцем камне и снова пошла искать сухие ветки. То, что этим топориком она не срубит нормальный ствол, уже было понятно. Потому следовало запасти максимальное количество самого толстого хвороста, какой сможет найти. Ну, или нарубить таких же полусухих и сухих веток.
Радовало то, что хотя звуки в лесу были: где-то тинькали и чирикали птицы, в ветвях деревьев мелькнуло какое-то мелкое серое животное, тут же скрывшееся в кроне, зато не было знакомого всем землянам мерзкого и надоедливого писка комарья над ухом. Если здесь и были насекомые, особого интереса к Татьяне они не проявляли.
Глава 16
Утром Татьяна проснулась совершенно разбитая. Всю ночь ей пришлось переворачиваться то одним, то другим боком к костру, пытаясь согреться. Влажная подстилка из собранной вечером травы под её весом мялась, давала сок и остро пахла чем-то совершенно непривычным. Запах не был противным, но всё же для городской жительницы такая ночёвка оказалась слишком неуютной.
На плечах и бёдрах остались серо-зелёные разводы травяного сока, и первым делом Татьяна полезла мыться в ручей, используя вместо мочалки ту же самую траву. Мыла не было, а жёсткие волоконца немного царапали кожу, но пятна она оттёрла.
Обсохнув на ветерке, Татьяна оделась в слегка пахнущее дымом бельё и, застёгивая на себе комбинезон, даже вздохнула от удовольствия: у неё появилось некое чувство защищённости, может, и не слишком правильное, но дающее капельку надежды. Всё же голышом в диком лесу бегать было крайне непривычно.
Хотелось кофе или хотя бы чая. А к напитку – желательно пару бутербродов…
Татьяна осознанно и резко задавила в себе подступающие чувства паники и истерики и достала из кармана карту. Ей было не слишком понятно, почему не было связи между капсулами.
«Как можно быть такими не предусмотрительными?! Случилась поломка у Платона – и куча людей осталась без связи. Зачем нужна централизация связи? Почему нельзя было оснастить отдельно каждую капсулу? Сейчас бы я была не одна, а с кучей соседей рядом, и уж тогда мы, наверное, что-нибудь придумали бы сообща…»
Карту она разглядывала внимательно, потому что предстояло сделать совсем не простой выбор: если тут всё как на земных изображениях, когда сверху – север, а внизу – юг. И сейчас ей нужно было выбрать, куда именно идти.
Самое большое скопление крестиков было от места ее посадки почти в тысяче километров. Масштаб карты указан был внизу и, слава всем богам, обозначен именно в километрах. Там, на севере, на расстоянии от тридцати до примерно ста километров друг от друга, располагалось почти четыре десятка красных крестиков. Это места посадки аварийных капсул. Там должны быть люди. И есть шанс, что они сохранили и инструменты, и аптечки. Но – тысяча километров…
Пусть тело у Татьяны сейчас было молодое и здоровое, однако она совершенно не переоценивала свою способность выживать в условиях дикого леса. Особенно если учесть, что придётся питаться только тем, что она сможет собрать или добыть здесь. По словам Сирин, здесь – середина лета. Теоретически – есть грибы и ягоды. А практически – каждый листик, каждая травинка могут оказаться ядовитыми.
К югу от неё, на расстоянии примерно двухсот километров, тоже находился ярко-красный крестик. Только вот выглядел он не так, как те, что россыпью были нарисованы на севере. Этот крестик был более основательный и казался даже выпуклым. Татьяна потрогала гладкий пластик, убедилась, что это – просто визуальный эффект, и задумчиво начала рассматривать северные отметины. И там, среди россыпи, нашлось два таких же выпуклых крестика.
Никакой информации о том, что это такое, у неё не было. Способности свои она оценивала весьма здраво и понимала, что шансов пройти по лесу расстояние до северной группы у неё почти нет. Все же «южанин» располагался к ней гораздо ближе.
Оставалось определиться, где находится она сама. Правый верхний угол карты занимало что-то вроде голографической наклейки: красно-синяя стрелка компаса, которая, к её удивлению, работала. Ещё раз внимательно посмотрев на карту и, очень приблизительно, определив место своей неудачной посадки, она с удивлением обнаружила рядом с ним синюю «галочку», которую плохо было видно на густо-зелёном фоне леса.
«Это что?! Это... Это я? Но вот это – луг, который на самом деле оказался болотом... А галочка чуть в стороне, прямо на краю леса...»
Не особо понимая, зачем она это делает, Татьяна задумчиво сделала несколько шагов в сторону болота, потом одумалась и вернулась на место ночлега. Вновь глянула на карту, запомнила расстояние от голубой галочки до тонкой линий координатной сетки и, убрав пластик, уверенно двинулась в сторону, считая про себя. Шла она минут тридцать, не отходя от берега ручья.
Остановилась, достала из кармана на поясе карту и присмотрелась. Синяя галочка немного сместилась!
«Значит... Значит, это не просто пластиковая карта! Это такой вот гибкий компас! Я буду видеть на карте и себя, и место, к которому иду!»
Ей даже дышать стало легче от этой мысли! Страх заблудиться и пройти мимо людей, а затем навсегда потеряться на этой планете и сгинуть в одиночестве был силён. Утерев слёзы, которые выступили от облегчения, она побрела назад, к месту ночёвки. Нужно было собрать вещи и затушить костёр.
На камне, где она сушила одежду, сидела небольшая серая птичка. Татьяна медленно, чтобы не спугнуть, присела и, подхватив небольшой камушек, так же тихо и медленно поднялась. Метнула...
Птица суетливо вспорхнула и почти тут же разразилась серией писклявых воплей откуда-то с вершины дерева...
Татьяна досадливо вздохнула: уже сильно хотелось есть. Да и уходить от костра совсем было страшно: «Даже если я доберусь туда... вовсе не факт, что я найду живым этого человека… Здесь ведь наверняка и хищники имеются…».
От этих мыслей ей стало совсем уж не по себе… На неё навалилось тоскливое чувство беспомощности: «Хоть бы кружка была – воды вскипятить! Но ведь совсем, совсем ничего нет!»
Она уткнулась лицом в колени и разрыдалась, отбросив карту как можно дальше.
До утра Татьяна продержалась на том, что просто запрещала себе думать о сложившейся ситуации. Сейчас же весь ужас её положения выявился отчётливо: «У меня просто нет шансов выжить здесь! Просто нет шансов…»
Рыдала она долго, валяясь по траве и от беспомощной злости вырывая пучки вместе с корнями. Организм среагировал своеобразно: в какой-то момент истерика прекратилась, и она, сама не замечая того, погрузилась в сон. Впрочем, спала недолго, меньше часа.
Очнувшись, встала, поплескала в лицо прохладной водой, дотащила оба не прогоревших до конца деревянных хлыста до ручья и затушила. Долго носила в пригоршнях воду, чтобы залить образовавшиеся угли. Большое желание плюнуть и просто уйти с места ночёвки – подавила в себе.
«Только лесного пожара за спиной мне и не хватает для полного счастья!»
Перед уходом ещё раз осмотрела место своего ночлега: выжженное пятно от кострища, выдранную с корнями траву, две обгорелых ветки, лежащих поперёк ручья. Секунду подумав, ветки из ручья выдернула и оставила догнивать на берегу.
Проверила, всё ли закреплено на поясе из имущества, в первую очередь: топорик и нож. Ещё раз посмотрела на карту, прикидывая, куда и как идти, и даже слегка порадовалась, что двигаться сейчас нужно вдоль ручья.
«Главное – почаще смотреть на компас».
Вздохнула и неторопливо, размеренно шагая, двинулась в путь.
Глава 17
Солнце подходило к зениту, и жара в тени редких деревьев становилась почти невыносима. Татьяна обливалась потом, и от стекающих по лбу и вискам капель казалось, что по лицу ползают мухи. А самым неприятным было то, что ручей сворачивал в сторону, и дальше нужно было идти надеясь только на то, что она встретит новый ручей или родник.
«В принципе, мне совершенно некуда торопиться… Я всё равно не выдержу весь путь без еды… Пожалуй, нужно остановиться и переждать жару в тени».
Так она и сделала. В ручей, вдоль которого она шла, недавно влилась ещё одна тонюсенькая водная ниточка, да и камней на дне здесь было меньше: попадались даже песчаные проплешины. Поэтому Татьяна выбрала себе удобное место для стоянки.
Уже привычно разделась, выполоскала комбинезон и бельё, кинула на невысокий куст сохнуть и с удовольствием погрузилась в прохладную влагу, устроившись так, чтобы над поверхностью осталось только лицо. Полежала несколько минут и, ощущая, как прояснилось в голове, подумала: «Надо сообразить какую-нибудь панамку или что-то типа… Может быть, венок из веток сплести? А то ведь недолго и солнечный удар схватить…»
За всё время путешествия она не встретила ни одного хоть мало-мальски знакомого дерева. Нельзя сказать, что Татьяна так уж хорошо разбиралась в ботанике, но вся растительность вокруг казалась ей чужой. Даже деревья, которые совершенно точно были хвойниками и пахли почти знакомой смолой, отличались внешне от привычных. Во-первых, иголки на ветках располагались по спирали, и, если смотреть со стороны, казались обшитыми зелёными рюшами. Во-вторых, в лесу знакомо и привычно пахло прелью, влагой, свежей листвой, но даже знакомых ей насекомых не наблюдалось.