Полина Ром – Последний шанс (страница 11)

В этот момент, добравшись до самой низкой точки расщелины в потолке, внутрь капсулы плюхнулся первый полужидкий ком грязи и ряски. Зато на Татьяну этот шлепок произвёл удивительное впечатление. В её сознании как будто щёлкнул тумблер, отключая все мысли, а вместе с ними и состояние паники.

Уверенно и резко оттолкнувшись от верхушки капсулы, Татьяна плашмя, рыбкой, шлёпнулась в сторону кустов, упав почти горизонтально в яркую зелень ряски. Лицо немедленно облепило мелкой приставучей дрянью, но она, чувствуя, как под телом прогибается и рвётся поверхностная плёнка зелени, а живот и грудь начинает холодить вода, даже не пыталась встать, а, делая нелепые «плавательные движения», поползла по болоту.

Эти несколько метров показались ей бесконечными, тем более что ноги всё равно погружались глубже при каждом движении. «Плыть» становилось всё тяжелее. Она напоминала себе расплющенную лягушку, которая судорожно дёргает лапами, не имея возможности сдвинуться. И всё же она двигалась: по дециметру, по сантиметру, но – вперёд, к кустам...

Когда Татьяна, последний раз рванувшись, все же вцепилась в свисающие над болотом ветки, сил у неё неведомым образом прибавилось. Всё так же ни о чем не думая, действуя только на инстинктах, она начала медленно и неторопливо перебирать ветку в руках, каждый раз передвигаясь буквально на пять-десять сантиметров.

Ветки оказались молодые, тонкие. Листва на них буквально брызгала соком, и они скользили в ладонях. Подтянувшись ещё чуть-чуть, Татьяна прихватила свободной в этот момент рукой второй пучок ветвей, даже не понимая, а скорее – просто чувствуя, что первый может обломиться.

К счастью, растение оказалось достаточно крепким для того, чтобы выдержать вес её тела. Ещё несколько минут барахтанья в грязи и попыток одновременно стряхнуть лезущие в рот и нос и мешающие дышать крошечные клочки ряски, и она к наконец почувствовала под рукой что-то другое: уже не болотную зыбь, а скорее – нечто вроде моховой подушки.

Запыхавшаяся, отплевываясь от попавшей в рот дряни, она попыталась опереться на колено, но тут же провалилась почти по пояс. Снова нахлынула паника…

«Надо было топор снять… это он тянет…»

Впрочем, на этом моменте все мысли кончились, а она вновь с механическим упорством начала подтягиваться на тонких ветках-хлыстах куста. Вся зелень с веток была уже содрана, а красноватая кожица оказалась достаточно скользкой, но Татьяна буквально по миллиметру тянула собственное тело, чувствуя, что нельзя остановиться и передохнуть. Нельзя, даже на мгновение!

Всё когда-нибудь кончается…

Кончились и эти бесконечные метры. Татьяна выползла, упала животом на мягкий, покрытый пушистым мнущимся мхом кусочек почвы и несколько минут лежала, пытаясь отдышаться. Потом тело скрутило судорогой, и её вырвало…

Несколько раз проведя по лицу руками и максимально очистив его от ряски, она протёрла глаза, стараясь не занести туда грязь с руки, и села лицом к болоту.

Ей казалось, что она выбиралась не меньше получаса, но на самом деле с момента прыжка прошло буквально две-три минуты: Татьяна успела увидеть, как аварийная капсула полностью уходит под воду, а над поверхностью болота всплывает огромный мутный пузырь, по плёнке которого расползаются ярко-зелёные узоры. Пузырь лопнул, гулко булькнув, рядом всплыло ещё несколько десятков маленьких пузырей, а затем выровнявшаяся трясина полностью скрыла все следы аварии.

Татьяна, неловко опираясь на полуободраный куст, поднялась и осмотрелась. До берега, где стоял какой-никакой лес тянулось что-то, вроде широкой дороги из похожих моховых кочек-островков: выбраться она, пожалуй, сможет...

Только вот она стояла на совершенно чужой незнакомой планете, грязная, в насквозь мокром комбинезоне и практически с пустыми руками...

Глава 15

До земли Татьяна допрыгала почти без проблем: весь берег болота был усеян кочками, которые ближе к земле срослись в одну широкую, метров шести, пружинящую под ногами полосу.

Странное состояние омертвения накрыло её с головой. «Замерзли» все мысли и чувства. Она машинально двигалась, как робот, у которого слетела программа и брела по лесу, не слишком понимая кто она такая, и куда идёт…

В себя Татьяна начала приходить ближе к вечеру, когда у неё в реальности действительно уже не попадал зуб на зуб. Она очнулась от холода и с каким-то искренним удивлением огляделась. Вокруг – лес. Не слишком густой, примерно пополам – хвойники и лиственные. Деревья она не узнавала: ни берёз, ни ёлок, но ведь это и не важно...

Местность идёт чуть-чуть в горку и вокруг сухо. Деревья стоят не слишком часто, но никаких тропинок между ними нет. Напротив, там, где должна бы идти тропинка: на равном удалении между парой деревьев – полосы не высокой травы. Из=за этого казалось, что каждое дерево обведено отдельной оградкой.

«Всё правильно… На равном расстоянии между стволами полоса, куда попадает больше всего солнечных лучей…» -- это была первая здравая мысль, пришедшая ей в голову.

Татьяна зябко потёрла руки, потому что вокруг становилось достаточно прохладно, ещё раз огляделась и села прямо в траву. Всё ещё не имея сил подумать об ужасе своего положения, она начала механически выворачивать карманы комбинезона, отстегнула пояс, сняла ботинки и задумчиво пошевелила пальцами ног. При том, что комбинезон промок полностью и сейчас подсох только на плечах, обувь оказалась почти полностью сухой. Только в тех местах, где заканчивалось голенище и прижималось к ткани комбинезона -- ощущалось немного влаги. Похоже, промокло от ткани штанин.

Обувь оказалась непромокаемой, и Татьяна обрадовалась этой крохе так, как будто получила премию: «Зато ноги всегда сухими будут!».

В целом, даже не слишком понимая, что нужно делать, она ощущала себя почти так, как в молодости, когда со студенческой группой бродила в недалёкие, но интересные походы. Именно это ощущение стало отправной точкой логичных действий. Татьяна содрала с себя комбинезон и нижнее белье. Кинула на ближайший куст, мгновение подумала и надела ботинки: «Не хватало мне еще ногу порезать или напороться на сучок…»

Отчётливо понимая, что на ближайшие десятки, а то и сотки километров нет ни одной живой души, она не испытывала никакого смущения от собственной наготы. Несколько раз сильно потёрла предплечье, резко проводя от локтя к плечам и пытаясь хоть немного разогнать кров. Потом выбрала из жалкой кучки вещей топорик и, присмотревшись к ближайшим деревьям, прошла метров двадцать в сторону.

Здесь нашлась павшая лесина, но, что гораздо более важно, упала она не просто так, а оказалась подмыта тоненьким ручейком. В лучах вечернего солнца влага играла маленькими радужными брызгами торопливо врезаясь в устилавшие дно камушки. Сама лесина, к сожалению, оказалась давно уже сгнившей, но наличие воды обрадовало: «Господи, а как пить-то хочется!» – обрадовалась Татьяна.

Никакие мысли по поводу возможной ядовитости воды её в данный момент не тревожили. Скорее всего, нервная система таким образом защищала организм, не давая ей думать о десятках, а точнее сотнях возможностей мгновенно погибнуть. От шока в ней включилось что-то вроде автоматического режима: вижу воду – пью, замёрзла – разведу костёр и так далее...

Татьяна с удовольствием напилась прохладной и достаточно вкусной воды, тщательнейшим образом умылась, с удовольствием смывая с лица болотную грязь и засохшие ошмётки водорослей, затем задумчиво осмотрела ручей и, запомнив расположение, вернулась за своими вещами.

Собрала добро и перетащила на тот берег ручейка, что был повыше. Для этого ей даже не пришлось наступать в воду, так как русло, выложенное округлой галькой не превышало в самом широком месте метра. Зато некоторые камни возвышались над бегущей водой, выставляя под лучи солнца влажные покатые «спины».

На берегу, где устроилась Татьяна, из земли торчала макушка округлого валуна, щедро обросшего серо-голубым мхом по бокам. На него Татьяна и сложила своё добро, а сама пошла в сторону, строго придерживаясь русла ручейка, чтобы не заблудиться.

Нашла полусухое, ещё стоящее дерево, с трудом, чуть не получив щепку в глаз, обрубила пару крупных нижних веток и искренне пожалела, что не взяла топор размером побольше – этот был явно маловат. Запыхавшись и, заодно -- согревшись, потащила ветви волоком к камню и уже там, на месте, обломала и обрубила мелкие ветки. Рубить длинные хлысты она не стала, а просто сложила их толстыми концами друг к другу, решив, что по мере сгорания будет просто сдвигать получившиеся длиннющие поленья.

Мелкие ветки и щепки сложила домиком, достала пояс и нажала на вделанную в медную пряжку чёрную кнопку. По словам Сирин этой зажигалки должно было хватить на триста-триста двадцать раз.

Она ожидала привычного огонька, как от обыкновенной зажигалки, но ничего подобного не произошло. Из центра пряжки выдвинулся металлический штырёк, который на глазах начал краснеть, нагреваясь. Чертыхнувшись, Татьяна отложила пряжку и начала собирать самые крошечные, самые сухие веточки, складывая их вместе с засохшим мхом с верхушки валуна в небольшой комочек.

Комок она уложила на место будущего кострища и, встав на колени, снова нажала кнопку на пряжке. Мох задымился и она, осторожно дуя, помогла разгореться крошечным щепкам…