Полина Ром – Моя новая маска (страница 39)

Обе новости для меня оказались весьма фиговыми, но первая — просто пугала. И если я прекрасно понимала, почему мой бывший кавалер не трубит на каждом углу о новом вагоне — это было противно, но понятно, то интерес к моим успехам со стороны кёрсты Эгреж меня очень сильно насторожил. Что ей нужно?!

По законам этого мира совершеннолетие женщины наступало в двадцать лет. Сейчас у меня был документ старшей в роду, именно потому, что кёрста Эгреж не хотела брать на себя опеку и «деликатно» выдавила нас из дома — так она сохранила в глазах общества свой образ порядочной женщины. Получается, что это я оказалась столь неблагодарна, что отказалась жить с прекрасной опекуншей.

Честно говоря, после того, как были оформлены все документы и я получила право распоряжаться нашими финансами и жизнью детей, об этой заразе я даже не вспоминала — садистские наклонности родственницы внушали мне отвращение.

Однако, сейчас я задумалась над одним неприятным вопросом — а не может ли эта гадина отыграть все назад? Учитывая, что с той поры наше финансовое положение очень сильно изменилось, а если человек моральный урод, то, как правило это касается разных сторон жизни, не захочет ли почтенная кёрста Эгреж вернуть нас под свою опеку? Самое фиговое, что я даже не знала, есть ли у нее такая возможность.

Ответ кёрсту де Лонгу я написала сразу же, и тщательно обошла в письме обе эти темы. Мне не хотелось выглядеть ябедой и рассказывать правду о вагоне Персиваля, а тревожить его своими размышлениями о кёрсте Эгреж просто не было смысла. Письмо я отдала горничной с просьбой отправить сегодня.

Завтра я решила поехать к кёрсту Форшеру и уточнить все интересующие меня вопросы. Однако, это прекрасное завтра так никогда и не наступило — после обеда пожилой законник приехал к нам домой и, когда мы уселись в гостиной — я, кёрста Тиан и он, сообщил:

— Кёрста Элен, у меня есть для вас не слишком хорошая новость. Сегодня утром меня посетила ваша родственница, кёрста Эгреж, которая сообщила, что собирается вас взять под опеку.

Кёрст Форшер замолчал, а я, на секунду, потеряла дар речи — сбывались мои самые кошмарные страхи. Наконец, сглотнув комок в горле, спросила:

— Кёрст Форшер, закон дает ей такое право?

— К сожалению, кёрста Элен, дает. Право старшей в роду вы получили, если вспомните, после взаимного отказа от опеки. И вы, и кёрста Эгреж подписали отказ. Она признала эту опеку слишком обременительной. Сегодня кёрста потребовала отозвать свой отказ. Дело это не быстрое…

Помолчали. Кёрста Тиан, которой я как-то вечером рассказала о единственной ночевке под крышей «опекунши» стиснула побелевшие кулачки, но так ничего и не сказала — выдержка нашей гувернантки была потрясающей.

Я же такой выдержкой не обладала, потому вскочила и начала нервно расхаживать по комнате, пытаясь сбросить навалившееся состояние паники — только этой гадины и не хватало в нашем теплом и уютном мирке! Да я лучше за границу увезу детей, в бега подамся, в деревне спрячусь, но издеваться над ними не позволю! На землю меня вернул чуть дрожащий голос кёрсты Тиан:

— Элен, успокойтесь и сядьте. Вы разумная девушка и высокородная кёрста, а не глупая сельская девчонка. У вас есть знания и деньги, сперва нужно попробовать все возможные законные способы избежать этой опеки и только потом, если не получится — тут кёрста сделала маленькую паузу и улыбнулась, глядя мне в глаза — можно будет позволить себе... Ну, скажем — небольшую истерику.

Кёрст Форшер одобрительно покивал головой, глядя как я усаживаюсь за стол.

— Кёрста Элен, я сделаю все что смогу, но увы я не всесилен! По закону я обязан запросить из архива и вернуть кёрсте Эгреж ее документ в течении сорока пяти дней.

— А потом?

— А потом кёрста снова может претендовать на роль вашего опекуна. — Он беспомощно развел руками.

Глава 39

Разумеется, ни Линку, ни, тем более, Эжен, я ничего не стала говорить — они еще слишком малы. Рассказала все только гувернантке. Сейчас она была единственным взрослым человеком, с кем мне можно было поделиться бедой.

Однако, у самой у меня состояние было такое, что дети невольно чувствовали приближающуюся грозу — я заперлась в кабинете и, медленно и методично, изводила себя мыслями о том, что не смогу обеспечить детям спокойное детство, не смогу защитить их от бесконечного унижения и даже, возможно, недостатка питания.

Грей что-то чувствовал и периодически подходил к двери, скребся и жалобно поскуливал. Прибегал и барабанил в дверь Линк — отговорилась срочными делами.

Приходила кёрста Тиан, стучалась в кабинет, но я попросила оставить меня в покое — навалилось какое-то странное безразличие и вместо того, чтобы серьезно обдумывать, например, вариант мгновенной продажи торговой марки конкурентам и бегство с детьми, я тупо сидела и пялилась на нераспечатанные конверты с письмами от Марселя.

Этот странный упадок сил длился до самого вечера. Я, периодически, впадала в дрему прямо в кресле за столом, но поздно ночью вновь заявилась кёрста Тиан и потребовала открыть дверь:

— Кёрста Элен, откройте немедленно, или я прикажу выломать!

Убедившись, что я жива и здорова, она произнесла следующее:

— Элен, вы не одна в этом мире. У меня совсем крошечный доход, но, если вы не найдете выход — мы можем вместе с детьми переехать в деревню, подальше от столицы. И там начать жить заново — вряд ли нас найдут быстро, а может и вообще не станут искать. Однако помните, моя дорогая — уныние — большой грех. Так что думайте, а не раскисайте, и помните про то, что в крайнем случае есть у нас с вами «черный ход».

С этим кёрста и вышла, а я начала успокаиваться — ночью я захотела есть, выползла на кухню, заварила себе чай, и вернувшись в кабинет, зажгла обе керосиновые лампы. Прихлебывала горячий напиток, вяло сжевала два каких-то пирожка, так и не поняв с чем, и листала «Мемуары рассерженной женщины», листала и завидовала. Прабабушке кёрста де Лонга повезло — она была вдова и являлась официальным опекуном наследника.

Мелькнула даже мысль попросить Марселя немедленно жениться на мне — тогда кёрста Эгреж не сможет наложить лапы на детей. Ведь на самом деле они ей совершенно не нужны. Скорее всего, даму привлекло наше резко возросшее благосостояние.

За эту мысль я и зацепилась. Мне нужно было понять, что именно сподвергло эту тетку изменить свое решение. Ведь даже став опекуном она не сможет просто так пойти и опустошить банковские счета детей — деньги положены туда до их совершеннолетия и снять их можно будет только в случае их смерти.

Судя по тому, что я видела в ее доме кёрста богата и ни в чем особо не нуждается. Вряд ли она задумала убить детей — масштаб злобности в ней не тот.

Я встала, скрестила руки на груди и начала монотонно бродить вдоль стены пытаясь найти решение.

Итак: убивать детей она не собирается. Мелочно изводить — да, унижать, оскорблять — да, но смерть привлечет внимание, да и слишком повредит её репутации. Значит — что? Значит добраться кёрста попытается не до наших денег, лежащих в банке, а до моей торговой марки.

Несмотря, на то, что время перевалило за полночь я чувствовала какое-то странное возбуждение — понимала, что попала в точку! Продолжила рассуждать дальше.

Не знаю, что ее побуждает ввязываться в опекунство. Единственное разумное объяснение, которое я нашла — деньги. Тут возможны два варианта — или у кёрсты есть какой-то тайный порок, на который она спускает свои доходы и тогда ее финансовые дела сейчас далеко не блестящи, или же есть какая-то «хотелка», которая ей не по карману.

Конечно, следует уточнить у кёрста Форшера, но я так понимаю, что, став нашим опекуном она получит в полное и безраздельное владение мою торговую марку. Цель кёрсты Эгреж я поняла.

Смущало меня другое — я не понимала какими средствами она воспользуется. Даже если она немедленно продаст мою марку за хорошие деньги — эта сумма не может исчезнуть безвозвратно. Мне восемнадцатый год и через два я достигну совершеннолетия и буду иметь право потребовать финансовый отчет.

Должен быть какой-то финт, чтобы ограбить меня. Он обязательно есть, и он кажется кёрсте безопасным! Она бы не стала просто так рисковать своей репутацией! Значит для нее существует какая-то «отмазка».

Я уселась за стол, выдохнула и принялась думать дальше. Я перебирала варианты избавления от кёрсты, но все они имели существенные минусы — или были слишком рискованны или я теряла свою репутацию, или и то, и другое вместе. Например, я бы могла совершить какой-нибудь «акт протеста», ну, скажем, сходить на вечернее представление в театре одной. Вряд ли кёрста захочет брать под опеку девицу с подмоченной репутацией. Но, даже если она откажется от своего плана, этот мой поступок ляжет грязным пятном на жизни Линка и Эжен.

Чертовы светские условности! Должен, должен быть какой-то выход!

Поспать нормально мне так и не удалось — утром пришлось попросить у кёрсты Тиан пудру и замазать синяки под глазами. Я, в сопровождении горничной, отправилась к кёрсту Форшеру — мне нужна была точная и достоверная информация о законах. Не стоит опираться на домыслы.

В целом, кёрст Форшер подтвердил все, что я надумала. Да, кёрста Эгреж не доберется до денег детей и даже до моих денег, лежащих в банке. Но она имеет право продать торговую марку. Тут кёрст Форшер некоторое время помолчал, а потом, глядя на меня с какой-то жалостью сказал: