Полина Ром – Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром (страница 79)

Барон опять выгнал всех из комнаты и заговорил:

-- Я не знаю, кто вы такая, леди Элиз. Но мне очень не нравится то, что происходит вокруг. Возможно, я был несколько груб с вами… Сейчас я верю, что сделал это зря. Я хочу, чтобы вы, как и прежде, занимались делами замка и девочками. Вы можете выходить из своей комнаты, я распоряжусь. Но по замку вас будет сопровождать как минимум один солдат. И пообещайте мне, что на ночь обязательно будете запирать дверь.

-- Вы думаете, мне угрожает опасность? Или просто не доверяете?

-- Если бы не доверял, не стал бы просить обработать рану.

Больше я ничего спрашивать не стала. В котелке закипела вода и я занялась делом. Чистые бинты просушила раскаленным утюгом и свернула в трубочку, так будет удобнее. Барон сам, чуть морщась, задрал рубаху порванную рубаху..

-- Лучше снять совсем, лорд Хоггер. Потом Йохан поможет вам надеть чистую.

Рана на боку была довольно большая, напоминала не слишком ровный ножевой порез и пачкалась кровью. Я промыла ее травяным отваром и, наложив мазь, принялась туго бинтовать обнаженный торс, стараясь не смотреть на лорда. Получалось с трудом – слишком близко он был.

«Я веду себя как идиотка! Подумаешь, красивый мускулистый торс… Зато он меня под арест посадил и вообще…»

Бинтовать было совершенно неудобно, чтобы перехватить бинт из руки в руку мне приходилось почти обнимать барона, прижимаясь щекой к обнаженной груди. Когда я закончила работу, лицо у меня горело. Мне хотелось хоть чем-то заполнить неловкую паузу, и я сказала первое, что пришло в голову:

-- Не похоже на рану от стрелы. Кажется, что вас полоснули ножом, лорд Хоггер.

Он чуть усмехнулся и спросил:

-- Откуда вы знаете, Элиз? Видели раны раньше?

Он что, собирается меня подловить на чем-то?! Я сердито мотнула головой и ответила:

-- Когда я очнулась, я почти сразу поняла, что я на корабле. Но я понятия не имею, видела ли я раньше корабли и море. Я знала, как выглядит хлеб, но не помню, откуда. Может быть, я его пекла или продавала, а может быть, просто ела. Ваша рана кажется похожей на ножевую, вот и все! И я понятия не имею…

-- Это срезень, – перебил меня барон и на мой недоуменный взгляд пояснил: -- Несколько необычная стрела с очень широким наконечником. Если бы попали в тело, я бы не выжил. Срезень оставляет широкие раны. И люди, и кони одинаково умирают от кровотечения. Но господь смилостивился: я чихнул в этот момент, и срезень скользнул по боку, просто распоров кожу. А заодно испортив теплую куртку и новую рубаху.

-- Куртку можно починить, ничего страшного. Но зачем вас убивать? Я просто не понимаю. Кому это надо?

-- Хороший вопрос, леди Элиз. Очень хороший. Для меня главное, что это нужно не вам.

Мне стало неловко, лорд так смотрел, что у меня уши заполыхали и, пытаясь отвлечь его, я поспешно задала новый вопрос:

-- А это не может быть кто-то с вашей прежней службы? Ну, восток – дело тонкое… Может быть, обидели какую-нибудь барышню, и теперь родственники приехали? Ну, там кровная месть и всякое такое?

-- Нет, леди Элиз. Это точно не кровная месть. Спасибо за помощь. Ступайте.

-- Я могу заняться делами?

-- Да, позовите мне капитана Арса и дождитесь его.

Ждать пришлось долго, но меня радовало уже то, что меня выпустят из комнаты. Я только чуть расстраивалась, что не попросила у барона письмо от моего якобы отца. Даже не сообразила спросить, а что именно там написано. Но возвращаться уже не стала. Главное, что он мне верит.

-- Леди Элиз, как там рана Генри? – лорд Стортон подошел так тихо, что я вздрогнула от неожиданности.

-- Выглядит она, конечно, страшно, – честно сказала я. – Но думаю, все обойдется.

-- Я так голоден, леди Элиз. Составите мне компанию за ужином?

-- С удовольствием! – я улыбнулась красавчику и добавила: -- Спасибо, что заступились за меня, лорд Стортон.

-- Я уверен, что это недоразумение с датой смерти Элизы де Бошон вскоре выясниться, – очень серьезно сказал лорд. – Возможно, ваш отец просто неверно указал год.

-- Надеюсь, что так и есть.

«Кто же, все-таки, соврал? Барб или этот самый барон де Бошон?» -- эта мысль меня так и не отпускала. Я не верила, что в таком важном письме можно перепутать дату. Да не простую дату, а дату смерти собственной дочери.

Глава 48

Барон встал уже через четыре дня после того, как его привезли со свежей раной. И хотя первое время двигался весьма неловко, уложить его больше не получалось. Мы даже слегка повздорили из-за этого, но он уперся, как баран.

Я боялась, что рана, еле-еле схватившаяся, снова откроется, но обошлось. Вечером, когда меняла повязку, смогла сама убедиться в этом – местами чуть сочилась сукровица, но воспаления не было.

Эти ежедневные перевязки доставляли мне немало нервных минут, а барон, чувствуя мое смущение, хоть и не позволял себе никаких лишних движений, тем не менее улыбался каждый раз так, что хотелось его треснуть.

Меня смущал его жадный взгляд, я просто не могла смотреть барону в глаза: лицо заливало горячей волной, и я понимала, что безудержно краснею. Каждый раз из его комнаты я уходила с полыхающими щеками.

Даже Дебби, которую я для безопасности всегда таскала с собой, вздыхала и прятала глаза. Мне казалось, что в замке уже все всё знают и сплетничают, но спрашивать у нее не рисковала. Не хотела знать ответ.

Я понимала, что раздражаться надо не на него, а на себя саму…

Да, я была влюблена, как последняя идиотка. Это вызывало иногда такое сердцебиение, что я стала варить себе на вечер успокаивающую микстуру. Весьма гадостную на вкус, надо сказать.

Впрочем, помогала она не слишком хорошо, и я ворочалась ночами без сна, думая о том, как жить дальше. О том, кто я такая в этом мире. О том, кто все же солгал? Мой «отец», Барб, или все-таки маркиз? Вот с чего бы ему вдруг помогать лорду Хоггеру? Как-то это все подозрительно выглядит, надо сказать.