Полина Ром – Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром (страница 72)
Ему самому такие отношения казались чудовищными, но если повспоминать…
В его собственном детстве все было ровно наоборот. Отец попрекал мать неразумными тратами, хотя у матери был и свой небольшой доход. Именно с него она накопила младшему сыну на Бейда. Лорд вздохнул, вспоминая, сколько счастья испытал, впервые взявшись за уздечку…
Генри не первый раз гостил в чужих замках, но раньше никогда не обращал внимания на такую важную составляющую счастливой жизни, как жена. Вопрос, что из себя должна представлять идеальная леди замка, возник сам собой.
«Она, безусловно, должна быть красива, обладать хорошим характером. Только вот… Как же звали того лорда, у которого мы с Бертом останавливались по пути домой? Кажется, лорд Кантвел. Да. Он оставлял замок на жену и эконома на два года. И вернулся к разоренным землям. А ведь леди Кантвел была красива и мила характером. Этакая нежная роза. И с этой розой бедолаге придется жить всю оставшуюся жизнь. А ведь леди за два года спустила даже наследство маленького сына…»
Все чаще мысли барона обращались к леди Элиз, но теперь в душе жило не только плотское желание, а и какая-то сторонняя оценка девушки. Иногда лорд Хоггер с удивлением понимал, что появление Элиз де Бошон в его жизни изменило не только уровень благосостояния замка, но и повлияло на его собственные взгляды.
«Жить так, как живут Босуорты, я точно не хочу. Но ведь и наоборот, как мой отец и мать, тоже… Какой же должна быть женщина, чтобы в замке Эдвенч наступило…»
Барон мучился, пытаясь подобрать слово, но такое понятие как «гармония» было ему просто неведомо. Наконец он решил назвать это состояние «равновесием».
«Получается, что если супруги не ладят, то ни богатое приданое жены, ни знатность ее рода жизнь не улучшат. Главное в семье – вот это самое равновесие», -- как ни странно, для холостого лорда эта простая истина была открытием. Раньше такие проблемы просто проходили мимо его сознания.
Выжидая, когда тетушка Мона разрешит им покинуть замок, барон коротал дни с капитаном Стронгером. Тот, почувствовав себя лучше, относился к его визитам более приветливо. И для этого была веская причина: капитану хотелось поговорить о покойной жене. Нельзя сказать, что он прямо вот духом воспрял и позабыл о ее смерти, нет. Но, по крайней мере, он вспомнил о том, что в замке Эдвенч его ждет дочь. Однако душа капитана все еще болела, и эти тихие рассказы-воспоминания приносили ему странное успокоение.
-- … она ведь, Генри, моложе была сильно. Да и не один я в доме ее папеньки стулья протирал задницей. Там еще соседа-купца старший сынок захаживал регулярно. Он наследник был, этот самый Ференц. Да и собой красавчик, знаешь, как девушки любят: усики завитые, волосы уложены, как у благородного. Ну и подарки ей таскал чуть не каждый день… А она, Глория, меня выбрала…
-- Почему, Джон?
-- Вот и я этим мучился, Генри. Конечно, я ее не на пустое место звал, а хозяйкой в дом, да и лавочка уже работала, кой-чего приносила, а только Ференц-то сильно богаче был. Все с духом собирался спросить. Даже робел немного… -- капитан усмехнулся и было заметно, что ему тепло от этих воспоминаний. – Насмелился я и спросил нескоро, это она уже дочкой тяжела была. А она засмеялась так ласково и ответила: «Богатство на сердце не положишь, Джон. А Ференц пустой слишком. С ним и поговорить-то не о чем, кроме торговли.» Вот так вот, Генри…
Возвращаясь в свою комнату, лорд Хоггер вспоминал разговоры с Элиз и думал о том, что она, пожалуй, первая женщина, с которой ему есть о чем поговорить.
Да, там, в Арханджи наложницы в его маленьком гареме были ласковы и умны, могли прочитать стихи или развлечь его танцем и песней. Но точно так же они стали бы развлекать любого мужчину, на которого указал бы им владетельный марджар. По сути, он был им почти безразличен. Просто источник, откуда поступали еда, тепло и прочие блага, не более.
А вот с Элиз все было не так. Да, он платит ей деньги за работу, кормит и дает кров, но он интересен ей совсем не этим. Достаточно вспомнить, как горели любопытством ее глаза, когда он рассказывал о дальних странах. Её замечания часто бывали парадоксальны и необычны, но всегда интересны. Она не долг выполняла, слушая господина, а получала от беседы удовольствие. Как, впрочем, и он сам.
Все больше барон склонялся к мысли, что стоит превратить фиктивную помолвку в настоящую.
«Приедем домой, я еще немного понаблюдаю. Сейчас она вольная, если притворялась, разница будет сильно видна.»
К сожалению, все эти мысли барон держал в себе, и не было рядом никого, кто мог бы ему сказать, прямо глядя в глаза:
-- Ты болван и зануда, Генри. Ты можешь упустить свое счастье…
***
Барон и капитан Стронгер вернулись из Вольнорка ровно за два месяца до Рождества: заезжали в пути к кому-то из соседей. Лорд привез мне из Вольнорка безумно дорогой подарок – роскошное колье с рубинами. Может, я и была не права, но брать его отказалась. Такие подарки можно делать жене или содержанке. Я не была для него ни тем, ни другим. И после моего отказа все как-то разладилось…
С этого же дня я заметила перемены в его поведении. Он как будто пытался разглядеть во мне нечто неведомое, но держался суше и холоднее. Дня через три я попыталась объяснить, почему отказалась, но он прервал меня и сбежал, сославшись на дела.
Капитан Джон Стронгер похудел за это время. Резче обозначились морщины, добавилось седины. Но, слава богам, больше не было этого мертвого взгляда, который я видела в день знакомства. Стронгер сейчас казался просто крепким, но уставшим и чуть оттаявшим от трагедии мужчиной, вспомнившим, что у него есть дочь.
Первые дни Белль, на зависть Миранде, таскалась за отцом хвостиком, но вскоре, поняв, что он никуда не денется, успокоилась и вернулась к обычным своим делам.
Насколько я поняла, до весны Джон Стронгер собирался жить здесь, потому добровольно взял на себя обязательство помогать капитану Арсу в охране. Он даже несколько раз выезжал на патрулирование дорог вместе с лордом. Но большую часть службы все же нес в замке Эдвенч.
Он был совсем неплохим отцом, пусть и не знал, какая дочери нужна одежда и можно ли ребенку лизать снег. Зато каждый вечер, еще до ужина, он приходил в детскую, отпускал служанок и разговаривал с Белль. А заодно и с леди Мирандой.
Говорил, в общем-то банальные вещи. Что мама теперь смотрит за ними с небес, что нужно слушаться леди Элиз и быть хорошей девочкой, что летом они обязательно съездят на рынок и купят для Белль сережки, которые на день ангела обещала мама…
Даже научился пить чай с куклами, который девочки устраивали почти ежевечерне. Такая вот появилась традиция. Заодно для Белки ставили чашечку с водой, и иногда, к восторгу девочек, она присоединялась к чаепитию.
Именно с этих ежедневных посиделок, на которых мы с ним регулярно встречались, и зародились у нас дружеские отношения. Капитан Стронгер даже частенько оставался в комнате, когда я рассказывала девочкам сказку на ночь. А после этого мы вместе спускались в столовую на ужин.
Отношение барона ко мне становилось все холоднее, и я не могла понять, что его отталкивает. Неужели отказ от подарка?! Но я ему давно объяснила, что его любовницей быть не собираюсь.
Мы даже ни разу не обсудили мнимую помолвку Он просто избегал этой темы, а я не стала настаивать. Тем более, что зарплату он мне существенно прибавил. Для меня это было очень важно. Теперь я была немного спокойнее за свое будущее.
Лорд Хоггер отдельно и совсем неплохо заплатил мне за расчеты и рисунки, по которым я собиралась переделать казарму, но заявил, что рассмотрит их позднее, ближе к весне.
-- Сейчас, леди Элиз, все равно ремонт делать не стоит – слишком сильные морозы.
Не было больше дружеских бесед. Я выдавала еженедельный отчет, он сухо кивал и не предлагал чаю. Я не навязывалась. Для меня главным было то, что он не пытался вмешиваться в мою маленькую личную жизнь, которая сейчас протекала в тепле и уюте детской. Справившись с делами, я шла туда и под тихие разговоры и возню девочек вязала кружево.