Полина Ром – Брачные ошибки (страница 19)

Под мастерскую я выбрала себе ту самую комнату, где было два окна. Она располагалась над кухней. Здесь вместо камина часть стены занимала довольно большая кирпичная выпуклость, которая оказалась частью трубы от кухонной печи. Когда внизу Брунхильда готовила, эта кирпичная вставка становилась горячей и согревала комнату. Это было удачное решение. Ни дыма, ни копоти, но зимой всегда будет тепло, особенно днём.

Оставалось остеклить окна вторым слоем, но я отложила эту работу на осень. Сперва нужно заказать рамы, вставить их, а уж потом беспокоиться о стеклах. А поскольку все комнаты мы всё равно использовать не будем, то двойное стекло, как очень дорогая штука, будет только в нужных помещениях. К зиме как раз и выяснится, какие комнаты нам потребуются.

***

По совету Берты, дней через десять мы поехали в мастерские, чтобы проследить, как идет работа:

- Ежли не проверять, госпожа баронесса, то они сто причин найдут, чтобы дело в долгий ящик отложить. Вроде как вам расписку-то выдали, а только случись что: замучаешься по судам бегать. Лучше уж приезжать и на месте все смотреть. Хозяйский глаз во всяком деле необходим.

В этот раз мы брали с собой Эрика: он замучил меня вопросами: каким будет этот самый памятник. И я решила, что проще показать.

Вообще мальчик производил странное впечатление. Он был очень добродушный, мягкий, но при этом погруженный в какие-то собственные мысли. Иногда он выныривал из глубины этих раздумий и тогда казался обычным любопытным подростком: немного бестолковым, но весьма добродушным. Он много времени уделял Арту, но почти не наказывал пса, предпочитая добиваться своего с помощью ласки и лакомств. Большую часть дня проводил на улице с Бруно, помогая тому ухаживать за нашей коняшкой. Мне же, честно говоря, пока было немного не до мужа: слишком хлопотно оказалось привести дом в порядок.

Так что в этот раз я взяла с собой мальчика, чтобы он убедился: работы над памятником ведутся, и к осени мраморный ангел займёт свое место.

Там, в мастерской, когда ненадолго стихли стучащие молотки мастеров и управляющий почтительно застыл за нашей спиной, давая возможность полюбоваться на проявляющийся из мраморной глыбы силуэт, Эрик и задал этот странный вопрос:

- Эльза, а если со мной что-нибудь случится, ты поставишь памятник?

- Что за глупые вопросы, Эрик? Что с тобой может случиться?

Он как-то неуверенно пожал плечами и пробормотал:

- Ну, может, я заболею или умру… Ты обещаешь, что поставишь памятник?

Вопрос был настолько нелеп, что я раздраженно ответила:

- Не говори глупостей! У тебя что-то болит?

- Нет, я просто хотел узнать… – он смотрел на меня очень серьезно, явно не собираясь отказываться от своего дурацкого вопроса.

И я рассерженно ответила:

- Поставлю. Даже сразу два поставлю. Вот как помрешь, тебе такого же закажу.

Странным образом мой ответ заставил его почти успокоиться, но он всё же довёл дело до конца:

- А вот поклянись, что поставишь.

- Клянусь! – еще более сердито ответила я и почти со злостью добавила: - Убедился, что всё делаю так, как и обещала? Тогда поехали домой.

Как только вернулись домой, Эрик уже привычно отправился на конюшню вместе с Бруно. Я очередной раз подивилась странной дружбе, возникшей между мальчиком и конюхом. Хотя, с другой стороны, чему тут удивляться: в доме одни женщины. Не с кухаркой же ему дружить!

Глава 20

Большая часть ремонта на сейчас была уже закончена. Но всё равно оставалось множество мелких недоделок, которыми занимались мы с Бертой. Сейчас мы отправились подрубать зимние шторы для трапезной. Ткань я выбрала практичную: полушерстяную, плотную и тяжелую. Цвет тот, который Берта не слишком одобряла: кофе с молоком.

Тогда на ткацком рынке она пыталась меня убедить взять что-нибудь поярче. Ну, во-первых, поярче – значит сильно подороже, а во-вторых, мне самой очень нравился спокойный и мягкий оттенок будущих занавесей. Чтобы он не выглядел слишком монотонно, понизу я решила вставить две полосы темно-шоколадного атласа. Одну нижнюю, пошире, сантиметров двадцать пять, и одну повыше, узкую, сантиметров на семь.

Трапезная была самым большим помещением в доме, и штор потребовалось аж три комплекта. Поэтому наше шитьё экономило приличную сумму: портниха содрала бы за такую работу немалые деньги. Вот во время возни с тканью и возник у нас с Бертой этот разговор:

- Берта, как ты думаешь, почему Эрик столько времени с Бруно проводит?

- Так не на кухне же господину сидеть! – этот ответ был вполне ожидаемый, но вот вторая часть слов компаньонки меня удивила: – Бруно ведь воевал, вот и рассказывает господину барону, что там и как. Говорит, очень барон интересуется этой темой.

Мне показалось немного странным, что такой домашний мальчик вдруг полюбил рассказы о войне. Но завела-то я беседу вовсе не для этого, а для того, чтобы аккуратно выведать: есть ли какие-нибудь учебные заведения для дворянских детей? Выяснилось, что есть. Только, увы, не совсем то, что мне нужно.

- …в столице и находится. В эту самую Академию, сказывают, со всей страны самых умных отбирают.

- А чему там учат, Берта? – я вопросительно уставилась на компаньонку и даже на мгновение отложила шитье.

- А кто ж его знает, госпожа баронесса. Разные там премудрости проходят, которые не женского ума дело. Сказывают, один раз даже взрыв там был страшенной силы! Навроде как гром с молнией бабахнул, сказывают! – Берта перекрестилась и добавила: – И еще сказывают, что студентов этих поубивало ужас сколько! После этого король сам приказал этакую забаву за городом устраивать. Там теперь целая деревня, где эти самые студиозусы живут и взрывы свои устраивают. Экая страсть! – она укоризненно качнула головой и, поморщившись, добавила: – Сказывают, что там их и сабельному бою учат, и из пушек стрелять. А только лучше всего они пить обучаются. Который трактирщик там заведение открыл, озолотился. Вроде как он в эту самую Академию каждый месяц платит, чтобы другим не разрешали трактиры-то открывать.

Это явно было не то место, где стоило бы обучать юного барона. Однако я все еще не теряла надежды найти для него что-либо подходящее.

- Берта, а подскажи мне, как, например, на лекаря выучиться?

- Так это, госпожа, надо хорошего лекаря найти и к нему учеником пристроиться. Сперва, конечно, обучат в ступке всякие вещества тереть и пилюли делать. А потом и людей лечить дозволят.

Я заводила разговор о разных профессиях, но все сводилось к тому, что никаких серьезных школ толком еще не существует. Точнее, существуют прекрасные ремесленные школы. Например, школа гончаров или кожевников. Есть гильдии, которые следят за тем, чтобы ученики получали необходимый багаж знаний и вовремя сдавали экзамены.

Проблема была в том, что обучать барона лепить горшки или шить сёдла никто не возьмется. Да и я сама прекрасно понимала, что обучение ремеслу – не то, что мне требуется. А с различными науками здесь пока было глухо. Даже управлять чем-либо — поместьем, например, или собственными мастерскими — учились сразу на практике. Грубо говоря, папа барон обучал сына баронетта, рассказывая, какой налог должны платить крестьяне, сколько требуется отдать в казну и сколько можно потратить на себя.

Разговор с Бертой оставил у меня неприятное ощущение, что с воспитанием Эрика я не справлюсь. Мальчик он достаточно покладистый, но я не понимаю, чем и как занять его мозг и руки, чтобы он не остался в этой жизни беспомощным тюфяком. У нас даже нет поместья, к управлению которым я могла бы его потихоньку подключать.

Пройдет время, не так и много, буквально два-три года и этот вполне половозрелый, но абсолютно бестолковый юнец может натворить серьезных глупостей. Это пока что я, исключительно за счёт собственной резкости, кажусь ему старшей. Однажды он перерастёт меня и даже физически надрать ему уши я больше не смогу.

И все это может закончиться весьма печально, так как мозгов у него явно не прибавится, так же как и жизненного опыта. Сейчас мой дом удовлетворяет все его потребности: он сыт, одет, обут и развлекается с собачкой и лошадкой. Но рано или поздно он попробует женщин, решит, что может употреблять спиртное и, вполне возможно, заведёт себе компанию. И вот тут я встряну по полной, потому что при желании этот подросший ребенок сможет прогулять все, что у нас есть.

Я совершенно не представляла, что можно сделать в такой ситуации, как спасти свое будущее. Но судьба сыграла со мной довольно странную шутку: она сама решила эту проблему.

***

Еще через три недели мы снова съездили к карьеру, и Эрик с удовольствием убедился, что работы над памятником подходят к концу. При нём я выплатила управляющему половину суммы, получила расписку и заехала в ту мастерскую, где стояло механической устройство для обработки камня.

Мэтр Манфред сперва обрадовался, завидя меня и предвкушая заказ. Но, выслушав странную просьбу, недовольно поморщился. Я даже побоялась, что он мне откажет, и готова была предложить деньги. Однако, поразмышляв пару секунд, мэтр Манфред решил не портить отношения с богатой дурочкой и позволил исполнить мою прихоть.

С помощью Бруно я набрала несколько вёдер мраморной крошки, стараясь сделать так, чтобы цвета не смешивались в одном ведре. С удовольствием отметила, что каменное крошево имеет разную фракцию: от относительно крупных песчинок, поблескивающих на сломе яркими искорками, до почти меловой пыли. Что ж, это именно то, что мне нужно!