Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 23)
Я не доверял никому — водителю, секретарю, Сергею Яковлевичу… Мне казалось, что каждый из них способен слить информацию. Тогда я и пришел к отцу…
— Пап, мне надо поговорить с тобой начистоту. Я перестал доверять людям из своего окружения. Но я очень хочу вернуть дочь. И Камилу… Я очень ее люблю. Можешь не высказывать свое мнение, мне…
— Сынок, я же не зверь какой-то… Если бы мы только знали, что ее малышка — наша внучка. Ведь слухи в городе ходили, Резван… Ее родители стыдились дочери прилюдно, они заразили своим отношением всех остальных. Даже рот никому не затыкали, когда о Камиле плохо выражались. Прятали ее от всех, выходить запрещали…
— Пап, я скажу еще одну вещь. Только между нами, ладно? Амиран не мой сын. Таня вышла за меня уже беременной. Сейчас разговор не об этом — просто хочу, чтобы ты знал. И я… Я очень хочу быть счастливым. Так что ты посоветуешь мне? Я подозревал, что мои планы доходят до Агарова раньше, чем я успеваю что-либо предпринять.
— Такое вполне возможно, Резван. Давай поменяем тактику? Агаров должен перестать тебя бояться. Воспринимать всерьез. Значит что?
— Что?
— Прикинься равнодушным увальнем, не способным ни на что. Отмахивайся от действий, заменяй их словами. Сетуй, плачь, веди себя как тюфяк. Крыса обязательно доложит Давиду, что ты сдулся. И все… Он прекратит подчищать хвосты и подкупать следователей. И тебе нужен новый детектив. Богородицкий дипломат… Он хитрый и осторожный. Он не тот, кто идет до конца. Сергей способен на копромиссы, ты — нет. Ты прешь буром, если тебе надо… А ему важно сохранить насиженное место. Давай я позвоню своему старому товарищу — он сейчас на пенсии, но когда-то служил в секретке. У него хобби — помогать таким, как ты… Он неофициальный детектив. О его деятельности мало кто знает.
— Спасибо, пап, — вздыхаю облегченно. — А что делать с Богородицким? Он сразу заподозрит, что…
— Отмахнись, скажи, что у тебя болен сын. И вообще… Тебе некогда. И ты неуверен, что Ками там не нравится. Мне тебя учить надо? А Танька твоя… Зла не хватает.
Я и прикидывался… Всю последнюю неделю сетовал и ныл, рассказывал о болезни сына и своей неуверенности. Сам же регулярно ездил к приятелю отца — Эдуарду Матросову. Я уволил всех водителей и поменял большую часть сотрудников из службы охраны фирмы. Но самой большой моей победой была вера Эмиля… Он принял мое поведение за чистую монету.
Эдуард Александрович жил в маленьком домике на окраине города. Прямо за его забором простиралась река и темнел густой дубовый лес. Казалось, там и воздух вкуснее. Им хотелось дышать допьяна, пить его, как воду из прохладного источника… И он всегда провожал меня не просто так — он ободрял, уговаривал поверить в успех. И сегодня он вызвал меня…
— Хорошо, Резван. Значит, пока вы занимаетесь здоровьем сына? Я не буду вас беспокоить в таком случае… — тактично произносит Богородицкий.
— Да, Сергей Яковлевич. Поеду я в больницу, мне жену надо поддержать. И вообще… Пока хочу приостановить деятельность по ее вызволению.
— Странно такое слышать, но я вас понимаю. Семья есть семья.
Я жду, пока Богородицкий уедет. Наблюдаю, как он прикладывает к уху телефон и с кем-то разговаривает. Сажусь за руль и еду к Матросову. Если Эдуард Александрович меня вызвал — значит, есть новости.
— Здравствуй, Рези! — он замечает меня издали и машет рукой.
Вокруг его ног бегает маленький рыжий пес на трех лапах. При виде меня он заливается лаем и норовит ухватить меня за голень. В воздухе пахнет пожухлой листвой и речной тиной. Немного — жаренным на мангале мясом и свежей зеленью. Вином, свежими яблоками и… надеждой.
— Я нашел Олю Морозову, Резван. Пришлось всю неделю решать эту головоломку. Но если мои подозрения подтвердятся, мы его посадим. Обещаю тебе.
— Так она жива?
— Идем к столу. Ирина немного крылышек пожарила, есть домашнее вино. Черт, забыл, что ты без водителя теперь.
— Я не с пустыми руками, Эдуард Александрович. Я купил вам ноутбук в подарок. Он новый, современный, более мощный, чем у вас.
— Ай… Ладно тебе. Но спасибо…
— С нетерпением жду новостей про Олю. Она знала Аврору?
— Нет, но она тоже подрабатывала курьером в той самой фирме. И пропавшая девушка специально назвалась чужим именем. Настоящая Ольга Морозова — жива и здорова, а та, что пропала… Я собирал базу пропавших без вести в тот год. Предполагаю, что ею могут быть три девушки — они подходят под описание.
— Зачем нам это? Не легче расспросить Олю Морозову, кто из ее окружения мог прикинуться ею? И зачем?
— Она боится. Не хочет давать показания. Видимо люди Агарова подчистили хвосты, когда Давиду стало известно, что ты ездил в поселок. Они нашли девушку и приказали молчать.
— Должны быть способы, Эдуард Александрович. И еще… Я хочу знать, кто из моего окружения сливает информацию?
— Это сложнее. И кропотливее. Ты реши, чего ты хочешь больше — посадить Агарова и забрать дочь или разбираться с крысой?
— Хочу этого.
— Тогда выбираем тактику хитрого восточного воина. Ты должен быть осторожным, Резван. И дальновидным.
Глава 37
Резван.
— Многое от меня не зависит, Эдуард Александрович. Я-то готов принять позицию хитрого воина, а остальные… Все боятся Агарова. Не хотят давать показания, а без них делу не дадут ход. Та же Оля Морозова. Безусловно, она знает, кто назвался ее именем, кто навсегда исчез, но… Может, ту девушку ищут? Ну, были же у нее хоть какие-то родственники? — вздыхаю я.
— Нам надо узнать ее имя. И все, — произносит Эдуард Александрович, накладывая в мою тарелку щедрую порцию салата.
— И что это нам даст?
— Сейчас пообедаем и махнем к этой… Оле. Пусть молчит, это ее право. Обойдемся без ее показаний. От нее требуется назвать имя пропавшей девушки. Попробуем отыскать ее родственников и уговорим написать заявление. В конце-то концов, у нас есть Анна Борисовна — мама Авроры. Она же не боится потребовать от следственного комитета возобновления дела? Странно, что Агаров ничего ей не дал… Не в его это характере… Мог бы откупиться и, тем самым, заткнуть ей рот.
— А он хитрый, — произношу я, делая глоток домашнего морса. — Дать Анне Борисовне денег — значит признать свою вину. А он ее отрицает. Делает вид, что никакого отношения к смерти девушки не имеет. Публично называет ее наркоманкой, посмевшей напустить тень на его репутацию.
— Поедем, Рези? Оля Морозова живет в университетском общежитии.
— До сих пор? Столько лет прошло, а она до сих пор студентка?
— Учится в аспирантуре, а живет в общаге нелегально — договорились с комендантом. Отстегивает той щедрое вознаграждение и живет преспокойненько. Вроде бы одна…
— Вроде? Не замужем? — уточняю я.
— Ты же понимаешь, что в официальном запросе не будет сведений о ее личной жизни? На месте и узнаем, что да как.
Я благодарю за ужин жену Матросова Ирину. Торопливо бреду по аккуратной каменной дорожке, стараясь не замечать трёхногого пса, путающегося под ногами.
— Пока, Пират! Охраняй тут все, пока меня нет, — произносит Эдуард, выпуская меня на улицу.
Запирает скрипучую калитку и садится на переднее сидение.
— Анатолия теперь нет, Резван. Решится ли молодой следак принять заявление от Анны Борисовны?
— Так и Анатолий не особо рвался его принимать. Ну не может все так продолжаться, Эдуард Александрович. Когда-то все закончится.
— Сто процентов, Резван. Уверен, от Агарова многие устали, не только ты.
Подъезжаю к зданию старого университетского общежития. Комендантша выскакивает, едва завидев нас. Упирает ладони в пышные бока и хмурится, отчего по ее лицу расходятся лучики морщин.
— Здравствуйте, в какой комнате живет Ольга Морозова — аспирант экономического факультета? — тоном, не терпящим возражения, говорю я.
— А у нас аспиранты не живут, — испуганно бормочет тетка. — Нет такой.
— Хорошо, — спокойно произносит Эдуард. — Идем, Резван. Давай съездим в паспортный стол, видимо, у них ошибочные сведения. Напишем заявление в полицию, пусть те приедут сюда и все проверят. Мало ли… Может, человек давно съехал, а у них ошибка такая… Непорядок… Идем.
— Погодите! Не надо полицию, — сипит тетка. — На пятом этаже она, в пятьсот первой.
— О! Нашлась? Тогда мы пройдем? С вашего позволения.
Поднимаемся на пятый этаж, кривясь от запахов мусоропровода и спёртого сигаретного дыма. Ольга не сразу нас впускает — медлит, слушая уверенную речь Матросова через дверь:
— Вопрос жизни и смерти, — с придыханием добавляет он. — Вам ничего не угрожает.
Последняя реплика, очевидно, была лишней. Кажется, я чувствую напряжение Ольги даже через дверь. Но сильнее всего ее страх…
— Я… Я жить хочу, — тихо произносит она.
— Назовите только имя. Кто та девушка? И зачем она назвалась вашим именем?
Ольга нехотя отпирает. Бессильно отпускает руки, выпячивая беременный живот.
— Поздравляю, — сухо говорит Матросов. — Мы понимаем вашу ситуацию. И, конечно, не будем требовать дать показания или явиться в суд. Назовите ее имя, только и всего.
— Вы проходите, — вздыхает она вымученно. Поглаживает живот и собирает в хвост растрепавшиеся кудрявые пряди.
Эдуард садится на край продавленного дивана, я вынимаю из-под стола табуретку. В комнате воцаряется густое, как болото, молчание.
— Я ведь не знала, что Маринка назвалась моим именем. Она просто… пропала, — надрывно говорит Ольга. — Ее звали Марина Яровая. И ее до сих пор ищут. Ее воспитывала мама и бабушка. Маринка жила в Фомичевке, это поселок соседнего районного центра. Честное слово, я не знала, что она собиралась ехать в какой-то дом. Мы не были подругами, Марина жила в соседней комнате.