Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 21)
Глава 33
Резван.
Визер Эмиль Александрович… Значит, так его зовут? И выглядит он потрясающе, если можно так выразиться. Высокий, темноволосый, красивый в классическом понимании этого слова. Похож на меня, но лучше — выше, моложе, успешнее… особенно, учитывая факт, что Камила у него. Она же у него? Тогда почему он ничего не требует взамен? Не обнаруживает себя, а продолжает держать ее у себя? Ничего не понимаю…
Шаги отдаются глухим эхом, а ноздрей касаются запахи больницы — хлорка, лекарства, тошнотворная еда. Душу обжигает вина — я ведь ни о чем не могу думать, кроме Камилы…
— Резван, что с тобой? — надтреснутый голос Тани вырывает из задумчивости. — Я думала о тебе лучше, а ты… Неужели, ты и сейчас думаешь о своей, о…
— У меня хватает других проблем, Таня, — сухо бросаю я. — Ты намеренно преувеличила тяжесть болезни Амирана, да? Чтобы я приехал, все бросил и…
— Да! Чтобы ты очнулся, Рези. И перестал витать в облаках. Ты ее потерял, как ты не понимаешь? Он никогда ее не отдаст.
— Молчи, пожалуйста.
— Кхе-кхе. Можно вашего внимания? — слышится за спиной голос врача. — Готовы результаты исследования, пройдемте в мой кабинет.
На мгновение мне кажется, что Татьяна бледнеет, как полотно. Качает головой и вскидывает умоляющий взгляд на врача.
— Резван, ты прав, наверное, я преувеличила степень тяжести болезни Амирана. Поезжай домой, а я останусь в клинике. Палату я оплатила, питание нам…
— Постойте-ка, я хотел поговорить с обоими родителями, — прерывает ее врач. — Вы можете уделить мне пять минут?
— Конечно, доктор. Я и не собирался уезжать. Что с моим сыном?
Врач жестом указывает нам с Таней на кожаные красные кресла, стоящие вдоль стены, и раскрывает историю болезни.
— Доктор, мы можем поговорить наедине? — нервно сглатывает она.
— Таня, да что случилось? — недоумеваю я. — То ты звонишь мне и просишь приехать, то… Я о чем-то не должен знать?
Встречаю взгляд врача, не зная, что думать? Он молчит, прожигая Таню осуждающим взором. Медленно откладывает бумаги и поднимается. Стул под ним противно скрипит, обостряя мое раздражение до максимума.
— Пожалуй, я выйду. Избавьте меня от разборок — не желаю быть их свидетелем.
Врач покидает кабинет, оставляя нас одних. Чувствую себя болваном… Смотрю на жену, ища ответа в ее глазах. Таня заламывает руки, нервно потирает сникшие плечи, а потом произносит бескровными, дрожащими губами:
— Прости меня, Резван. Амиран не твой сын. Ты никогда бы не узнал, если не эта чертова опухоль…
— Что⁈ Тебя волнует это, а не здоровье нашего сына? Как ты можешь? — поднимаюсь с места и подхожу ближе. — Чей он? И как все это вышло?
— Отец не простил бы меня, если узнал. Я вынуждена была что-то придумать, чтобы скрыть беременность от уличного художника, — с нотками брезгливости в голосе произносит Таня. — Я спровоцировала тебя на секс, чтобы…
И я еще сомневался насчет Камилы? Думал о чувствах Тани и судьбе ребенка, которого считал своим сыном? Я все потерял — себя, собственное счастье, жизнь… Все просочилось через меня, как песок сквозь сито. Ничего не смог удержать. Остался больничный кабинет, сгорбленная предательница рядом и я… Такой же ссутуленный от боли человек, вмиг постаревший, хоть и живущий в еще молодом теле.
— А почему ты призналась сейчас? Хотя… Молчи, я сам догадаюсь. Группа крови? В ней дело? — горько произношу я, вперившись взглядом в стену.
— Да, дело в ней. У Амирана она вторая, а у нас с тобой первая. Ты бы, наверное, когда-то узнал. Теперь все не имеет смысла, — Таня порывисто трет лоб. Отворачивается, а потом вскидывает на меня взгляд.
— Да, ты права, не имеет. Я скажу своему юристу готовить документы на развод. Нет, Амиран останется моим сыном, ты не думай… Я буду ему помогать, общаться с ним и… Но твой поступок я никогда не прощу.
— Пожалуйста, — всхлипывает Таня и бросается мне под ноги. Обнимает колени, не позволяя мне сделать и шага. — Я очень тебя люблю… Признаюсь, сначала я искала удобную партию, чтобы скрыть постыдную беременность, а потом влюбилась. Ты мне очень нужен, Рези… Больной, бедный, несчастный или довольный жизнью — я хочу быть рядом. Испытай меня, если не веришь, только не прогоняй… Прошу тебя… Ее все равно нет, а я здесь. Я смогу стань той женой, что нужна тебе. Дай мне шанс, пожалуйста…
Ее слезы не вызывают во мне ничего, кроме раздражения. Стискиваю зубы и что есть силы сжимаю пальцы. Хочется орать и долбить стену кулаками, но я сдерживаюсь — сейчас не время проявлять слабость. Не поверите, меня даже радует эта новость… Таня сама не знает, какую услугу оказала мне — избавила от чувства вины.
— Позволь мне пройти, Таня, — сухо произношу я, отрывая ее судорожно сжатые пальцы от моих ног. — Давай займемся выяснением отношений позже. Сейчас надо думать о сыне. Что говорят врачи? Может, позвать его?
— Я позову, — хрипло выдыхает она и поднимается с колен.
Врач ничего нового не сообщает. У Амирана доброкачественная опухоль селезенки, требующая немедленного оперативного вмешательства, анемия третьей степени, гиповитаминоз, крах иммунитета… Слушаю вполуха и подписываю согласие на операцию. Мне надо сосредоточиться. Выбросить из головы на время все, что касается Ками… Позволить мечте уснуть, а реальности поднять голову и на время завладеть моей жизнью…
Глава 34
Резван.
Вдыхаю сигаретный дым и остервенело отбрасываю сигарету в сторону. Я неудачник… Ни о чем не могу думать, кроме Камилы. Как я мог тогда смалодушничать и отпустить ее? Я ведь уже тогда любил ее больше жизни! Побоялся разницы в возрасте и ее отца, не позволил себе стать счастливым вопреки всем… Так мне и надо… Я пожинаю, что сеял. Страдаю, потому что заслужил страдания. Все правильно, так и должно быть… Закон бумеранга никто не отменял.
Мне срочно нужно себя чем-то занять. Надолго уезжать не хочется. Амирану может потребоваться помощь, да и отца я не хочу надолго оставлять. Несмотря на его поступок в прошлом, сердце предательски ноет, когда я думаю, что могу его потерять. Про мать я молчу… Пожалуй, родители — последнее, что у меня осталось. Я потерял всех… Себя, семью, любимую, дочь… Надо срочно встряхнуться и начать что-то делать! Тянусь в карман за телефоном и набираю номер Сергея Яковлевича.
— Резван Отарович, как ваш мальчик? Честно признаться, я не решался вам позвонить.
— Он… Он не мой сын, представляете? У меня теперь ничего нет… Я думал, хоть сын, а Таня… — не знаю, что на меня находит — слова льются против воли, ненадолго облегчая сердечную боль.
— Резван, приезжайте ко мне, есть новости. Давайте сосредоточимся на делах? Так и страдания проходят легче.
— Хорошо, пожалуй, вы правы. Мне себя надо чем-то занять, и срочно.
Прыгаю за руль и еду в офис Сергея Яковлевича. А после отправлюсь в свой офис, нагружу себя работой так, что стану падать от усталости… И все равно найду мою Ками… А там будь что будет…
Богородицкий встречает меня на входе. Отбрасывает сигарету в урну и приглашает подняться.
— Какая-то чертовщина творится, Резван Отарович. Найдено еще одно тело, девушка двадцати лет, лесополоса в пяти километрах от особняка Давида Агарова. Анатолий Иванович мне только что звонил.
— Почему вам? Разве мы занимаемся этим делом? Все, что меня интересует — Камила. Я хочу ее найти.
— Но и придавить Агарова нам не помешает. Анна Борисовна, мама Авроры, уговорила телевизионщиков рассказать об убийстве ее дочери в программе «Пусть осуждают».
— Боже ты мой, зачем? Это глупость, Сергей Яковлевич, вы разве не понимаете?
— А если нет? Журналисты — это третья власть, вы же знаете? Огласка остудит Агарову пыл, а следаков заставит шевелиться. Руководство следкома пересмотрит благосклонное отношение, что они все время проявляли к Агарову. Вы не согласны? — прищуривается Богородицкий. — Ками рано или поздно освободится, и что потом? Вы не думали, что она добровольно не захочет возвращаться домой? Из-за перспективы попасть в лапы Агарову.
— Вы правы, все так, — киваю я. — Ками действительно может не захотеть возвращаться домой. Кто знает, может, похитителю она не нужна? А я-то голову ломаю, почему он ничего не требует взамен ее свободы? Она у нее есть, вот, как обстоят дела.
— Не уверен, что дело в этом, Резван. Адрес Эмиля есть в свободном доступе, давайте поедем к нему домой. Странно, что он не предъявляет никаких требований и ничего не просит. Похитители так не поступают. Ему ведь что-то нужно?
Я успеваю лишь согласно кивнуть. В кармане взрывается вибрацией телефон. Впиваюсь взглядом в экран, ожидая увидеть что угодно, только не чужой номер.
— Да, слушаю.
— Здравствуй, Резван. Это Эмиль, твой сводный братишка.
Сердце больно сжимается, а воздух будто покидает легкие. Становится трудно дышать. Судорожно тянусь к верхней пуговице на сорочке и ослабляю ворот.
— Что тебе надо?
— Я уже получил что хотел. Твою Камилу, брат Рези. Она у меня, я решил оставить ее себе.
— За что? Просто ответь, что тебе сделал я? Да и Ками? Она мать моей дочери, Эмиль. Прошу, отпусти ее. Чего ты хочешь?
— Влюбить ее в себя, Резван. Показать, как поступает мужчина, а не трусливый щенок, такой, как ты. Камила была для тебя приятным развлечением, не более. Ты не смог за нее вступиться тогда, не сумел защитить и сейчас.