Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 19)

К моему удивлению, Моника привязалась к Эмилю. Мы гостим у него всего неделю, а моя дочь уже зовет его по имени… Так смешно — Миль… Миль…

— Когда я могу позвонить бабушке, Эмиль? — сухо бросаю я. Не смотрю ему в глаза — это слишком опасно. Он не смотрит — режет на куски, препарирует, наслаждаясь моей агонией. Жрет мои эмоции, пьет их, не испытывая удовлетворения. Кажется, он не может насытиться ими… Кто я для него? Жалкая глупая девчонка, каких у него вагон и маленькая тележка? Меня легко обмануть, завоевать, подчинить себе, а потом выбросить, как использованную вещь. Может, они заодно? Братики. Нет, тут что-то другое… И мне предстоит выяснить что.

— Я еще не решил, когда, Ками, — напряженно отвечает Эмиль. — Запускает ладони в карманы просторных хлопковых брюк и подходит ближе.

Господи, я не могу выдерживать его присутствие… Исходящий от Эмиля магнетизм кружит голову, запах забивает легкие, вытравливая воздух, взгляд обжигает, а слова ласкают слух… Бабулечка, как ты сейчас мне нужна. Именно сейчас, когда я не понимаю своих чувств. Я же люблю Резвана, тогда что это? Страсть? Животная и иссушающая плоть?

— Бабуля пожилой человек, Эмиль. Наверное, тебе не понять — насколько мне известно, у тебя нет родителей, — язвительная реплика попадает прямо в цель — Эмиль бледнеет и сжимает губы в тонкую линию. — Она мой самый близкий человек и друг, она…

— Ками, я следил за тобой, ты забыла? — произносит он хрипло. — И знаю о том, с кем ты дружишь и кого любишь.

— Тогда, почему? Не понимаю… Ты еще не потерял ко мне интерес? Вернее, я не так выразилась, прости… — тушуюсь, отступая на шаг.

Моника садится к нам спиной и берет карандаш со стола Эмиля. Рисует на белых листах, не обращая на нас никакого внимания. Эмиль бросает осторожный взгляд в сторону Ники и подходит ко мне почти вплотную.

— Ками, ты живешь у меня неделю. Гуляешь, хорошо питаешься и…

— Я благодарна тебе за это. Большое спасибо и…

— Пожалуйста, не перебивай меня, — его ароматное горячее дыхание щекочет прядь у виска. — Ты ни разу не попыталась сблизиться со мной. Я тебе так противен, Ками? Ни разу ничего не спросила, не поинтересовалась моими делами. Тебе совсем неинтересно, кто тебя похитил? Чем я занимаюсь, например?

— А я должна, Эмиль? Мне плевать на тебя, — произношу и тотчас понимаю, как несправедливо звучат мои слова. Он ведь столько для меня делает — кормит, возится с моей дочкой, заботится. У меня нет нужды ни в чем. — Прости, прости меня. Я погорячилась. Пожалуйста, прости…

Я пугаюсь своих слов. Не выдерживаю его напора — всхлипываю, чувствуя, как глаза щиплют слезы. Какая же я дура… Или неблагодарная дрянь. Я просто его боюсь, вот и все… А еще больше — своих чувств к этому мужчине.

— За что мне тебя прощать, Ками? — горько произносит Эмиль. — Я ведь хотел… Плевать теперь.

— Говори, что? — требую я. — Ты хотел лишь досадить Резвану. Поставить его на место, так?

— Ками, живите у меня. Веди себя, как тебе говорит совесть, я больше ничего не потребую взамен.

Как же ему больно… Впервые за все время вижу, как холодный неприступный принц грустит. Налет самоуверенности и заносчивости мгновенно стирается от осознания моих к нему чувств. Мне плевать… Он так думает.

— Прости меня, Эмиль. Хочешь, пойдем на речку вместе? Я оставлю Монику с няней, а мы… Покатаемся на лодке. Как ты на это смотришь?

— Хорошо. Ты уверена? — в его глазах вспыхивает блеск. — Пойду за няней.

Он уходит, а я опускаюсь в мягкое кожаное кресло и трогаю клавиши ноутбука Эмиля. Странно, но пароля нет… Сердце замирает, а потом с силой ударяет грудину… Может, обо мне есть новости в интернете?

Набираю в поисковой строке свою фамилию и читаю новости:

«Камилу Русакову похитили в день свадьбы с известным предпринимателем и меценатом Давидом Агаровым. Камеры видеонаблюдения засекли номера машины похитителей, но они оказались липовыми. К делу о похищении подключились частные сыщики, нанятые семьей Русаковой и ее женихом. Мы будем следить за новостями».

И повсюду теги: #камивернись #камиживи

'— Я порву на куски того, кто похитил мою невесту, — сказал в одном из интервью Давид Агаров. — Мои ищейки уже рыщут по земле. Скоро они найдут Ками и вернут ее мне. Не сомневайтесь.

— А вы не думаете о плохом? А если она…

— Нет! Этого не может быть. Моя Ками жива. Я ее самый близкий человек, я это чувствую…'

Мерзавец, ничтожество… Как же я ненавижу Агарова! И как мне горько от слов, брошенных Эмилю в лицо вместо благодарности.

— Не помешал? — голос Эмиля вырывает из ауры интернета. — Я предвидел, что твое любопытсво победит.

— Ой… Эмиль… Я… Эмиль, спасибо тебе. Ты меня спас.

Подхожу ближе и без стеснения обнимаю его широкие горячие плечи. Поднимаюсь на носочках и приближаю лицо к его лицу… Дышу тяжелым вязким воздухом, видя, как в его глазах пульсирует нетерпение или желание. Боюсь захлебнуться воздухом, слезами и чувствами… Впервые не понимаю, чего хочу. Не понимаю жизни и моего в ней места.

— Ками… Кам… Девочка… Ты чего?

Я так и не решаюсь подарить ему поцелуй. Пялюсь в бездонные глаза и вдыхаю вкусный запах, грею ладони на его больших плечах и краснею, как рак…

— Ками…

Эмиль накрывает мои губы своими и запускает ладони в мои волосы. Гладит мои плечи и спину и нежно целует. Забирает из меня воздух и прежнюю жизнь. Высасывает ее как вампир. Я словно другая, не та Ками, что была раньше… Новая, свободная, смелая… Целую Эмиля в ответ, на мгновение чувствуя себя распутницей. Его губы отзывчивые, мягкие и настойчивые, а руки требовательные… Господи, что я делаю? Надо остановиться.

— Здесь Ника, — отрываюсь от него я. Прячу пылающее лицо у него на груди.

— Дело только в ней? — переводя дыхание, шепчет Эмиль. — Или…

— Я не знаю. Запуталась. И мне страшно… И я тебя совсем не знаю.

— Ты же приглашала меня на реку? Пошли.

Эмиль берет Ничку на руки и выходит из кабинета. Следую за ним, чувствуя, как порхает в груди взволнованное непонимающее сердце.

Глава 31

Резван.

— Ничего, Сергей Яковлевич? — произношу в динамик, стискивая зубы от злости.

— Нет, к сожалению. Камеры засекли машину, в которую неизвестные затолкали Камилу с малышкой, но… Вы не поверите, Резван Отарович, номера по пути менялись три раза. Автоматическая замена номеров. Они даже из машины не выходили, эти люди…

— Кто это может быть? Если люди Агарова, то…

— Нет, никаких людей Агарова там и близко не было. По всем каналам мелькает его постная несчастная рожа…

— Я разговаривал с Петром Алексеевичем, похитители опередили его на пару минут, — протягиваю задумчиво. — Думаете, это связано с теми людьми, что мучили отца? Письма внезапно прекратились и следов папарацци как не бывало. Только при чем здесь Ками? Какое отношение она имеет к папе и ко мне?

— Скорее к вам, Резван. Похититель знал, что Ками дорога вам. Помните последнее письмо? Там намекали на что-то такое… Что вы познаете счастье, но вскоре будете лишены его.

— Мне надо поговорить с отцом. Хотя я и пытался добиться правды, он молчит…

— Он хочет сохранить лицо, Резван. Вы все-таки его сын. Об ошибках тяжело говорить со своими детьми. Для ребенка отец пример во многом, если не во всем. Хотите, я поговорю с ним?

— Хочу. Я и сам собираюсь навестить родителей. Разберусь с текущими делами и поеду.

— Давайте в шесть. Устроит?

— Да. До встречи, Сергей.

Завершаю вызов и подхожу к окну. Запускаю ладони в карманы брюк и прищуриваюсь, разглядывая сына, играющего за окном. Амиран мой… Наверное, мне тоже будет стыдно признаваться, что я люблю другую женщину. Любил… Нет, все же люблю, потому что все мои мысли занимает она. Не понимаю, как я мог позволить тому случиться? Глубоко вздыхаю, переводя взгляд на жену… Я ничего ей не сказал… Зачем? Ками ведь нет. Похищена, мертва, страдает, находится в неволе? Что сейчас делает с ней тот, кто ее похитил? Кто он и где прячет мать моей дочери? И почему ищейки Агарова, следователи из следственного комитета и мой частный детектив ничего не могут сделать?

Одно мне ясно — похищение тщательно планировали. Тот, кто хотел ее у меня забрать, имеет личные счеты. Только с кем? Со мной, Агаровым или моим отцом? А, может, с родителями Камилы? Агаров убежден, что похититель хотел навредить ему.

— Рези… — вздрагиваю от голоса жены за спиной.

Я так и не прикоснулся к ней за все это время… А она не настаивала… Ничего не спрашивала, словно боясь услышать правду. А какая она — правда? Между нами нет ничего — вот какая… Надуманные отношения, раздутые как мыльный пузырь чувства. Тронь их — взорвутся, как шарик, не оставив после себя ничего… Ничего нет… Я ждал приезда жены, чтобы признаться в измене и уехать с любимой куда угодно. Подальше от всех — ее родителей, Агарова, отца и его проклятых тайн, Анны Борисовны и ее убитой при неизвестных обстоятельствах дочери… Был готов всех предать, бросить и осесть в каком-то городе. Но не смог… Так стоит ли сейчас признаваться в измене? Что поменяет мое признание? Разве что объяснит Тане отсутствие в наших отношениях секса?

— Привет, — оборачиваюсь на ее голос. — Погуляли? Как Амиран себя чувствует? Сегодня кровь носом не шла?

— Об этом я и хотела поговорить. Он вялый, Резван. Бледный, выглядит нездоровым и…