Полина Ривера – Миллионер под прикрытием (страница 12)
таком виде, да еще и ранним утром?
— Чем я могу вам помочь? Проводить вас до такси?
— Вежливый какой... Хороший мальчик. Садись, поболтай со мной. Я... Депрессия у меня.
Муж бросил. Променял меня на молоденькую. С дочкой совсем не общается. Он вычеркнул нас из
жизни, стер как ластиком, понимаешь, как тебя..
— Яша я.
— Выпьешь со мной, Яша?
— Начальница меня поругает. Давайте я вас провожу до такси.
Женщина устремляет взгляд на дверь, а там... Адель, собственной персоной. Бледная, запыхавшаяся.
— Кого это поругает начальница? Господи, а ты тут... Ты... Ты меня преследуешь?
10.
Адель.
Я почти не спала... Боролась с головной болью и заполняющим душу унижением. Меня никто и
никогда не отшивал, тем более такое, по мнению Марины «отребье». Если бы Айдар знал, что я
натворила?
Да что там Айдар - все мужчины, жаждущие моего внимания, мечтающие обо мне.
Такого просто не могло случиться... Только не со мной... С кем угодно, но не с «золотой» девочкой
Адель Вербицкой.
В меня были влюблены все! Абсолютно все, верите? Я купалась в мужском внимании, ела его
ложками и отшивала, отшивала... Перебирала, пока не напоролась на женатого, чертовски
красивого кавказца, так и не сумевшего меня отпустить.
А тут Яша... Зачем я только умоляла его остаться? Позорище какое... Я никогда не вела себя
подобным образом. Вспоминать стыдно... Если увижу его — плюну в морду. Только как я его
увижу? Мы случайно встретились. Судьба посмеялась над нами, а потом закончила шутить и
вернула все по местам. Я - здесь, а он - там...
Маринка закатывала глаза и с чувством объясняла мне, несведущей в жизни, что такое «там» -
квартира в старом, кирпичном доме, пятиметровая кухня, вечно пьяный отец или отчим, жареная
картошка на ужин, а мясо - только по праздникам. Порванные колготки, которые приходится
штопать, десять раз перешитые вещи, одежда из комиссионки и мыло вместо геля для душа...
А я глотала слезы, смешанные с вином, и охотно кивала, до конца не понимая, что такого
страшного в жареной картошке или старой одежде?
В его глазах не было страха. Боли не было, отчаяния... Безумной тоски, от которой страдаю я, сидя
в своем ледяном дворце.
Но я кивала, потому что не хотела обижать подругу. Убеждала себя, что она права. Все вокруг
правы, кроме меня и моего глупого сердца.
Маринка спит, свернувшись калачиком на диване. Я сжимаю виски и опустошаю стакан с водой.
На цыпочках бреду в ванную и становлюсь под душ. Мать звонила десять раз. И не только она...
Начальник службы охраны тоже сообщил, что «Людмила Осиповна пьяна и не собирается уходить
из кабинета».
Почему все наваливается в одно время? Именно сейчас, когда я не готова поддержать, ее, разделить боль, утешить?
Кое-как прихорашиваюсь - расчесываю густые брови, придаю им форму специальным гелем, синяки под глазами замазываю тональным кремом, подкрашиваю губы. Сотрудники не должны
видеть начальницу несчастной и разбитой. Плевать, что костюм деловой и успешной, холодной и
энергичной женщины мне давно жмет...
Никто не должен догадаться об этом, ни одна живая душа...
Слабость - уязвимость. А, где тонко, там и рвется. Я не могу такого допустить, только не сейчас, когда я решилась представить свое предприятие на конкурсе.
Прыгаю за руль, отмахиваясь от звонков мамы. Жму на газ, наплевав на правила и торопясь
поскорее добраться до офиса. Что мне с ней делать? А с собой? Наверное, нужно выжечь все
дотла в душе? И лишь тогда она восстанет как пресловутая птица Феникс?
Бросаю ключи от машины штатному водителю - припарковалась я наспех, и поднимаюсь в
кабинет.
Шагаю по коридору, прислушиваясь к звукам, и... Застываю как соляной столб, не веря ушам. По
воздуху проносятся звуки работающих швейных машин, голоса девчонок, отрывистые приказы
Евдокии Васильевны, но я ничего не слышу, кроме ЕГО голоса...
Ну, не галлюцинации же у меня?
Яша успокаивает маму, что-то говорит ей, сидя на стуле напротив.
— Ты... ты преследуешь меня? — произношу, не узнавая своего голоса. Кто там недавно бил себя
в грудь, обещая дать Якову по морде? Забудьте... Я едва дышу от восторга видеть его... Слабачка
хренова...
— Нет. Я вчера сюда устроился. Если бы только знал, что тут... ты, - со вздохом замечает он, скользя по мне нечитаемым взглядом.
Выглядит хорошо, сволочь.. Наверное, отлично спал в своей крошечной кровати с плохим
матрасом, а утром позавтракал вчерашней картохой и отправился ко мне в офис?
— Аделечка, милая, не увольняй мальчика, он хороший, разговаривал со мной, утешал, —
встревает маман. - Мне так плохо. Почему все забыли, что сегодня у нас с Сашей годовщина? Мы
поженились в этот день, мы…
В горле собирается горький ком... Папа мог бы поехать на Бали в другое время, но он выбрал