Полина Ривера – Любимая женщина моего мужа (страница 3)
Прав был Валя, когда напомнил мне, ОТКУДА он меня вытащил?
Мне семнадцать было, когда папа потерял на заводе руку… Ну и спиваться начал. В доме частенько гости собирались. Пили до утра, шумели…
Чтобы учиться, я на крышу убегала. Читала конспекты и ревела, понимая, что ничего мне не светит в жизни… На себя только расчет.
Мама не могла смириться с отцовской слабостью и ничего лучше не придумала, как уехать на север. Бросила нас и начала новую жизнь…
«Ты уже взрослая, Валюша. Поступишь, получишь комнату в общежитии. А мне сорок всего… Не хочу я жертвовать собой ради алкаша».
Папа умер, когда я училась на втором курсе. Пришлось бросать университет и идти работать. По-другому содержать себя я не могла…
Воровать не хотелось. Искать богатого папика тоже…
– Тина, может, стоит спокойно поговорить с Валентином? Предложи ему откупиться от тебя. Пусть они живут в этом доме, раз уж… – пылко произносит Катя. – Валёк вполне может купить тебе квартиру.
– Да я не против, Катюш. Как говорить? Предлагаешь мне вернуться сегодня домой?
– Конечно. А почему ты уходить должна? Ты головой сегодня не билась, Сагал? – спрашивает меня Бэлла.
– Нет, Максимова, пока не билась… Просто… Боязно мне. И больно. Как представлю, что снова придется говорить с предателями. Бр-р… Детям в глаза смотреть. Я ведь была уверена, что они – мой надежный тыл. Защита и опора в старости. Чем же их так взяла Лизонька?
– Они очень полюбили комфортную и сытую жизнь, – тоскливо вздыхаю я. – А с мамой что? Машенька прекрасно понимает, что отец не оставит мне дом… А ей хочется жить в центре и пользоваться всеми благами цивилизации.
– Ты права… Наверное, так и есть… – соглашаются девчонки.
– Я выйду на минутку, – взмаливаюсь я. – А вы тут сами… А мне подышать надо. Не могу… Воздуха не хватает.
– Иди, милая, мы не в обиде.
Бросаю купюру на стол, подхватываю сумку и вылетаю из ресторана.
Отчаянно хочется побыть одной. Унять боль и хоть немного успокоиться… Пережить горе в одиночку. Я верю, что когда-то станет легче… Настанет новый день, а выглянувшие из-за туч солнце заставит улыбнуться…
Надо пережить. С достоинством вынести испытания. И начать сначала…
Ноги вязнут в снегу. Расстегиваю пуговицы пальто и хватаю снежинки ртом. Жмурюсь от света фар, проезжающих мимо машин, но продолжаю идти на негнущихся ногах… Куда? В неизвестность… или ближайший сквер.
Ни о чем не думаю, черт… Знаете, как у самурая – нет цели, но есть путь? Так и я… Заставлю себя дышать ледяным воздухом и смахиваю с щек превращающиеся в ледышки слезинки.
Смаргиваю снег и замечаю мелькнувшее посередине дороги белое пятнышко…
Котенок? Или крошечный щенок?
Не думая о последствиях, бросаюсь на проезжую часть и хватаю малыша на руки.
Свет встречных фар ослепляет. Вместо того чтобы рвануть в сторону, застываю на месте…
Пошатываясь, падаю на колени, слыша возле уха жалобное мяуканье, а потом… отборный, мужской мат.
– Пьяная ты, что ли? Куда полезла в такую непогоду? Черт…
Мужик грозный на вид. Сквозь пелену падающего снега не могу разглядеть его толком. Высокий разве что… И белый воротничок рубашки выглядывает из-под куртки.
Пошатываясь, поднимаюсь с колен и откашливаюсь.
– А вам какое дело? На дорогу смотреть не учили? Вот, – протягиваю дрожащий в руках комочек. – Чуть не взяли грех на душу.
– А вы, значит, благодетельница? Сами под колеса решили броситься?
– А вы… Вы судья, чтобы…
– Вообще-то, да. А-а-а… Подставить меня решила? Ну-ка, быстро в машину!
Глава 4.
Илья.
Черт те, что происходит… И почему все беды обрушиваются разом? На тебе, человек, да побольше…
Значит, Терехин всерьез меня решил убрать? Поставить своего человека на мое место, а меня… в утиль?
Дуру какую-то прислал… Вид у нее, как у блаженной. Плачет, поправляет сбившуюся набок шапку, котенка к груди прижимает…
По спине прокатываются ледяные мурашки, стоит подумать о последствиях…
Я ведь легко мог убить ее и… присесть лет так на пять…
А как же Данька? Он никому кроме меня не нужен…
– Быстро в машину. И не вздумай спорить, – приказываю я.
– Убивать будете? – всхлипывает жалобно.
– Разбираться. Садись, пока зеваки полицию не вызвали. Давай же…
Касаюсь ее локтя и всматриваюсь в глаза… А там… Чернота какая-то, боль… Может, она хотела счеты с жизнью свести? Вдыхаю аромат ее духов, забираю из дрожащих рук котенка, помогая устроиться на заднем сидении.
– Зовут тебя как? – спрашиваю грозно, трогаясь с места.
– Тина.
– Тина? Кристина, значит?
– Валентина Матвеевна, если быть точной. А вас? Простите, я не хотела убивать себя, если вы об этом подумали, я…
– Да ясное дело, что не хотела. Терехин, наверное, столько заплатил, что… Надо же успеть потратить денежки. Котенок – это реквизит, я так понимаю? Долго его по помойкам искали?
– О чем вы, вообще, говорите? Не понимаю… Он выскочил на дорогу и… все… И кто такой Терехин? Остановите машину, я выйду, – рычит она, смахивая с заплаканного лица темные пряди.
– Нет уж. Сначала я должен все узнать. В моей жизни сейчас и так сплошная жопа.
– Не поверите, в моей тоже, – вздыхает Валентина. – Вы не назвали своего имени.
– Можно подумать, вы его не знаете? – рявкаю я.
– Послушайте, я не знаю вас. И никто меня не нанимал. Я случайно выскочила на дорогу и… У меня никаких претензий к вам нет. Можно я уже пойду? – тоскливо произносит она.
Ну уже нет… Я таких знаю. Плачут на заседаниях, умоляя судью дать им второй шанс.
Сейчас вот доберемся до дома, я выясню фамилию этой дамочки, пробью ее в судебной и полицейской базе, а потом и…
– Вам есть, куда идти? – почему-то спрашиваю я.
Вид у нее несчастный… Потерянная, обессиленная, дезориентированная… Хоть и силится держать марку.
– Если честно, то… Это не ваше дело, – вздыхает она.
– Меня Илья зовут. Сейчас ко мне поедем. Я должен установить вашу личность и…
– А вы кто? Тайный агент или преступник в розыске? Просто… отпустите меня и все.
– Я судья, Тина. И не имею права сбивать людей или попадать в компрометирующие ситуации. Не бойтесь, я не маньяк. И дома меня ждет пятилетний сын.
– Ваша жена обрадуется, увидев меня, – хмыкает она.
– Ее нет у меня. Я – отец-одиночка. Дома няня.
– Хорошо. Я тогда… А котенка мы куда денем?