Полина Рей – Я пока поживу с вами (страница 3)

Он поднялся из-за стола, а я сделала то единственное, что просилось само по себе – отпрянула от Ростова, как от огня, стоило только ему приблизиться.

Это раздосадовало мужа, но он лишь сцепил челюсти и проговорил:

– Идём побеседуем вдвоём, пожалуйста. Я действительно, наверное, был неправ, когда всё это провернул за твоей спиной.

В голосе Яна появилась мягкость, та самая, которую раньше я слушала так, словно в уши мне лился елей. Но которой сейчас не верила ни на йоту. И всё же ответила, поняв, что Галине наше потенциальное уединение не нравится:

– Пойдём. Но только очень тихо, чтобы не разбудить дочь.

Я вышла из кухни, и Ростов сразу же последовал за мной. А когда мы остановились в коридоре, я поняла, что Гале отсюда будет слышно каждое наше слово.

Да чёрт бы всё побрал! Как себе Ян представлял нашу совместную жизнь вот такой коммуналкой? Когда мы даже сейчас не можем переговорить без лишних ушей?

– Первый вопрос, Ростов: что за дерьмо про то, будто Галина тебе какая-то там жена перед богом? – прошипела я в лицо мужа.

Он усмехнулся – его эта тема наверняка порядком веселила. Но когда муж мне ответил на заданный вопрос, посерьёзнел.

– Галя из семьи каких-то там староверов. У них другие боги или прочая хрень. Вот мы и якобы поженились, когда встречались. Для меня это всё шутка по пьяни была, но Галка относится не так, как я. Ну или ты. Так что не парься, кис…

Ян протянул руку к моему лицу, и я снова увернулась. Пусть даже не думает о том, что перед ним – дура, которая станет воспринимать все эти россказни за чистую монету.

– Так, с этим разобрались. Двигаемся дальше. Я надеюсь, тебе хватило мозгов их сюда хотя бы не прописывать, – продолжила и тут же, стоило только мне это произнести, поняла, что слова попали точно в цель.

К моему ужасу, в голове появилось осознание: Ростов действительно сделал то, что я озвучила как опасение!

– Им некуда идти, Майя! А Толику нужно социальное обеспечение. Не будет же мой сын обходиться без всего того, что необходимо ребёнку, в самом-то деле! Это моя квартира, как ты помнишь. И только я решаю, кто здесь будет жить и кого сюда прописывать.

Он рвано выдохнул, но терпеливо, на что, видимо, ушли все его силы, добавил:

– Пожалуйста, включи голову, кис… Это на несколько дней. Потом я всё решу и мы будем жить, как дальше. А пока она тебя разгрузит от быта, о чём ты так мечтала. Куда ни плюнь – всё отлично. Только хватит уже делать из мухи слона!

Переваривая сказанное, я поняла, что меня едва не выворачивает наизнанку. За моей спиной Ростов жил второй жизнью, причём давно… Ездил к своему ребёнку, о котором молчал. Возможно, даже спал со своей бывшей – я бы этому уже ни капли не удивилась.

И меня он считал своего рода декорацией, у которой не нужно было ничего спрашивать, ведь он мужик, он решает.

– Моё слово – или ты отвозишь сейчас же свою первую семью в отель или бог знает куда, или мы с дочкой уезжаем к моим родителям… – выдохнула я, как на автоповторе, то, что Ян уже от меня слышал.

Я отказывалась верить в сам факт отказа в помощи со стороны моих мамы и папы. Одно дело считать, что дочь взрослая и живёт свою жизнь, и совсем другое – оставить её на улице, когда ей некуда идти с грудным ребёнком.

– Я никого. Никуда. Не отвезу, – отчеканил муж в ответ. – И тебе не советую носиться по улицам с Катей… Ей часто нужны лекарства, ты же знаешь! Хочешь, чтобы она опять начала ловить приступы, когда будет маяться с животом?

Да, это было разумно, вот только данная разумность разбивалась о понимание: даже несмотря на вероятность того, что я уйду с его дочерью, Ростов не собирался расставаться со своей «женой перед богом» и их сыном.

– Хорошо. Это твой выбор, Ян, – тихо ответила я и, пройдя в комнату, стала собирать сумку.

Муж прорычал что-то нечленораздельное, но останавливать меня не стал. Лишь только проговорил от двери едва слышно:

– Помни, что мы все здесь – не твои враги, Май… И возвращайся сразу, как только твои предки укажут тебе путь обратно.

Отвечать на это я не стала – не видела в подобном смысла. Сосредоточилась на простых действиях, которые хоть как-то могли разрядить ту невыносимую эмоциональную нагрузку, которую возложил на меня родными руками Ян.

Он прописал сюда бывшую и сына.

Он привёл их хозяйничать в этом доме.

Мы с Катей здесь совершенно лишние…

Когда вещи на первое время были уложены в сумку, я осторожно взяла дочь и стала её одевать. В этот момент, когда она стала недовольно хныкать, Ростов предпринял ещё одну попытку меня «образумить».

– Майка… Я понимаю, что ты очень недовольна, но всё решу после Нового года, обещаю… Я люблю тебя, люблю нашу Катюшку… Но и бросить Галю и Толика не могу, пойми!

И на это тоже ответов у меня не имелось. Кроме того, что когда действительно любишь – не поступаешь так грязно и бесчестно.

Через пять минут, уложив дочь в коляску, я повесила на плечо сумку и, одевшись, вышла из того места, которое мне никогда не принадлежало.

Осознание потери было огромным, но я убеждала себя в том, что это всего лишь мои иллюзии. В них я жила несколько лет, но теперь прозрела.

Нужно просыпаться, как бы тяжело мне ни было первое время.

Я обязана это сделать ради себя и дочери…

***

Первый порыв разрыдаться нахлынул на меня в тот момент, когда я чудом впихнула коляску в крохотный лифт дома, где жили родители. Интересно, как справлялись молодые мамочки, когда спуск с верхних этажей – это просто огромное испытание?

Впрочем, это сейчас была не самая большая моя проблема. А то, что у меня слёзы на глазах – так это последствия шока от прибытия Галины с Яновым наследником…

Да, это ведь тоже был немаловажный факт, исходя из которого я имела право на возмущение. Я родила ребёнка от человека, у которого уже был сын. И как бы меркантильно это ни могло прозвучать, имела право знать – будет ли впоследствии моя дочь делить что-то с другим отпрыском Ростова, или нет?

Но для мужа, похоже, это всё вообще не имело значения. Ян жил здесь и сейчас тем, чего желал только он. Это было неоспоримо на все сто процентов.

Думая об этом, я подошла к двери в родительскую квартиру и когда подняла руку, чтобы звонить в звонок, услышала, как с той стороны звучит музыка, такая новогодняя, радостная, знакомая… Которая острым контрастом прошлась по моему сердцу.

Мама и папа, видимо, готовились к празднику. Скорее всего, наряжали ёлку… И им не было никакого дела до того, что творится в данный момент у меня.

Ладно… наступало самое время им всё рассказать.

Нажав на кнопку, я услышала по ту сторону протяжный звук, и почти сразу дверь распахнулась. Прямо напротив меня стояла и счастливо улыбалась мама, которая очень быстро помрачнела и проговорила:

– Оу! А мы ждали доставку…

Она вздохнула и, выйдя ко мне, прикрыла дверь за собой, как бы говоря этим, что меня здесь совершенно не желают видеть.

– Что-то случилось? Почему ты не позвонила и не предупредила, что приедешь? О таких визитах обычно говорят заранее, Майя…

Её строгий голос мгновенно охладил всё моё желание поделиться с родными людьми той бедой, которая стряслась не только со мной, но и с Катей. Но я должна думать о дочери. Это ей негде будет жить в ближайшее время, если родители сейчас выставят меня прочь.

– Случилось то, что Ян привёл домой некую Галину. Это – его бывшая. Которая три года назад родила ему сына. И они собираются жить в нашей квартире, куда Ростов их уже прописал… Так что мне негде жить, мама. Мне и твоей внучке!

Я говорила это и видела, что никакого понимания со стороны родительницы нет. Мало того, она испытывает раздражение – и ничего кроме.

Которое мама в итоге и облекла в слова, спросив у меня равнодушно:

– А мы-то здесь причём?

Внутри всё оборвалось, а я почувствовала себя такой одинокой, что захотелось плакать. Я ведь и социальные контакты почти утеряла – редкие созвоны с подругами были не в счёт. Сосредоточенность на ребёнке, весьма объяснимая и оправданная, не давала мне и шанса на походы с бывшим кругом знакомых по кафе и прочим ресторанам. Так что и этот вариант помощи отпадал.

– Вы здесь не причём, – ответила я ровно, на что ушли остатки моральных сил. – Ростов сделал это по собственной воле. Но я рассчитывала на… понимание.

Мама очень тяжело вздохнула и, сложив руки на груди, напомнила мне:

– Ян – это только твой выбор. Не скажу, что он мне особенно понравился прямо сразу. Вернее, я даже тогда, когда ты восторженно о нём отзывалась, не видела в нём потенциала, который бы сама рассматривала в качестве чего-то, с чем можно иметь дело. Однако, повторюсь – это только твоё дело. Жаль, что ты проходишь через данную ситуацию, но это исключительно твой путь, Майя.

Ей было жаль… На словах. На деле же ни в какое сочувствие со стороны матери я, естественно, не верила.

– Я хочу поговорить с папой, – начала тихо, но мама замотала головой.

– Нет, Майя. Я всё тебе сказала. Ты уже давно должна была понять, что в нашей с отцом семье именно я главная. И Роман сделает так, как я скажу. А я говорю тебе – у тебя отдельная жизнь. С мужем и дочерью. И разбираться с тем, во что ты угодила, только тебе. С Наступающим!

Повесив последнюю фразу в воздухе, словно издёвку, мама ретировалась обратно в квартиру, и почти сразу же я услышала, как она закрыла дверь сразу на три поворота замка. Как будто бы мы с Катюшей могли прорвать оборону, если бы нам вдруг такое взбрело в голову.